Глава 22: Девочка.

Дом Циркуль, - частный дом, - соседи всегда знали как место абсолютного порядка, спокойствия и благополучия. Будто ничего ужасного или не решаемого там не могло случиться. Соседи за это и любили данную семью. Порой в гости ходили и, что уж там говорить, угощали различными вкусностями или даже просто подарками. Только... Только сама Циркуль практически не выходила из комнаты или не была дома, когда приходили соседи. Она выходила к гостям лишь тогда, когда её заставляла мать. Говоря о матери Циркуль, нельзя не отметить и её хорошую репутацию среди соседей, а порой даже и целой улицы. Её ценили, казалось бы, за всё. Ева была прекрасна своей внешностью, хорошей кожей, аккуратными манерами и большой гостепримностью. Работала она обычным адвокатом, не претендуя на очень сложные дела и клиентов. Чаще всего она даже сознательно выбирала дешёвые, простые дела в суде. Однако это не значит, что она была плохим адвокатом. Совсем даже наоборот. Многие её клиенты или друзья, соседи и так далее, которым она помогла, часто отмечали быстроту и чистотсть её работы. Всегда у неё всё было с собой. Всегда она знала когда, кто и где лжёт или недоговаривает. Однако соседи также часто отмечали и спрашивали Еву что с её дочерью, Циркуль, и почему она так странно назвала свою дочь. Ева редко когда серьёзно отвечала на этот вопрос. Можно сказать, даже никогда. <<Просто я была в некой депрессии после потери мужа, знаете. И выносить одной беременность было тяжело... Думаю, от этого я дала ей такое имя. Менять уж не хочу. Нравится оно мне, а ей, кажется, как-то всё равно на странность. Пожалуй, да, я просто неосознанно дала его в упадке сил. Надеюсь, что хотя бы не в пьяном виде, ибо о том времени помню очень мало, однако прекрасно помню, что часто пила. Удивительно, как я вообще здорового ребёнка вынесла.>> - вот что отвечала она. Когда же соседи спрашивали у Евы почему у Циркуль с относительно недавнего момента всего лишь одна рука, то женщина как-то неестественно, резко раздражалось. Так, что будто почти впадала в ярость и вся её доброта почти тут же уходила. Ответы на такой вопрос всегда были разными. То машина сбила. То руку пришлось ампутировать. То собака погрызла. То инфекция попалась. Никто так и не узнал почему у Циркуль исчезла вторая рука. У самой девочки, конечно, напрямую пытались спросить. Но как и ожидалось, ничего удачного из этого не вышло. В конце хотелось бы отметить ещё одну деталь перед тем, как полностью продолжить наш рассказ. Все, впрочем даже если и не все, довольно часто спрашивали почему дочь у Евы такая отстранённая и особенно раздражённая. А за столом так и вообще всегда в облаках витает. Уже на этот вопрос женщина никогда и не злилась. Скорее она отвечала... Как-то тихо, почти подозрительно и в какой-то мере неохотно. <<Думаю, у Циркуль... Просто характер такой, да. Её особо никогда не любили в каких-то коллективах. Будь-то садик или школа. И первых друзей-то она нашла только в пятом классе. Она в целом редко когда говорила со мной. Ужасно редко. Не о своих мыслях, не о переживаниях. Я... Я, если честно, порой переживаю за неё. Не хочу, чтобы она натворила чего-то лишнего. Не хочу, чтобы она осталась одна. Не хочу, чтобы что-то было у неё не так.>> - вот что говорила Ева. Прямо сейчас Циркуль была в душе. Утреннем, абсолютно холодном душе. Она стояла под водой как статуя, прислонившись к стене и вытянув одну свою руку вперёд перед собой. Она изредка сжимала и разжимала кулак. Это всё, что делала девочка. Было то же утро, когда проснулся и Калеб. Те же пять утра. Та же темнота за окном, где ещё не взошло солнце. И тот же едва виднеющийся туман, который образовался за ночь. Только теперь действия были в другом доме. С другим человеком. С другой ситуацией. Циркуль продолжала стоять в душе минут двадцать. Она даже ничего не думала. Ничего не видела. И звук душа для неё тоже пропал. Была лишь рука впереди и изредка сжимающийся кулак. Циркуль сделала резкий, прерывистый вдох, а после тут же выключила душ, но не вышла из ванной. Она всё ещё продолжала стоять под некоторыми каплями воды. - <<Лицемерка,>> - подумала Циркуль. Она ещё пару секунд стояла под душем. После этого вышла. Своим полотенцем, серым и угрюмым, она вытиралась то медленно, проводя по каждому сантиметру, то внезапно начинала как-то резко, быстро и хаотично вытираться, словно что-то вспоминая. После таких "забегов" Циркуль каждый раз останавливалась и переводила дыхание. Одела, кое-как одела, она свою обычную школьную одежду. Всё ту же, что и вчера. В целом её гардероб сильно не был разнообразен в этом плане. Но самой Циркуль было как-то плевать. Она даже не любила ходить в магазины одежды. Выйдя из душа, в её доме стояла полная, противно-идеальная тишина. Та тишина, которую Циркуль всегда презирала и чувствовала к ней отвращение. Как-то неестественно подняв плечи и опустив голову в пол, Циркуль пошла на кухню. На идеальной чистой кухне тоже не было Евы. Циркуль была совсем одна. Девочка сделала глубокий вдох и будто силой заставила себя расслабиться. Она будто не желая налила себе воды и выпила её маленькими глотками, порой лишь обмачивая сухие губы. Лишь после этого он еле-как накинула на себя рюкзак и вышла из дома, а потом и с территории дома, закрыв всё на ключ. Путь до школы всегда был для Циркуль около пяти километров. Это обычно занимало час или полтора часа ходьбы. Практически всегда этот путь был для Циркуль временем на раздумья. На раздумья своих слов. Своих действий. Своей... Матери. И своих... Соседей. Впрочем, сегодня Циркуль ни о чём, почему-то, не думала. Она просто шла, пиная камни. Шла так всю дорогу. Смотря в землю и пиная что попадётся под ноги, как мяч. Однако, подходя к школе, Циркуль будто и поменялось в какой-то мере. У неё с лица пропало это выражение скуки, печали и меланхолии. Вернулось обычное раздражённое, но одновременно до ужаса саркастичное лицо. Циркуль уже подходила к воротам школы с обычным выражением лица в виде ":3". Она уж было хотела пройти, как и все, однако прямо посреди толпы людей Циркуль замечает одно раздражённо, комично серьёзное лицо. Грейс стояла посреди улицы. Она будто ждала Циркуль. Будто выжидала со своим обычным лицом, которое девочка никогда не воспринимала всерьёз. - Когда ты долги по учёбе собираешься исправлять? - раздражённо спросила Грейс. Сзади из-за её плеча выглядывала Эмили, которая неуверенно помахала рукой Циркуль в качестве приветствия. - И тебе доброго утречка, староста, - особо насмехательски ответила Циркуль. - Не... Не называй меня так. - сквозь зубы прошипела Грейс. - А что мне будет, а? Неужто я не могу назвать нашу Грейс тем, кем она является? - Постойте... - тихо прошептала Эмили, но это было бесполезно. Грейс сделал несколько шагов вперёд, оторвавшись от подруги и в упор оказавшись к Циркуль. Одна смотрела на другую с привычной саркастичной ухмылкой, а другая с полным раздражением, которое переходило в гнев. Внезапно Циркуль просто дала щелбан по лбу Грейс и прошла мимо. Эмили попыталась как-то её остановить, но это была крайне слабая и бесполезная попытка. - Желаю тебе удачи!~ - выкрикнула Циркуль в последний момент перед входом в школу, махая рукой через плечо. В коридорах школы уже было множество учеников. Различные компании, порой, даже толпами, или же совсем единицы, - кто как, - шли по коридорам школы к кабинетам. Были всё те же шум с гамом. Такой привычный и простой. Циркуль он даже не раздражал, был лишь для неё фоном. Где-то среди всех этих людей девочка увидела их - Калеба и Тавел. Они о чём-то говорили. Тавел серьёзно, даже раздражённо, но одновременно с пониманием и спокойствием смотрела на Калеба. Сам Калеб, в свою очередь, который был всё ещё со сломанной рукой, говорил, смотря чётко в пол и чеша затылок нормальной рукой. В основном говорил Калеб. Циркуль это ясно увидела и понимала. Тавел же почти молчала, отвечая крайне редко, но, как показалось самой Циркуль, порой раздражительно и досадой, критикуя Калеба. Впрочем, совсем скоро их диалог закончился. Тавел что-то ответила своему другу и однокласснику со вздохом, а после ушла на второй этаж, где и проходил первый урок, - физика. Калеб лишь секунду смотрел на Тавел, а после повернул и увидел Циркуль. Какой-то... Какой-то даже не гнев, а лишь жалкий пепел был в ней. Она пыталась, она хотела злиться (Ещё бы она не хотела после вчерашнего)! Однако... Вот что-то не давало ей этого. Будто всё уже сгорело. Будто она просто пытается поджечь пустоту или сгоревшую спичку. Со вздохом и, может быть, наигранным раздражением, Циркуль пошла навстречу к Калебу. Когда они подошли друг к другу, то девочка тут же захотела что-то сказать, как-то язвительно ответить или подшутить в привычной манере, однако её опередили. - Ты... Это, прости меня, - сказал Калеб, не смотря на Циркуль и обняв себя за плечо больной руки. - Я знаю, что вчера поступил по тупому. Я знаю, что вёл себя как придурок. Прости, прости такого идиота как я, что назвал тебя проституткой. Мне... Мне и вправду не особо хотелось тебя задеть. Что уж говорить, даже совсем не хотелось. Однако... Это не оправдание. И не объяснение. Я всё тот же идиот, каким и был. После этого Калеб внезапно замолчал. Глаза его стали полуприкрыты, а ноги сильно подкашиваться. Так, что он чуть не упал. Однако внезапно его одолел и кашель. Такой хриплый, громоздкий и чуть ли не ядовитый. Циркуль тут же подбежала к Калебу и начала ему помогать. Но Калеб вместо того, чтобы принять помощь или просто хоть как-то ответить, просто вытянул руку, как бы говоря не вмешиваться. Он внезапно согнулся пополам и схватился за место возле рёбер. Кое-как самостоятельно дойдя до ближайшего дивана (Он всё ещё отказывался от помощи Циркуль, как бы та не пыталась помочь), через минуты две прошёл и кашель. - В общем... - сквозь хриплый голос начал он. - Опять же, прости меня. Тебе и переживать за меня не стоит. Мне и хуже было, чем простой кашель. Беспокоиться из-за такого идиота как я нету смысла. Особенно после того, что я вчера сказал. Циркуль уже и не ответила. Она просто села рядом с Калебом и молчала. Они оба молчали. На лице Калеба была какая-то простая, непонятная улыбка. На лице Циркуль ничего. Мимо них проходило множество учеников, однако никто не замечал этих двоих. - Ты полный идиот, - сказала Циркуль чуть громче шёпота. Калеб лишь усмехнулся и даже слегка посмеялся, всё ещё держась за место возле рёбер. - Да, я полный идиот. Но... Думаю, что сейчас не это важно. Не знаю как ты, но я посчитал нужным извиниться перед Тавел. Вчера... Вчера мы и правда какой-то бред устроили. Думаю, что тебе лучше тоже перед ней извиниться (Говорил он это даже с лёгким и дружеским ударом в плечо Циркуль, как-то весело и ободряюще). - Завались, пока я сама тебе зубы не выбила. - закатывая глаза и сквозь зубы ответила она. Несмотря на общее раздражение, Циркуль не могла не испытывать какую-то лёгкость от слов Калеба и, в любом случае, вину перед Тавел. Ничего не говоря, даже резко, Циркуль встала и тут ушла от Калеба. Мальчик лишь покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. Войдя в кабинет физики, - один из весьма старых и давно не получавших ремонт кабинетов, - Циркуль уже застала Тавел где-то в углу, смотрящей в окно и куда-то вдаль. Циркуль просто подошла и неуверенно, даже скомкано и постоянно делая шаг назад, села возле подруги. Она не стала сразу говорить. Ей было даже в какой-то мере страшно. Сердце билось, а взгляд постоянно уходил в пол. Она попыталась начать, но её снова перебили. - Тебя Калеб попросил извиниться? - спокойно и без упрёков спросила Тавел, всё ещё смотря в окно. Циркуль вздохнула, подняв взгляд и смотря на пустую зелёную доску в конце кабинета. - Да... Прости меня. Тавел лишь кивнула. Циркуль не знала, злиться она или совершенно спокойна. Ей порой даже казалось, что она ничего не знает о своей подруге. Циркуль так же робко, как и села, встала со стула и ушла, оставив Тавел одну. - <<Почему они думают, что я до сих пор злюсь и обижаюсь? - подумала Тавел, когда Циркуль полностью ушла, а в классе была только она. - Нет, безусловно, меня вчера действительно выбесило их поведение... Что уж говорить, я действительно захотела ударить их обоих и сдержалась лишь из-за Даны и места, где была ссора... Однако до сих пор я не понимаю Циркуль. Неужто она до сих пор не знает, что я не могу злиться долго? Я... Я, по сути, всегда такой была. Ну... Ну не могу я долго злиться на человека! Даже к тем, кто мне не нравится, я стараюсь или отношусь нейтрально. Особенно если этот человек мне ничего не сделал.>> Тавел продолжила смотреть в окно. Просто смотреть. Вскоре и звонок прозвучал. Все ученики вбежали в кабинет и начался урок. Тавел и Блуми сидели вместе. Калеб и Циркуль сидели впереди них. Урок прошёл скучно, неинтересно. Слышалось только что-то до вечности скучное от учителя и редкий шёпот учеников. В том числе и от Калеба с Циркуль. Однако полноценного диалога или разговора между ними не было за урок. Всё было строго по теме и... До ужаса скучно. Выходя из кабинета после урока Циркуль, словно уже привыкнув и выробатав привычку, сразу увидела Дану и легко уклонилась от объятий. - Прости, но нет. - Ты всегда всё портишь! - почти потешно ответила маленькая девочка. Однако вместо того, чтобы попытаться снова обнять Циркуль или, возможно, хотя бы Тавел, Дана подошла к Калебу и взяла его за руку так быстро, так крепко для своих лет, что тот даже толком не успел среагировать. С той же скоростью Дана догнала Циркуль, таща за собой Калеба, и взяла её руку в свою вторую свободную ладонь. И лицо Калеба, и лицо Циркуль тут же запылало. - Отпусти! - закричали оба подростка одновременно, стараясь вырваться из хватки. Однако они будто и не старались слишком сильно. Так старались, что Тавел, наблюдающая со стороны, едва ли не засмеялась. В конце концов и Калеб, и Циркуль перестали сопротивляться. Вся эта троица просто шла по коридорам, а маленькая девочка держала обоих подростков за руки. - Мы прям как семья! - внезапно сказала она, крепче сжимая руки обоих. Циркуль и Калеб не ответили. Они, и без того уже ужасно смущённые, окончательно отвели взгляды друг от друга и особенно Даны. - Клянусь, когда-нибудь я запру тебя в подвале. - сквозь зубы прошипела Циркуль. - Согласен, - прошептал Калеб. И шли они так какое-то время. Ни Калеб, ни Циркуль не смотрели друг на друга. Они просто отвернулись с горящими лицами и всё. Тавел, идущая сзади, чуть ли не умерала со смеху. Она, несмотря на то, что не любит фотографировать, довольно часто брала и фотографировала, даже снимала на видео на телефон всю эту ситуацию. Она постоянно закрывала рот, сдерживаясь. И постоянно, почти постоянно хотела что-то сказать, но смех не давал ей этого. Таким образом они шли минут пять до кабинета английского языка. Лишь здесь Дана сама, в какой-то мере даже охотно и с ехидной, заговорческой улыбкой отпустила и Циркуль, и Калеба. Оба подростка хотели что-то выкрикнуть, сказать, даже оскорбить девочку, однако она убежала так быстро, что и говорить что-либо было бессмысленно. - Клянусь, я в следующий раз её увижу - убью! - чуть ли не кричала Циркуль, потирая ладонь и то место, где держала её Дана. Калеб лишь кивнул, делая со своей рукой то же самое. - Удали все фото и видео, дура! - закричала внезапно Циркуль во весь голос, обращаясь к Тавел. - Неа~ - прошептала подруга, тут же сама убегая и... Будто впервые ощущая лёгкость в теле. - Её я тоже когда-нибудь убью, - прошептала, словно обращаясь к самой себе, Циркуль. Школьный день прошёл... Относительно нормально. Если не считать ту выходку Даны и Тавел, то можно сказать, что снова не было ничего. Школьный день как школьный. Разве что Циркуль то и дело говорила или бормотала с раздражением о том, что хочет убить Дану и то, что она непременно в следующий раз не отпустит <<Эту раздражающую, тупую, назойливую девку>>. Путь Калеба домой был обыденным. Обыденная серость. Обыденная пустота, которая изредка сменялась яростью. Обыденная тоска по школе и друзьям. Обыденная ощущение, что он - вещь. Ничего совершенно не обычного. И вход в квартиру с подъездом был тот же. И запах, звук, отвращение были теми же... Разве что не было женских стонов, как в прошлый раз. Сначала, когда он перешёл порог, была оглушительная, больная для Калеба тишина. Что-то сжалось у него в груди, сердцо почему-то бешенно колотилось, а на душе появился какой-то невыразимый, вечный груз. Он кое-как медленно, ощущая лишь страх, прошёл в квартиру и закрыл за собой дверь. Первым, что нарушило тишину, - был звук того, как бьётся совсем маленький осколок стекла у него под ногой. Этого, впрочем, и хватило. Припоминая этот день в будущем, Калеб до сих пор так и не понял, отец пришёл на звук стекла или шагов. Громоздкие, отвратительные и тяжёлые шаги последовали из кухни. А следом, когда отец даже не появился лично, из-за угла вылетела стеклянная бутылка. Калеб тут же инстинктивно увернулся, даже не осознав что происходит. И вот лишь когда бутылка разбилась недалеко от Калеба на множество осколков вышел и сам его отец. Такой пьяный, грязный, воняющий и омерзительный. Вышел и, ничего не говоря, просто пошёл прямо к Калебу. Мальчик попытался открыть дверь, уйти, но её даже не заклинило... Вместо этого он открыл дверь и его тут же схватили за рюкзак. Его втащили обратно в квартиру и закрыли дверь. Повязка на сломанной руке тут же спала. Как просто ненужную вещь Калеба кинули на пол. Кинули и начали бить. Бить сильно, не прекращая. Словно он и не нужен этому миру! Словно он - лишь игрушка! И всё это... Всё это подпитывалось такими омерзительными, пьяными словами о том, насколько Калеб бесполезный "ублюдок"! Так... Так ужасно это было! И били его ногой... И рукой его били. И об стену ударяли... И по рёбра, судя по боли, ломали. Однако нет, они не были сломаны. Просто отец бил именно в те места, где было больнее всего. В те места, которые Калеб ненавидел всей душой. И в грудь его тоже били! И всё дышать ему было проблемнее... И кашель снова настиг его. Такой хриплый, грязный кашель. Кровавый кашель, - вот каким он был! Да, Калеб кашлял кровью. Такой красной, жестокой кровью. Падала она то на пол, то на одежду самого мальчика, то, что ещё хуже, на одежду и обувь его отца. В такие моменты удары становились будто сильнее, яростнее. И слова свои это отродье говорило будто чаще. Словно... Словно и нету в нём человека! да, человека в нём нет! Но Калеб... Калеб-то уже ничего толком и не видел. Он лишь лежал. Чувствовал, как его бьют. И не понимал (О, он совсем не понимал!) за что его бьют. Но даже сил просто лежать, принимать удары и будто умирать у него не было. Боль стихала всё больше и больше с каждым ударом. Дыхание становилось всё сбивчивее, лихорадочнее. Так и потерял Калеб сознание. И бить его перестали только после этого. Однако унижать не перестали. Этот... Этот противнейший человек просто взял новую бутылку и вылил на голову этого мальчика алкоголь. А после кинул эту стеклянную бутылку куда-то в сторону, даже не заботясь о том, что один из осколков пролетел совсем недалеко от глаза Калеба. Проснулся Калеб где-то посреди ночи. Первые секунды он просто лежал. Едва ли он что-то видел в своих замутнённых глазах. Он пролежал так с минуту, если не больше. У него не было сил даже думать. Когда же Калеб наконец-то начал осозновать что происходит, то первое, что он почувствовал - это жгучую боль по всему телу и неймоверный кашель. Кашель, который не прекращался несколько минут. Кашель, от которого на полу появилась новая кровь. Когда же он прошёл, то Калеб медленно поднял руку и обмакнул палец в свою же собственную кровь. Он посмотрел на неё. Как-то пусто и неестественно для человека. Просто смотрел и всё. Он вытер кровь с пальца об пол, а после медленно, сквозь всю боль и почти пришедший новый кашель (Которого, к счастью, всё-таки не было), поднялся. Он пошёл по ночной квартире. Почти каждый шаг сопровождался скрипом пола или любым другим внешним, противным для Калеба звуком. Ему было уже всё равно. Дойдя до кухни, он еле-как налил себе воды и достал какие-то препараты. Он попытался прочитать что достал, но не смог . Уже не видя смысла в том, чтобы разбирать что это, Калеб достал таблетку дрожащими руками и выпил её. Головная боль постепенно начала проходить. Калеб посмотрел в окно. На ночное и пустое для него небо. Хотя на самом деле оно было прекрасно собой в эту ночь. И множество звёзд, и свет луна... Жаль, что именно в эту ночь произошло всё это. Лишь сейчас Калеб заметил, что у него повязки на сломанной руке. Он кое-как вернулся назад и нашёл повязку. Едва ли успешно надел её обратно и зафиксировал руку. Зайдя в свою комнату, он снова посмотрел в окно. Потом посмотрел время на телефоне, которму тоже явно досталось сегодня. Время было час ночи. Калеб просто бросил телефон на стол и упал на кровать. Заснул он практически сразу. Но и проснулся он ранним утром. Не было уже ни боли, ни жажды. Калеб встал, подошёл к столу и снова посмотрел время на телефоне. Было уже пять утро. Была пятница. - <<Значит, на работе сейчас...>> - подумал он. Во вздохом и положив телефон в карман, Калеб просто пошёл прочь из этой квартиры. Впервые, пожалуй, за несколько лет он не то что один... Он в целом пошёл в больницу. Нет, конечно, он ходил и раньше... Вот только всё это всегда было под строгим надзором отца, сокрытием множества побоев и лишь по действительно серьёзным болезням. И то за всю жизнь Калеб был в больнице всего три, максимум четыре раза. И дойдя до больницы, даже в ней самой, было не так уж и много людей, как он изначально думал. Он огляделся и увидел стойку регистрации, где уже сидели и работали люди. Преодолев небольшую очередь (Стоит также отметить и то, что из-за вида и состояния Калеба на него весьма часто смотрели), Калеб наконец-то дошёл к девушке за стойкой. - Извините... - едва живо прошептал Калеб. - А вот... А вот если меня часто избивали, то к какому врачу мне лучше пойти? Девушка сразу и не ответила. Она будто даже в какой-то ступор встала. - Вам... Вам к травматологу-ортопеду надо, молодой человек. На этом этаже пройти туда (Она указала на проход сзади себя), и потом налево до конца. Там справа и будет врач. Вы... Ужасно выглядите. Калеб и не услышал последних слов. Он лишь кивнул и, шатаясь, игнорируя предложения помощи, просто пошёл в указанную сторону. В этой части больницы будто никого и не было. Стояла гробовая тишина. Он дошёл до двери. На двери была табличка: "травматолог-ортопед Алистер Вайс." Калеб уж было хотел постучать, но рука у него не поднялась. Он просто открыл дверь и зашёл. - Да всё равно в этом городе и тем более в этой идиотской больнице полтора человека! - кричал звокний, весёлый мужской голос, который тут же будто разбудил Калеба. - Всё равно никого нету сейчас! Неужто ж мне, одному из главных врачей в этой дыре и одному из лучших... Нельзя выпить баночку пива или прикурить хоть одну сигаретку?! - Нет, нельзя! - строго отвечала женщина, которая нависала прямо над мужчиной. - Извините... - неуверенно произнёс Калеб, поднимая руку. Оба взрослых тут же повернулись. На их лицах было что-то вроде удивления, неожиданности, а на лице мужчины так и вовсе какая-то радость. - А я уж думал никто не придёт... - с улыбкой произнёс он, вставая со своего кресла и отталкивая женщину. И мужчина, и женщина, не были слишком стары или красивы. Они оба выглядели лет на двадцать семь или тридцать максимум, если не меньше. В одежде были обычной, непримечательной. - Итак, почему ты пришёл именно ко мне, если у тебя рука сломана? - спросил мужчиа как-то небрежно, может, даже высокомерно, но одновременно как-то и мягко, словно общается со старым другом. - Я... - начал Калеб, но ему снова не дали ответить. Мужчина, который как подумал Калеб и был тем самым "Алистером Вайсом", тут же усадил мальчика на стул, начав снимать повязку. - Постойте, боже, - с раздражением остановил врача Калеб. - А? Ты чего? Сам пришёл к врачу и теперь сам просишь, чтобы тебя не осматривали? Совсем что ли сумасшедший? Калеб просто убрал руку Алистера со своей, на что врач даже как-то не отреагировал. Можно сказать, что он испытывал одновременное любопытство и беспокойство. Калеб, уже не обращая ни на что внимания (Даже на то, что женщина ушла), начал снимать с себя одежду. Под одеждой, на голом теле, были, конечно же, многочисленные порезы, побои, ссадины, синяки и многое другое. Такое чувство, что дотронешься до одного и всё, мгновенная боль в теле будет у этого человека. Глаза врача, естественно, расширились от шока. - Это кто тебя так побил... - неосознанно спросил он, присаживаясь на корточки и начиная аккуратно, не трогая, осматривать каждую рану. - Такое просто так не появляется... Тут явно тебя кто-то бил. Такое количество с таким видом и в таких местах не появляются от рождения или из-за неудачной травмы. Это что-то более регулярное. Я уверен, что у тебя есть проблемы с дыханием и, возможно, кашель кровью. Скорее всего тебе и на один этаж тяжело подняться. Да что уж там говорить... Тебе дай бог хотя бы три килограмма поднять обеими руками с такими повреждениями мышц. Так, кто это сделал? - спросил вдруг Алистер совершенно серьёзно, даже с беспокойством, перестав осматривать тело мальчика и взглянув на него самого. Калеб просто отвёл взгляд. - Меня... Меня отец часто бьёт. Уж не помню со скольки лет. Но бьёт не первый год, да. - А почему не пошёл в органы опеки или полицию? - А кто поверит в то, что начальник полиции с хорошей репутацией избивает своего сына, пьёт и заказывает почти каждый день проституток в дешёвую квартиру? Врач внезапно замолчал и опустил взгляд. - Если ты говоришь правду... А про такое редко врут, - после небольшой паузы заговорил он. - то ситуация у тебя не из лучших. На сколько часов в день он отпускает гулять? Выпускает ли из дома вообще? Эти два вопроса как-то удивили Калеба, ещё больше разбудили его. Как-то сильно неожиданно было для него услышать такие точные вопросы, будто Алистер уже что-то понял. - Три... Три часа в день, не считая школу. Это всё, мой максимум. Я... Я в целом впервые без него в больницу пришёл. Алистер медленно кивнул, всё ещё смотря в пол. - Проводить полноценное лечение бесполезно, - произнёс он в задумчивости, не обращаясь ни к кому конкретно. - Если госпитализировать, то он может надавить сверху и ничего не получится, а потом и тебе хуже, ибо поймёт, что ты сбегал... Пытаться идти в органы опеки и полицию уже лучше, но вопрос в том сможешь ли ты достать доказательства... Калеб снова захотел ответить, но его перебили. - Скорее всего не сможешь, ибо я почти уверен, что у тебя проверяют телефон и, теоретически, у тебя его может даже не быть. Получается такие доказательства бесполезны... Ну, конечно, ты мог бы взять телефон у кого-то из друзей, но не факт, что тебе бы дали его... Внезапно врач резко, почти что панически и одержимо поднялся с корточек, окинул взглядом кабинет, взял листок ручку и начал что-то писать. После отдал это Калебу. Сначала врач указала на что-то сверху. - Здесь - препараты, который тебе надо принимать. Расписано что, когда, в каком количестве и как. Следуй строго инструкции. - Алистер показал на запись ниже. - А тут - мой адрес. Приходи сюда каждый день. Если меня не будет, то просто уходи. Проводить нормальные обследования, как мне кажется, мы сможем только здесь. В ином случае - тебя и, соответственно меня, просто найдут и... Думаю, ты понимаешь, что с нами будет. Калеб не ответил. Он лишь молча кивнул и положил записку в карман. Врач ещё некоторое время осматривал Калеба и его тело. От носочков ног до головы, всё более и более удивляясь тому, что Калеб ещё жив и не совершил суицид. Он постоянно что-то бормотал под нос, говоря сам с собой. В конце же, после полного осмотра и нескольких советов, даже выписки для школы об ограниченной нагрузке на тело Калеба, Алистер всё-таки отпустил Калеба с каким-то смутным, неуверенным подозрением. <<Если честно, то я провёл плохой осмотр>>, - говорил он сам себе в последующие дни. В коридоре Калеб стоял как вкопанный. Он всё ещё ощущал это сомнение врача, исходившее из кабинета сзади него. Но Калеб уже не стал возвращаться или смотреть на дверь. Он просто повернулся и ушёл.