Глава 3. Кузина Поттера

      Через некоторое время ему стало казаться, что он сойдёт с ума, если ещё раз услышит, как кто-то из гриффиндорцев зовёт её по имени.       Лис.       Иногда Драко забывался и повторял его тихим шёпотом, чувствуя, как внутри разливается странная сладость. Глупая сладость, если так посудить, которую он тайком выкрадывал для себя.       Слизеринец каждый раз наблюдал, как Певерелл шла по коридору, окружённая этим идиотским трио, и в его душе поднималось глухое раздражение. Поначалу юноша убеждал себя, что его раздражает, что присутствие кузины доставляет Поттеру удовольствие — а он, признаться, не любил, когда тот был доволен чем-либо. Но затем он перестал впаривать себе эту ложь и просто старался не думать о том, что чувствует.       Одно время Малфой пытался избегать её, но вскоре понял, что ноги сами как проклятые несли его в те коридоры и на те лестницы, по которым пятый курс Гриффиндора должен был пройти на следующее по расписанию занятие. Он теперь знал наизусть их чёртово расписание, и это одновременно поднимало в его душе и злость на самого себя, и глухую тоску.       Зелья у них с Гриффиндором были вместе, как и всегда. Лис сидела за одной партой с Грейнджер — что было, впрочем, логично, однако почему-то вызвало у Драко досаду. Во время лекций он буквально силой заставлял себя не отрывать взгляда от меловой доски и Снейпа, но всё равно украдкой следил, как Лис быстро записывает формулы, заправляет непослушную прядь волос за ухо, делает какие-то пометки на полях. Видел, как профессор прошёл мимо и, кажется, задержался на её лице взглядом. Юноша почти ненавидел себя за то, что вообще заметил это.       Для себя он не мог определить, что бесило его больше: что она не обращала на него внимания, или что он на неё — обращал. Но, так или иначе, это сводило с ума.       В конце концов, он сдался и перестал сопротивляться своим чувствам, признаваясь самому себе, что Лис Певерелл его очень сильно интересует. ***       После очередного урока у Снейпа он следовал за компанией Поттера, которая в полном составе покидала класс. Певерелл в лицах рассказывала историю про забавный случай, произошедшей с их преподавателем Зелий в Ильвермони: как тот, заговорившись, нечаянно уселся на пробирку с секретом мантикрабовой железы — который по свойствам был близок к плавиковой кислоте — и лишился тогда доброго куска новой мантии.       Драко усиленно вслушивался в её рассказ с самого начала — когда девушка ещё только поднималась из-за их с грязнокровкой парты и собирала учебники, — и усиленно сдерживал наползающую на лицо улыбку. История ему решительно нравилась. Теперь же слизеринец пробирался за ними по длинному проходу, в котором толпились спешившие на следующий урок однокурсники, и делал вид, что нисколько не прислушивается к нежному голосу впереди себя.       Когда рассказ девушки подошел к самому интересному, Поттер громко захохотал, откинув лохматую голову назад. И Малфою вдруг подумалось, что в ту минуту он отдал бы многое, только чтобы иметь возможность вот так же открыто смеяться с ней, быть частью её мира. Едва не скривившись от того, как жалко это прозвучало даже в его собственной голове, он опустил глаза вниз — чтобы не видеть отвратительно довольного гриффиндурка, которому, в отличие от него, это было можно. И наткнулся взглядом на руку Поттера, которой тот невесомо придерживал Лис за талию, словно ограждая её от медленно вытекающей из дверей толпы.       Слизеринцу вдруг стало трудно дышать — спертый воздух подземелий свинцом залился в лёгкие, прижимая их к спине. Сердце же быстро заколотилось где-то в горле. Это было похоже на злость — может, это и была злость: до одури захотелось одним махом преодолеть те несколько шагов, что отделяли его от Поттера, и оттолкнуть того от Лис. Чтобы не смел, чтобы не думал даже вот так касаться её. «Почему он обнимает её так, она же его кузина?», — быстро и громко пронеслось у Драко в голове. Ненавидяще смотря на эту чертову руку, он неосознанно сжимал и разжимал кулаки в карманах мантии. Плетущиеся рядом Забини и Нотт, к счастью, не заметили перемены настроений друга.       Спустя несколько секунд они вышли в полутемный коридор. Извечно пахнущий сыростью воздух здесь показался теперь Драко глотком свежести и прохлады. Внутри юноши всё ещё бушевали эмоции, но он взял себя в руки и быстрым шагом направился в сторону лестниц — надо было скорее убираться отсюда, чтобы не наделать глупостей. Малфой осознавал, что потерял контроль — это было недопустимо, особенно из-за такого пустяка.       Однако удача сегодня была явно не на стороне слизеринца: проходя, он невольно задел сумкой Избранного, и, судя по звуку, больно стукнул того тяжёлыми книгами по бедру. Вопреки голосу разума, отчаянно кричавшему, что нужно было просто продолжить свой путь, проигнорировав гневно вскрикнувшего Поттера, юноша внезапно ощутил прилив злорадства, который заставил его остановиться и медленно повернуться к сопернику. — Смотри, куда прешь! — несмотря на свой резкий тон, гриффиндорец, казалось, был в замечательном расположении духа и не искал ссоры. Он уже отворачивал голову, когда краем глаза уловил нарочито неспешное движение Драко. — У тебя какие-то проблемы, Малфой? — У-у, какие мы смелые, Поттер, — внутри у слизеринца уже почти привычно поднимался азарт. Но на этот раз он был приправлен недавней вспышкой гнева, и юноша уже не сомневался, что не остановится, пока не ввяжется в драку. Тем более зная, что она смотрела на него сейчас. — Учишься говорить на публику после своих неуклюжих признаний в Пророке? — Ты и твой папаша прекрасно знаете, что это правда. Если вы лжецы и подпевалы Волдеморта, то не нужно думать, что все остальные будут поступать так же. — Знаешь, Поттер, кажется, я придумал отличное оскорбление и для твоего отца. Но, к сожалению, оскорбление-то у меня есть, а вот отца у тебя... — он начинал играть грязно и, кроме того, скатывался в свои излюбленные клише. Хотелось сказать что-то остроумное, но ничего подходящего, как на зло, не приходило на ум.       За его спиной стояли Тео и Блейз, привычно выполняя роль молчаливой поддержки. Компания гриффиндорцев также наблюдала со стороны, однако Драко заметил, что все трое уже сжимали в руках палочки. Снующие вокруг ученики опасливо кидали на них взгляды исподлобья. Некоторые останавливались посмотреть. — Знаешь, Малфой, ты можешь убираться туда, куда шёл. Мне не интересно выслушивать твой бред, — Гарри кинул на него ненавидящий взгляд, а затем, обернувшись к друзьям, коротко бросил: — Пойдемте отсюда, у нас Чары через десять минут.       И взял за руку Певерелл, явно собираясь уходить.       Драко словно ударило заклятием от этого простого и непринужденного жеста. Он наконец ясно как день осознал, что то тем бурлящим, разрывающим изнутри чувством несколько минут назад была не злость. Это была ревность. Он ревновал чёртова Поттера к Лис. Потому что тот не имел права брать её за руку, обнимать за талию и стоять так близко. Это было неправильно. И Малфой совершенно точно собирался помешать этой идиллии.       Делая вид, что обращается к Тео и Блейзу, он громко проговорил — со своей самой широкой и ехидной ухмылкой из всех возможных: — Видите, что бывает, если чистокровный волшебник решит спутаться с грязнокровкой? Мало того, что на выходе получится чёрт-пойми-что, так ещё и живут такие смельчаки недолго.       Он заметил, как Певерелл попыталась перехватить ладонь кузена и удержать его. Но тот быстро вывернул руку и кинулся на слизеринца, не говоря больше ни слова. Драко с готовностью увернулся от первых летящих в него ударов и с наслаждением впечатал кулак в скулу Поттера — вкладывая туда всё скопившееся внутри раздражение.       Тот отшатнулся и скривился от боли — Малфой, пользуясь моментом, тут же ударил в живот. Внутри клокотала ненависть. — Прекратите! — раздался звонкий голос Грейнджер.       Видимо, она направила на них палочку — потому что стоящие у стены слизеринцы немедленно заняли боевые стойки, прикрывая друга. За спиной грязнокровки грозно высился Уизли, лицо которого покраснело, а ноздри раздувались. Он тоже держал палочку наготове.       Поттер все еще стоял перед ним, согнувшись. Идиот даже не подумал воспользоваться волшебством. Малфой уже собирался добить соперника ногой, как вдруг мимо него прошел мощный поток магии, и Нотт с Забини отлетели к стене, ударяясь о неё и оседая на пол. В три шага Лис оказалась перед кузеном и закрыла его собой. — О-хо-хо, — слизеринец картинно поднял руки и склонил голову, по-прежнему ядовито улыбаясь, — малыш Гарри решил спрятаться за юбкой своей новоявленной сестрички. Как трогательно, — он заглянул ей в лицо и вопросительно поднял бровь, — чего же ты ждешь, Певерелл? Я безоружен, атакуй. Не думаю, что за пару месяцев ты успела стать настоящей гриффиндоркой, так что к чёрту благородство! — Лис, не нужно! На тебя наложат взыскание за драку! Ты не знаешь этого подонка, он только и ждёт, чтобы пойти нажаловаться Амбридж и лишить нас баллов! — Грейнджер подбежала к своей новой подруге и потянула её за широкий рукав мантии.       Девушка в ответ лишь усмехнулась и вдруг сильно и больно ткнула Драко палочкой в грудь. Тот сдавленно охнул от неожиданности и рассмеялся. — Неплохо, Певерелл, я сражён наповал.       Лис внимательно заглянула ему в глаза, и в этом её взгляде промелькнуло нечто, похожее на затаенное торжество: казалось, она собиралась сделать ещё что-то, но тут её снова дернула за руку Гермиона, упрямо утягивая за собой по коридору в сторону лестниц: — Пойдём, мы опоздаем на занятие. Оставь его.       Та, всё ещё не говоря ни слова, помогла кузену выпрямиться и, подхватив его под локоть, позволила Грейнджер увести их. Уизли, злобно оглядываясь, последовал за ними.       Малфой не стал препятствовать. Он не знал, что ещё сказать, чтобы задержать её. Вместо подходящих идей в голове билась только одна мысль: «Она подошла ко мне, она посмотрела на меня». А в груди все как-то глухо и взволнованно сжималось. Это было жалко и ужасно глупо, и Драко хотелось пнуть себя за эту слабость.       К нему, посмеиваясь себе под нос, приблизился Блейз. — Ну, братец, в следующий раз предупреждай, когда захочешь помахать кулаками. Если рядом будет Певерелл, то я, пожалуй, теперь пас. Этот удар о стену отбил у меня всё желание узнать её поближе и способствовать межфакультетскому единству. К чёрту такие приключения!       Краем глаза Драко заметил, что Тео задумчиво смотрит вслед уже почти скрывшейся из виду гриффиндорской компании. И почему-то едва заметно улыбается.