Глава 1: Проклятие

      Воздух в зале заседаний Незерской крепости был густым и едким, словно его спрессовали из частиц пепла и пороха. Он обжигал лёгкие, но для Кэтрин это было долгожданным облегчением - хоть что-то могло отвлечь её от иного, куда более мучительного пожара, полыхавшего у неё внутри.       Она сидела, выпрямив спину в стальной осанке посла Верстании, сцепив на коленях руки в волнении. Её яркие пряди волос, обычно игриво сверкающие в темноте комнат, сегодня казались тусклым боевым шлемом. Каждый вздох, каждое микроскопическое движение отзывалось настойчивым, чуждым давлением в паху, под плотным бархатом мундира. Два дня. Всего два дня, как этот… этот аппендикс плоти стал её ужасной тайной. Она чувствовала его пульсацию, его вес, его унизительное присутствие, напоминающее о странном вирусе, о котором шептались по всему миру. - И поэтому, - голос напротив прозвучал как скрежет камня, - земли с этой стороны спавна по праву должны отойти ГНДР.       Кэтрин заставила себя поднять взгляд. Напротив сидел Пугод. Его большая шляпа, отбрасывающая на стену искажённую тень, была обращена в её сторону. Но сегодня его обычно твёрдый и непоколебимый голос дрогнул на последних словах. Он говорил, а его пальцы нервно перебирали край карты на столе.       Их взгляды встретились.       Мир сузился до трепетного вздоха, завидев пару гетерохромных глаз. Сквозь длинную челку, закрывающая лицо Пугода, плясали отблески факелов, и Кэтрин с невероятной ясностью почувствовала, как по её спине пробежал разряд тока. Не ненависти или вражды… а чего-то жгучего, пожирающего, от чего свело живот и перехватило дыхание. Она увидела, как его плечи напряглись, как он почти незаметно отклонился назад, словно от физического толчка. «Что со мной происходит?» - пронеслось в её голове с паническим стуком сердца. - «А самое главное… что с ним?»       Она попыталась сконцентрироваться на словах Веназара, сидевшего рядом, но они долетали до неё как через вату. Её тело и нервные окончания были настроены только на одного человека в комнате. Она чувствовала его, как магнит чувствует железо. Каждый его вздох, каждый шелест его униформы отзывался в ней странным эхом - тянущей болью внизу живота и оглушительным гулом в ушах.       Собрание, наконец, подошло к концу, так и не разрешив ни одного спора. Скрежет отодвигаемых стульев прозвучал для Кэтрин сигналом к отступлению. Ей нужно было бежать – скрыться в самой дальней комнате и остаться наедине со своим «уродством». Она рванулась с места первой, стараясь не смотреть в сторону делегации ГНДР, и почти выбежала в лабиринт тёмных, продуваемых сквозняками коридоров крепости. Камни стен были холодными и шершавыми. Кэтрин прислонилась к ним лбом, зажмурившись, пытаясь загнать обратно демона желания, которого пробудил в ней этот проклятый вирус… и этот проклятый Пугод.       Внезапно она услышала шаги, - тяжёлые, но быстрые. Она обернулась.       В конце коридора, залитый мраком, стоял он. Его силуэт был напряжённым, а шляпа «дышала» в такт его учащённому дыханию.       Они замерли, разделённые десятком шагов, но будто бы даже на таком расстоянии ощущали жар друг друга. - Кэтрин… - его голос был хриплым шёпотом, сорвавшимся с губ помимо его воли.       Она не ответила. Не смогла. Казалось, ещё секунда и она рухнет, разобьётся как хрустальная ваза о каменный пол от этого невыносимого напряжения.       Тогда он сделал шаг. И ещё один. Он шёл к ней, не как дипломат, не как враг, а как лунатик, идущий на зов невидимого светила.       Когда он оказался в паре шагов, Кэтрин увидела его глаза, - не тени за непослушными волосами, а сами глаза - яркие, широко раскрытые, полные того же смятения, той же животной тоски, что пожирала и её.       Он протянул руку, не дотрагиваясь, просто проведя ладонью в перчатке по воздуху в сантиметре от её щеки. Этот жест, полный невысказанной нежности и вопроса, стал последней каплей.       Всё, что она пыталась сдержать - страх, стыд, ярость, желание - вырвалось наружу. С рычанием, в котором было больше отчаяния, чем страсти, она схватила его за воротник мундира и притянула к себе.       Их губы столкнулись в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было сражение и… это было падение - взрыв, наконец-то разорвавший плотину их молчания. Кэтрин с жадностью сталкивалась зубами, проникая языком в самые глубины рта Пугода; её руки впились в его плечи, будто это парадное одеяние переговорщика вражеского государства было последней спасательной соломинкой. Он ответил ей с той же яростью, обхватив её талию и прижимая к стене так, что камни впились ей в спину.       В этом хаосе прикосновений и сдавленных стонов не было ни Верстании, ни ГНДР. Не было вируса. Была только всепоглощающая, запретная правда, наконец-то вырвавшаяся на свободу. И они уже не могли, да и не хотели её останавливать.