Глава 21: Я ненавижу тебя...

Первый звонок бумажной школы не предвещал ничего... Даже не то что необычного, а скорее даже интересного. Какая-то вечная скука по свободе витала в воздухе первого урока, урока английского языка. Учитель что-то нудно бормотал под нос, ученики записывали... Тавел и Циркуль сидели вместе. Блуми даже не было в школе. Они её ни разу не видели с момента прихода. Это... Это даже в какой-то мере насторожил обоих девочек. Они буквально вчера прощались с Блуми, а Тавел даже с ней переписывалась и напрямую спрашивала, будет ли она в школе. Ответ был положительным. Однако... Однако её не было. Конечно, Тавел пыталась дозвониться. И не раз за это утро. Но результат всегда был предсказуемым - отсутствие ответа и полная тишина в трубке, лишь авто ответчик. Циркуль не сказать, что была в каком-то хорошем, или хотя бы нейтральном, привычно-раздражённом настроении. С самого утра Тавел заметила, что не увидев Калеба, - которого нету до сих пор, - ей овладела скука, даже уныние и тоска. То и дело Циркуль ложилась на парту, поднимала изредка голову и смотрела в окно. Что уж говорить, порой она в слух, прямо на уроке озвучивала своей подруге и соседке мысль о том, что хочет просто взять внезапно и уйти. Навсегда. И больше никогда не возвращаться. Словно и не было бы её. - И почему же ты так хочешь сделать? - с печалью, в которой было одновременно и любопытство, прошептала Тавел. - Не знаю, - резко ответила Циркуль, смотря в окно. - Просто... Хочу и всё, да. Бесит... Бесит и раздражает меня весь этот шум. И без него тут слишком скучно... Да, именно что скучно. Смысл практически пропадает. Я, может, и отнеслась к нему сначала скептически и равнодушно, но с ним хотя бы есть смысл торчать в этой дыре и жить. А так... А так бред это всё. Абсолютный бред. Тавел уж и не ответила . Она просто немного, едва ли заметно и даже словно нехотя отодвинула свой стул от Циркуль. Так они и сидели весь урок, чуть поодаль друг от друга и не проронив не слова. Вот, спустя, казалось бы, целую вечность, а не каких-то сорок минут, прозвенел звонок. Все ученики начали собираться и уходить, в том числе и Циркуль с Тавел. Дойдя до следующего кабинета, они просто бросили рюкзаки у парты и пошли куда глаза глядят. И шли они по различным коридорам, проходя мимо множества учеников и будто специально стараясь избегать младшеклассников, особенно Дану. Да и ни слова за всё это время обе девочки не проронили. Циркуль будто была даже не то чтобы в своих мыслях, а скорее в отчуждённости. Она поначалу даже не услышала как Тавел начала с кем-то говорить. С беспокойством, даже удивлением и вопросами. Если бы ещё немного, то она бы и прошла мимо этих двух. - Эй, Циркуль, я теперь прям как ты, хах! - воодушевлённо, без капли боли сказал Калеб, махая ей рукой. Подняв голову, девочка и вправду сильно удивилась. Левая рука Калеба была обмотана в самый обычный бинт. Выглядело всё так, будто он сломал руку. Однако улыбался он так... Счастливо. Так по простому и даже детски. Это в некоторой мере, совсем на немного удивило... Нет, именно что разозлило Циркуль! Разозлило так, что ей внезапно захотелось просто взять и сломать Калебу вторую руку, при этом спрашивая приятно ли ему. Однако девочка промолчала. Она даже насильно улыбнулась. Её фальшивую, даже неприятную улыбку сразу увидела Тавел, однако Калеб, судя по всему, её даже не заметил. - Ага, очень смешно, - совсем неподходящим для своей улыбки голосом ответила Циркуль. Калеб обошёл и резко, даже тяжело обнял Циркуль за плечи. - Да ладно тебе, не будет такой ворчливой и раздражённой! Ты тут не скучала без меня? И дальше Калеб что-то говорил. Искренне, радостно и ничего не замечая. Болтал, как всегда, даже без сути. Просто о дне. - Так, как ты сломал руку? - внезапно спросила Тавел, подходя и убирая руку Калеба с плеча Циркуль. - А? Ну... Да просто с лестницы упал, да и всего. Ничего... Да, ничего такого... - Упал с лестницы и поэтому говоришь так неуверенно? - серьёзным тоном проговорила Тавел, уходя и смотря на Калеба через плечо. Тот тут же обнял себя за плечо и опустил взгляд. Но он ничего не ответил. Что-то бормотал под нос, но это было что-то едва слышное, едва осмысленное. Тавел так и ушла одна, хоть и предлагала Циркуль пойти с ней. Калеб и Циркуль стояла друг напротив друга. Никто из них и не пытался поднять глаза или заговорить. Мимо проходило множество учеников, учителей и людей. Никто из них не обращал внимания на этих двух учеников. Впрочем, они тоже не обращали на них внимания. Медленно, тяжело и неестественно отвратительно для самого себя Калеб поднял ногу и сделал шаг. Потом ещё один. И ещё. И каждый его шаг был таким же, - если не хуже, - чем прошлый. И шагов таких было штук десять, если не больше. И продолжались они до тех пор, пока Калеб полностью не скрылся в каком-то другом коридоре школы, совершенно уйдя от Циркуль. И следующий урок географии... И не был сам урок чем-то важным. Всё было точно так же, как и на прошлом уроке. Разве что Тавел уже сидел одна, а Циркуль вместе с Калебом. Сидели они мола, ничего не говоря. Циркуль всё время смотрела в окно, а Калеб в тоске, что хотелось даже просто взять и сжечь всё здание, просто записывал в тетрадь слова учителя. Только время от времени, раз примерно в пять или шесть минут он смотрел на Циркуль. - Слушай... - прошептал Калеб, не смотря на подругу. - Ничего, - сухо ответила она. - Я, может, обычно и не люблю, когда шутят над моей рукой... Но здесь мне плевать. И так сил нету, чтобы злиться. Калеб просто молча выслушал. Он кивнул и вернулся к своим записям. - <<Странно она себя как-то ведёт, - подумала Тавел, наблюдая со стороны. - Слишком... Она мягкая что ли? Или... Или наоборот, стала раздражительней? Понять я всё одно не могу... Что она всё-таки в нём нашла? Не то чтобы я ревную или хочу, чтобы они перестали общаться... Совсем даже наоборот. Мне самой нравится общаться с Калебом. Просто... Просто без него она будто уже и жить не может. У меня такое пусть и слабое, но ощущение, что оставь её одну, так сразу что-то плохое случится. Циркуль-то толком и не отвечала мне сегодня... Да что уж там говорить, и не разговаривали вовсе. Ходили - молчали. Сидели - молчали. Вот... Вот просто не могу понять. Не могу и всё. Бред какой-то.>> И наступила перемена. И совершенный обычный звонок прозвенел. Все пошли кто куда. Кто-то в столовую, кто-то на следующий урок, а кто-то и просто гулял. Вся троица, конечно, сначала пошла на урок. Однако прямо в городе, уже даже и неожиданно, а будто поджидая, их всех поймала Дана и не дала уйти. - Да ладно тебе, Циркуль, не будет такой скучной! - кричала она, уже цепляясь за одну из старших подруг. - Я не буду такой "раздражённой", если ты меня отпустишь, - ответила девочка, пытаясь убрать младшеклассницу. Тавел просто стояла в стороне и смотрела, скрестив руки на груди. - Да ладно тебе, она не может быть настолько надоедливой, - саркастично подметил Калеб. - Да, может, это и не очень приятно, но... Посмотрим с другой стороны. Ты и так весь день ходишь как просто раздражённая проститутка и всё. Ни слова от тебя не дождёшься нормального. Тебе стоит поискать хоть какую-то надежду даже в такой ужасной ситуации. - Это ты меня смеешь называть проституткой?! - как-то внезапно прокричала Циркуль, сразу вырвавшись из объятий Даны и подходя к Калебу. Тот, в свою очередь, сразу же напрягся, даже отошёл. - Да просто она тебя не трогала каждый день на протяжении двух лет подряд, даже когда у тебя херовое настроение! Ты просто... Ты просто не понимаешь этого, да! Ты - идиот, ясно?! Ни больше, ни меньше! Можешь напрочь забыть мои прошлые слова и просто уйти отсюда! Я всё равно не буду переживать о тебе или твоих глупых словах! Дана, которая просто стояла в стороне, как-то быстро, даже неуверенно и слишком близко прижалась к Тавел, спрятавшись за её спиной. Тавел тут же поставила руку перед девочкой и прошептала ей, чтобы та была сзади. - Так это я ничего не понимаю?! - с тем же криком ответил Калеб. - То есть это не дура, которая просто нихера не хочет видеть, да? То есть это я такой идиот, который ничего не понимает, да?! Я тебе говорю так, как есть - просто попытайся хотя бы НАЙТИ что-то да позитивное или, господи, нейтральное в этой и всех этих ситуациях! Но нет, ты же у нас такая особенная, такая уникальная, что не будешь видеть совершенно ничего, кроме себя самой! - Эй, ребята... - тихо прошептала Дана из-за спины Тавел. - Заткнитесь оба! - резко, даже ужасающе закричала Тавел. И Циркуль, и Калеб тут же посмотрели на неё и попытались что-то ответить, однако не успели. - Вы совсем что ли спятили?! Спорите о какой-то... О какой-то незначительной мелочи! Такой, что даже смысла не имеет! Так ещё и перед всей школой! Ну... Ну оба же идиоты, да! Господи, да вам бы мозгов получить и учёбой заняться, а не спорить о маленьком ребёнке. После этого Тавел тут же развернулась и ушла, уведя за собой Дану. Калеб и Циркуль просто стояли в каком-то удивлении или даже шоке, не в силах вымолвить ни слова. Между ними повисла некая пустая, но одновременно заполненная тишина. Последующий день прошёл как-то... Неоднозначно. Циркуль и Калеб больше не ссорились. Они, если можно так сказать, даже помирились после слов Тавел. Они снова сидели вместе на каждом уроке, однако теперь... До удивления тихо. Они крайне редко, может, один раз или даже вообще ни разу говорили между друг другом за урок. И каждый раз после такого перешёптывания Калеб или Циркуль поворачивались и смотрели одну секунду на Тавел. Тавел же ни разу не заговорила ни с кем из них за день. Она разговаривала с Даной и большую часть времени тратила на неё. Однако также стоит упомянуть, что ей всё-таки удалось до звониться до Блуми и поговорить уже с ней. Оказалось, что у неё сегодня врач, и это было причиной почему она не пришла. Циркуль и Калебу она не сказала об этом. Просто отметила у себя в голове и всё. Даже Дане об этом не упомянула. Уже и после уроков никто никому слово не проронил. Все разошли как-то... Тихо, даже неуверенно. Тавел единственная, кто твёрдо ушла домой. Циркуль, Калеб и даже сама Дана не сделали то же самое. Калеб, впрочем, вскоре дошёл до практически пустынных улиц. Это было в километрах трёх от школы. Как-то скучно, даже медленно и незаинтересованно. Можно сказать, что даже в нежелание шёл, через силу. По пути он смотрел только пол, пинал камни. Внезапно ему на телефон пришло сообщение. Он достал предмет из кармана и включил экран. Сообщение... Было просто о том, чтобы он зашёл в магазин и купил некоторые вещи, продукты. Но что-то... Яростный, почти животный гнев одолел Калеба в этот момент. В ту же секунду ему внезапно захотелось бросить телефон об асфальт, разбить его и пойти прочь от сюда. Куда далеко. Туда, где его не найдут. Но Калеб этого не сделал. Он просто крепче сжал телефон, стиснул зубы, а после сделал глубокий вдох и выдох. Вернув телефон в карман, Калеб продолжил идти. - <<Надеюсь, он скоро умрёт от алкоголя>>, - подумал в ярости Калеб, засунув руки в карманы. Дойдя до своего дома... Ну, как дома. Квартира Калеба располагалась, как и было уже сказано, в трёх километрах от школы, однако находилась в весьма бедном, даже унизительном районе. Люди часто избегали его, словно опасаясь. То и дело именно всякие отвратные слухи шли чаще всего отсюда.Калеб остановился перед дверью в свою квартиру, держа в руке пакет и смотря на дверь снизу вверх. Постоянное, неутолимое отвращение накапливалось в нём. Ему постоянно хотелось уйти куда-то, спрятаться, исчезнуть в каком-то бесшумном месте. Однако... Какие бы не были желания мальчика, он медленно поднял руку и открыл дверь с глубоким, даже дрожащим вдохом. Из квартиры тут же почувствовался гнилой, грязный и ядовитый запах, который был для Калеб так знаком. Повсюду был мусор, грязь, хаос. Старые, никому не нужные обои отклеивались сами по себе. И звук... Такой противный для Калеба звук был. Женсие стоны слышались даже не заходя в саму квартиру. Доносились они из одной, закрытой на замок комнаты, на которую Калеб тут же посмотрел с презрением. Наконец-то он тяжёлыми шагами переступил через порог. Стены были тонкие, поэтому, возможно, его слышали и слышали то, как он закрывает дверь. Скорее всего, так и произошло. На пару секунд стоны прекратились, даже послышался чей-то женский и грубый, ненавистный мужской голос. Калеб просто застыл, ожидая, когда стоны вернуться. Когда это произошло, то он тихо и медленно прошёл чуть дальше и оставил пакет на кухне. И лишь после этого Калеб вернулся в свою комнату. Дверь в его комнату была до ужаса непрактичной. Она была шаткой, старой и состоящий из дерева. Такого дерева, что вообще удивительно, как дверь ещё не убрали или не заменили. И скрипела она тоже до ужаса часто, громкой и противно. Иной раз пройдёшь мимо, казалось бы, даже не задев, а она заскрипит на всю квартиру. Именно это больше всего ненавидел Калеб в своей комнате. Сама комната мальчика была одновременно и чистой, и грязной. На полу были разбросаны различные бумаги, грязная обувь с одеждой, кружки и поломанные тарелки. Однако ни единого пятна тут не было и будто даже пыль отсутствовала. - <<Может он... Хотя бы не в моей комнате бросать весь свой мусор?!>> - подумал в раздражении Калеб, заходя в свою комнату и закрывая дверь за собой. Она, как обычно, проскрипела до ужаса громка. Калеб попытался закрыть дверь на старый, едва работающий замок, однако ничего толкового, как и обычно, не вышло. Калеб просто тяжело вздохнул и бросил портфель на пол, упав лицом в подушки своей кровати. Ну... Как кровати. Скорее это была старая, можно сказать, даже больничная койка с матрасом и давно нестиранным постельным бельём. Калеб попытался уснуть. Он закрыл глаза, даже погрузился в какой-то сон... Ему снилось такое прекрасное, бесконечное поле. Где всё хорошо! Где есть друзья, близкие... Где нету проблем жизни. Однако... Что-то, что-то неудержимое держало Калеба. Он стоял перед полем и просто смотрел на него. Он не был в силах двинуться. Он просто стоял там, по другую сторону, на каком-то заброшенном пустыре. Мёртвом пустыре. И всё пить ему хотелось в этом сне. Словно многодневная жажда одолела его. Однако идти он всё ещё не мог. Просто стоял и смотрел на это поле. Калеб и проснулся-то не резко. Даже медленно, очень медленно. Он открыл глаза и какое-то время ещё лежал, уткнувшись лицом в подушку. Женские стоны продолжались доноситься из другой комнаты. Калеб медленно приподнял голову и повернул её к стене (Именно у стены была его кровать). И смотрел он на эти старые обои с узорами долгое время. Может, полчаса. А может, и все три часа. Ему было совершенно плевать сколько пройдёт времени. И на женские стоны... Он будто даже не обращал внимания. Как будто для Калеба это уже фон. Какой-то пусть и противный, но привычный и, возможно, лучший фон в доме. - <<Хотя бы без криков, - подумал Калеб. - Могло быть и хуже...>> Уж через какое-то, неизвестное нам и самому Калеб время, стоны прекратились. Слышалось лишь тяжёлое дыхание и приглушённые голоса из комнаты. Один мягкий, почти что жалобный и надеющийся. Другой, как обычно, грубый и мужской. Даже оскорбляющийся. - <<Снова проститутку заказал... - в апатии подумал мальчик. - Интересно, они ему не надоели? Каждый день пьёт и лишь занимается... Этим. Он же, как бы, начальник полиции... Почему тогда? Что я или мир сделали ему такого? Его... Его же все любят. И коллеги, и журналисты. И карьера у него в гору идёт. Так почему же... Почему же он всё это делает? Что я ему сделал? Моя мать даже не была беременна мной, когда они развелись... Так что вариант того, что он обвиняет меня не подходит. А вообще... А вообще почему я живу с отцом, если у меня есть мать? Я же... Я же никогда её и не видел. Что уж там, даже не знаю её имени. Мне просто однажды сказали о том, что она отдала меня отцу спустя два года после их развода и всё. Значит ли... Значит ли это, что и ей я не нужен? Получается, что так... Получается, в семье своей я никому не нужен...>> Внезапно послышались шаги в коридоре. Калеб даже ничего не сделал. Просто продолжил лежать, толком и не прислушиваясь. Впрочем, и шаги вскоре прекратились. Разве что послышался какой-то глухой звук, похожий на удар или стук. В любом случае, после этого звука послышалось как хлопком закрывается входная дверь. Внезапно дверь Калеба открыли нараспашку, с громким ударом по дереву. - Ты чего спишь?! - закричал противный голос около сорока лет. Калеб не ответил сразу. Он на пару секунд закрыл глаза и сделал судорожный, глубокий вдох. - Я... - начал он. - Ты не будешь говорить со мной, пока я тебе не разрешу! отродье чёртово... После этого отец Калеба ушёл. Он не закрыл дверь. Да и толку уже не было. После его удара петли окончательно слетели и лишь одному богу известно как эта дверь держится. Калеб снова уткнулся в подушки. Койка заскрипела под ним. Он... Нет, не заплакал. Даже и не всхлипывал. И ярости в нём уже не было. Какая-то... Пустота была в нём. Ни эмоций, ни чувств, ни понимания. - <<Я... Я ничего не знаю, да. Совершенно ничего. И мать свою я не знаю... И друзей своих-то тем более. И... И чувства свои я не знаю, не понимаю. Вроде бы... Я вроде хочу убить его, истерзать, вырвать ему органы, но... В то же время мне уже так плевать. Так... Так всё равно. Так, что даже смысла будто нету. Я... Я устал? Не знаю... Может, и устал. Но есть ли во мне ещё та животная ярость к нему...? Может, тоже есть. Я... Я ничего не знаю. Я - полный идиот.>> Так Калеб и заснул. С какими-то такими неприятными, но одновременно знакомыми и уже пустыми, давно обработанными по тысячу раз, мыслями. Проснулся Калеб рано. Очень рано. Часов, может быть, в пять утра. И нет, он проснулся не из-за того, что выспался или прозвенел будильник... Калеб проснулся от ужасной боли в рёбрах. Такой резкой, пронзающей боли. - Вставай, отродье, - произнёс безразличный голос. Калеб тут же проснулся и зашипел от боли, схватившись за место удара. Он не стал кричать или пытаться ответить. Он просто лёжа на кровати, корчась от боли и схватившись за рёбра, смотрел на своего "отца" сверху вниз. И смотрел долго, впивающимся взглядом... Взглядом, который только и говорил, что Калеб хочет убить, растерзать и выкинуть этого "отца" в помойку. - Конечно... - сквозь зубы произнёс мальчик. Отец ещё раз, даже сильнее, ударил Калеба в рёбра ногой, посмотрел какое-то время и ушёл. Калеб еле-как, держась за больное место, встал. Он с помощью стены медленно подошёл к поломанной двери в свою комнату. Когда же он перешёл порог своей комнаты, то через силу, закрыв глаза отпустил место и попытался выровняться. Жгучая боль снова поразило это место, даже сильнее, чем в прошлый раз. Калеб снова скорчил лицо, в котором только и читалась боль, однако пошёл дальше. На кухне... Месте семейном, от того и более ужасающем... Была мертвейшая тишина. Отец Калеба, по всей видимости, ушёл обратно в свою комнату. Это можно было понять по звука храпа. Калеб, и без того тяжело идя, всё-таки добрался до холодильника. От туда он быстро взял колбасу и всё. Пройдя мимо множества грязных и разбитых кружек, старой поломанной посуды, бутылок алкоголя, побитых бутылок, Калеб, чуть не наступив на один из осколков, дошёл до столешницы. Там он взял едва ли мягкие и съедобные три куска хлеба. Единственные, что остались. Нарезав крайне дешёвую колбасу, Калеб положил её на хлеб и, сев за стол, съел. Ел он медленно, может, даже неуклюже. К этому моменту его боль, конечно, начала проходить, однако не сказать, что очень успешно. Съел он всё только спустя тридцать минут. Он даже ничего не думал в эти минуты. Просто держался за больное место и ел, смотря в пол. Снова безысходность наполнила его душу. Ни ярость, ни гнев, ни надежда. Именно что безысходность. Но... Даже так что-то заставило его искренне улыбнуться. Что это было, что промелькнуло в его голове... Это неизвестно. Может, и сам Калеб не понимал почему улыбнулся. Припоминая этот момент в последующие дни он думал и был уверен, что это <<Единственный счастливый момент в этом беспорядке, а не квартире>>.