Глава 2. Странные сны

      Сны пришли в начале этого чёртова лета — после того как Гарри чудом выжил на Турнире.       Они начинались по-разному, но заканчивались всегда одинаково, будто по утвержденному однажды сценарию: Лондон был мёртв и разрушен. Дымящиеся окна зияли чернотой, небо гудело, и в нём зеленели всполохи бесчисленных Тёмных меток. Дома пылали, отовсюду доносились пронзительные крики. Лис шла босиком по мощёной улице с палочкой в рассеченной руке. Она не могла поднять её, не могла сотворить ни единого заклинания — тело было словно чужим. И был Гарри. В каждом сне она видела своего кузена, лежащего в пыли. Мёртвым, разумеется.       Увидев тело юноши, она обычно просыпалась. Во рту неизменно чувствовался вкус крови, нос улавливал в розовеющем рассветом воздухе запах гари и тлена. На горле как-будто только что была влажная петля, распущенная лишь за секунду до того, как Певерелл распахнула глаза.       Через две недели постоянных кошмаров Лис поняла, что больше не может оставаться здесь. Она должна поехать в Лондон. Вероятно, это родовая магия Певереллов вела её на нужный маршрут, подкидывая мрачные видения. Вероятно, всё это было неспроста. Вероятно, Гарри действительно был в опасности. В свете произошедшего на Турнире было бы глупостью игнорировать это.       Девушка не знала, как убедить родителей перевести ее в Хогвартс из лучшей — по словам отца — школы Магического мира. Но вскоре всё получилось само собой: они выкупили за бесценок какие-то драгоценные копи в Новой Зеландии и с присущей им кипучей живостью принялись организовывать свой переезд поближе к новому детищу. Мать, обожавшая приключения и драгоценности, порхала по дому, собирая особо дорогие сердцу предметы обстановки, чтобы перевести их в свою новую ставку среди бескрайних зеленых равнин. Или скалистых гор. Или еще чёрт-знает-каких местностей, характерных для Новой Зеландии. Лис была не сильна в географии. Но зато она быстро поняла, что вот он, её шанс. Зная своих родителей, Певерелл могла с уверенностью заявить: пока история с шахтами не перестанет быть для них волнующей новинкой и всецело занимать их умы, им будет совершенно начхать, где и в какой школе учится их единственная дочь. Они прекрасно знали, что Лис достаточно самостоятельна, чтобы позаботиться о себе и не пропасть. Ну и, бесспорно, были абсолютно легкомысленны. Это, пожалуй, могло бы быть даже обидно, но Певерелл обожала их и такими. В конце концов, сейчас их непосредственность была ей только на руку.       Тем не менее, отец колебался, когда девушка вдруг заявила, что ей жизненно необходимо перевестись в Хогвартс — ведь Гарри так расхваливал свои курсы по Трансфигурации и Зельеварению, и Лис просто не могла упустить шанс получить эти драгоценные знания! — Певерелл едва удерживала себя, чтобы не скривить лицо от собственной лжи.       Но, когда Тадеуш Певерелл наконец тяжело вздохнул и, смешливо поглядывая на дочь, произнес: "Ты уверена, что будешь в порядке там?", Лис поняла, что без боя выиграла эту битву. — Да. К тому же, я буду рядом с Гарри. Ведь мы почти не видимся: до Лондона добираться так далеко и долго, — она очаровательно надула губы и подняла брови домиком.       Мужчина в ответ на это лишь усмехнулся и призвал пергамент, чтобы отправить в Ильвермони прошение о переводе.       Перевод в Хогвартс оформили быстро, и в августе Лис вместе с нанятой отцом компаньонкой уже прибыла в Лондон, в уютную квартиру, которую ей сняли родители в центре маггловской части города. Путешествовали как обычные люди — на самолете. Международные антиаппарационные барьеры сводили возможности перемещения между магическими странами к минимуму. Можно было, конечно, воспользоваться нелегальным порталом и ускорить процесс на десяток часов. Но тут отец оказался непреклонен.       Гарри ввалился в квартиру кузины тем же вечером: Лис отправила ему послание, ещё собирая вещи у себя дома в Аризоне. Они были знакомы с самого детства, но виделись лишь раз в год— когда Лис летом приезжала в Лондон с родителями по делам отца. Тадеуш, неведомо под какими предлогами или за какие подношения, забирал Гарри у Дурслей под расписку на обыкновенном листе бумаги — Вернон был столь же педантичен, сколь и абсурден, — и по несколько недель — а однажды даже целый месяц! — они проводили в веселой беззаботности детства. Гарри обожал свою кузину. Раньше она казалась ему фарфоровой куклой с картинки — особенно на фоне безразмерных обносков Дадли, в которых он встречал её каждый раз. Но со временем они стали близки как настоящие брат и сестра. Певерелл учила его манерам и показывала сложные заклинания, подшучивая, что Гарри не чувствует своей магии, обращаясь с ней как тролль с сучковатой дубиной. Тот в ответ лишь сопел и пихал ее в бок локтем. Поттер же рассказывал ей про жизнь магглов и про Хогвартс. Гриффиндорец чувствовал себя как дома с ней и с её добродушными, смешливыми родителями, и тех нескольких недель лета он ждал каждый год, пожалуй, даже больше, чем возвращения в школу.       Юноша едва ли не прыгал от восторга, когда узнал: его Лис будет с ним всегда — двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, включая национальные праздники, — начиная с сегодня! Он с нетерпением ждал момента, когда покажет ей Хогвартс, познакомит с Роном, Гермионой, Невиллом и всеми, про кого он так часто рассказывал ей в письмах. У них был зачарованный свиток: одна половина у Гарри, вторая — у Лис. Поначалу гриффиндорец недолюбливал его за то, как слова и кляксы медленно выцветают и пропадают с листа, после чего на том же месте проступает ответ девушки. Это напоминало ему проклятый дневник Реддла, и всё внутри него неприятно сжималось в тягучей и вязкой тревоге узнавания. Но потом он привык — ведь это было чертовски удобно, как ни крути. Они болтали с Певерелл каждый день: он — перед сном, а она — на большой перемене после обеда. Так что заочно его кузина уже знала всех своих будущих однокурсников и преподавателей. И даже парочку потайных ходов в Хогсмид.       Теперь же Поттер развалился на диване в ее новой гостиной. Он потягивал поданный компаньонкой Лис лимонад, и, размахивая руками, воодушевленно составлял маршрут сегодняшней прогулки. Девушка смотрела на него с нежной улыбкой с подоконника напротив, жуя кубик льда. — Сначала я покажу тебе Диагон-аллею, мне кажется, ты там ни разу не была! А потом мы дойдем до маггловского колеса обозрения и посмотрим город с высоты. Помнишь, как тогда?!       Лис рассмеялась и, оставив свой стакан на подоконнике, легко спрыгнула вниз. Проходя, уцепила Гарри за рукав старой куртки и потянула к выходу. — Нет уж, братец, сперва мы добудем тебе приличной одежды, потому что твои лохмотья оскорбляют мой тонкий вкус! Куда ты вечно деваешь нормальные вещи, что мы с тобой покупали раньше?! — Я расту, тупица, — парировал Гарри, пародируя её — по его же словам — абсолютно деревенский американский акцент. За что был удостоен среднего пальца и тычка в бок.       Одним словом, он был в восторге от своей кузины. ***       Лондон был на удивление тёплым в этот вечер. Сухой воздух, редкие облака, уличные музыканты и запах жареных каштанов у станции Чаринг-Кросс. Лис и Гарри шли, дурачась: Певерелл была сильна в беспалочковой магии и беззастенчиво пользовалась этим, творя мелкие пакости: то поддавала скорости мячику, который пыталась догнать играющая в футбол детвора в городском парке, то зачаровывала скат крыши так, что пытающиеся усесться на него голуби стремительно падали вниз, недоуменно хлопая крыльями, и после пары неудачных попыток улетали восвояси. Поттер отчаянно пытался не расхохотаться во весь голос, чтобы не привлекать к ним лишнего внимания. Но после того как Лис отправила крупную каплю, сорвавшуюся с кондиционера на втором этаже, прямиком на светящийся в летних сумерках кончик сигареты какого-то маггла, задумчиво пускавшего дым у входа в продуктовый магазин, он все-таки не выдержал и прыснул. Уж больно сильно тот выпучил глаза и даже, кажется, приоткрыл от удивления рот. Певерелл беззаботно вышагивала рядом и тоже посмеивалась себе под нос.       На Гарри были новые джинсы и футболка — он был уверен, что неприлично дорогие. И новая легкая куртка, рукава которой гриффиндорец закатал до локтей. После стольких лет знакомства с семейством Певереллов он знал абсолютно точно, что традиционный шоппинг неизбежен, и что, вопреки его увещеваниям и воззваниям к их жалости, они всё равно оденут его с головы до ног в обновки, которые стоят как половина дома Дурслей. В конце концов юноша просто смирился и даже почти поборол неловкость от такой щедрости.       Лис тоже была одета по-маггловски: в изящное платье и простую кожаную куртку. Гарри на минуту даже залюбовался ею: пожалуй, она по-прежнему напоминала ему ту фарфоровую куклу, которой казалась в детстве — как из журнала Петунии.       Подростки неспешно беседовали, наслаждаясь летним вечером. Но едва вышли на набережную Темзы, как Лис словно ударило заклятием — в памяти всплыл запах крови и зеленые всполохи в небе. Это было то самое место из снов.        Поттер, только что вдохновенно рассказывавший про то, как Дадли неловко таскался за девчонкой из дома напротив, которой не повезло стать его первой любовью, тотчас же замолчал и встревоженно вгляделся в побледневшее лицо кузины. Девушка попыталась справиться с собой и вернуть лицу беззаботность, но Гарри уже успел увидеть достаточно.       Он развернул её к себе и строго посмотрел в глаза. Лис отвела взгляд, стараясь придумать, как переключить его внимание и уйти от неприятного разговора. Потому что портить себе настроение обсуждением возможно приближающейся войны ей чертовски не хотелось. — Я не тороплю тебя, но мы с места не сдвинемся, пока ты не расскажешь мне, в чем дело, — он и сам не знал, что именно его зацепило в поведении Певерелл, но знакомое предчувствие чего-то плохого уже медленно разливалось в груди. Предчувствиям он доверял, поэтому у Лис не было шансов отвертеться от допроса. — Гарри, ты, наверное, понимаешь, что я приехала сюда не просто так, — с тихим вздохом начала девушка, сдаваясь. — Мне приходят видения. Давно, на самом деле, с начала лета. Может, это и не видения вовсе конечно, а просто дурные сны … — последнюю фразу она произнесла чуть быстрее, даже попытавшись изобразить глуповатую улыбку. Но, увидев скептически прищуренные глаза кузена, вздохнула и продолжила. — Мне снится разрушенный Лондон и твой труп, лежащий во-о-он там, — Лис указала вдаль, на начало спуска к воде у края набережной, — и почему-то мне не верится, что это просто сны. Хотя верить в это мне очень хотелось бы. Я что-то чувствую. Как будто не просто вижу , а знаю, что это произойдет или уже происходит.       Не глядя на Поттера, она снова двинулась вперед, потянув его за собой. — Почему ты раньше не написала мне про это? — голос гриффиндорца подрагивал от волнения. — Чтобы что, Гарри? Чтобы ты тоже стал мучаться кошмарами? Ты только что пережил этот чёртов Турнир, и так хватил гипогрифьего дерьма полной ложкой.       Юноша усмехнулся. Его милая нежная сестра порой выражалась как пьяница из Дырявого котла. — Ты говорила, что тебе не передался Дар. — Может, и не передался. Это не похоже на видения как их описывала бабушка. Они приходят только во сне, и нет всего этого бреда с голосами в голове. И слава Мерлину на том, кстати говоря.       Они молчали несколько минут, неспешно продолжая путь по людной набережной. Потом Гарри резко выдохнул и повернулся к Лис. — Слушай. Давай сегодня просто приятно проведем вечер. Выпьем чего-нибудь. Купим попкорн и посмотрим маггловское кино. А назавтра встретимся с Гермионой и Роном — и уже вместе придумаем, что с этим делать.       Лис склонила голову и лукаво улыбнулась: — Ну уж нет, братец. Не надейся, что, познакомившись наконец с твоими друзьями, я упущу возможность узнать все твои грязные секретики! — Помнишь, твоя мама в детстве читала нам сказку про любопытного книззла, который хотел знать всё на свете и угодил в жбан с мёдом? — Не помню. Мне кажется, это плод твоей фантазии. Странно, конечно, что ты фантазируешь о животных, но я твоя сестра и готова принимать тебя любым!       Юноша даже охнул от возмущения и попытался ущипнуть Певерелл за ребра. Но та ловко увернулась и растрепала ему челку лёгким подзатыльником.       Больше они не заговаривали о видениях. Вместо этого Лис рассказывала про свой последний год в Ильвермони, а Гарри — про то, как Дин Томас однажды заколдовал собственную метлу, и та сбежала с поля от него. И про Невилла. И про то как Финниган в прошлом году поджег собственный зад, когда его заклинание неудачно отскочило.       В тот вечер они хохотали до слёз. И завалились спать, не раздеваясь, прямо на диван в гостиной, перед огромным маггловским телевизором, по которому смотрели какую-то паршивую, но все же забавную американскую комедию. ***       Остаток каникул провели вчетвером, разгуливая по магическому Лондону — Рону было строго-настрого запрещено заходить в маггловский — и за посиделками в Норе. Миссис Уизли была восхищена Лис: та то и дело отвешивала цветистые комплименты ее кулинарным шедеврам, а еще помогла поправить чуть выдохшуюся магию на колдоплите.       Гермионе Певерелл тоже пришлась по душе. Та завоевала её сердце, рассказав во всех деталях, что именно включал в себя курс обучения в Ильвермони за все года, и даже показав учебники за предстоящие курсы, которые девушка взяла с собой. «На всякий случай», — закатила Лис глаза в ответ на красноречивый взгляд Гарри, которым тот провожал бесчисленные фолианты, отправляемые кузиной в дорожный чемодан.       Рон же чувствовал себя с Лис не в своей тарелке. Разумеется, он всячески отрицал это, но в её присутствии почему-то не извергал свои обыкновенные громкие отрыжки и почти не сквернословил.       Весь август они провели в веселой суете и несмолкаемых разговорах. Гарри и Лис как будто негласно договорились еще хоть ненадолго сохранить ту атмосферу беззаботности и простой радости, которая царила в Норе в те дни. О видениях до отъезда в замок они так и не заговорили. ***       Поезд тронулся с привычным глухим скрипом, а спустя несколько минут за окнами потянулись зелёные полосы полей, магические деревни и бескрайнее небо. Лис устроилась на мягком сидении, закинув ногу на ногу и поудобнее расправив на коленях мантию. В вагоне витал тот особый запах дороги: кожаных лавок, пыли и кульков со сладостями, заботливо упакованных младшекурсникам в дорогу. За тонким стеклом мир казался размытой акварелью, и Певерелл вдруг подумалось, что беззаботные дни лета так же размылись и остались далеко позади их грохочущего о рельсы состава. — Нам нужно поговорить, — неожиданно разрезал уютную тишину голос её кузена.       Плотнее затворив дверь купе, Гарри обернулся к остальным и кивнул Лис: — Расскажи им про видения.       Певерелл глубоко вздохнула, отгоняя задумчивость и собираясь с мыслями, и нехотя принялась за пересказ произошедшего с ней этим летом. ***       Когда она замолчала, Гермиона и Рон ещё несколько минут напряжённо глядели на неё, обдумывая услышанное. — Ты думаешь, что это может быть настоящим видением, а не просто сном? — наконец подал голос Уизли. — Я не знаю. Я всегда была уверена, что мне не передался дар предвидения, — тихо отозвалась Лис. — Но не верю, что это просто случайность. Особенно учитывая, что Волдеморт вернулся.       Услышав его имя, Рон испуганно вздрогнул. — Извини, я забыла, что вы не произносите его имени. — Пустяки. Гермиона вот всегда говорит, что бояться его имени глупо. И что это только усиливает страх перед ним самим.       Грейнджер хмыкнула, легко пихая друга в бок. А затем подняла глаза на Лис: — Нужно рассказать обо всём Дамблдору. Предупредить его об опасности. — Не думаю, что он не подозревает об опасности, Герм, — протянул Гарри, снова устремляя взгляд за окно. — К тому же, он отчего-то избегает меня. Я же вам рассказывал про день слушания в министерстве: я кричал ему, но он на меня даже не взглянул. — Вы же читали "Ежедневный Пророк": Дамблдора хотят сместить с поста, — Рон сжал пальцы в кулаки. — Вряд ли он станет разбираться в чьих-то снах теперь — как будто бы у него есть проблемы поважней. — Но мы не можем просто молчать и ждать, пока Он нападет первым, — упрямо гнула свою линию Гермиона. — Что если попробовать самим разобраться, с чем мы имеем дело? Ведь Вол... — Лис сконфуженно кашлянула, — Том Реддл — не обычный маг. Он чертовски силен и, по всему выходит, что бессмертен. Это неестественно и странно, и совершенно точно связанно с какой-то тайной магией. Мертвые не возвращаются в мир живых во плоти — этот закон един для всех. Но он сумел найти лазейку. И нам нужно понять, что это была за лазейка и как избавиться от нее раз и навсегда. — Но как мы сможем это узнать? Спросить у него лично вряд ли выйдет. Да и не хотелось бы встречаться с ним для задушевной беседы. — Твой сарказм вовсе ни к чему, Рональд, — Грейнджер кинула на друга раздраженный взгляд. — Лис права: если директор не прислушается к нам, то нужно начать поиски ответов самим. — Расспросим учителей, поищем сводки о нем в старых газетах — может, и сможем найти что-нибудь стоящее. Кроме того, имеет смысл изучить истории других известных темных магов: Гриндевальда, Селвина, Моргуса Лекрена. Может, мы что-то найдём. Какую-то подсказку, наводку. — Звучит как план, — отозвался Поттер. — По-твоему, у него есть слабое место? — У любого оно есть. Особенно у того, кто слишком уверен, что неуязвим, — веско произнесла Гермиона, поднимая брови. — Мне кажется, или они теперь будут вдвоем таскать нас в библиотеку после занятий? — в голосе Рона промелькнула обреченность.       Девушки переглянулись и вдруг тихо прыснули. — Гермиона, ты же в курсе, что она моя сестра?! И она на стороне бесшабашных приключений и опрометчивых поступков! — с притворным возмущением воскликнул Гарри, всплеснув руками. — Кажется, пришло время пересмотреть приоритеты, — хмыкнула Лис, украдкой подмигнув Грейнджер. — За какие грехи нас до срока отправили в ад?! — патетически изрек Уизли, закатывая глаза и откидываясь на мягкую спинку. — Конкретно тебя — за чревоугодие и глупые шутки.       Напряжение стремительно таяло, вытесненное тихим смехом, наполнившим купе. ***       Через несколько часов пути Рон вышел на поиски провианта и вскоре ввалился к остальным с двумя упаковками жевательной карамели и дюжиной шоколадных лягушек. — Видели новую прическу дружка Малфоя? Который Блейз. Если не видели, срочно идите оцените — это просто умора! Теперь я точно уверен, что он сладенький гомик, — на последнем слове Уизли осёкся, поймав грозный взгляд Гермионы. — Нет, ну а что я такого сказал… — пробурчал юноша, раскладывая добычу на сидении. — Кстати, о Малфое. На перроне он как-то подозрительно уставился на нас. Прямо уж слишком. Минуту стоял и пялился, будто собирается подойти. Потом вроде как передумал.       Лис вскинула бровь. — Может, он пытался придумать достойное оскорбление для Гарри, но случайно придумал очередное для себя?       Поттер хохотнул, а Рон улыбнулся и пожал плечами. — Кто его знает. У него выражение лица было… Как у человека, которому в портки насра-а-ай! — он дернулся от тычка Гермионы и замолчал.       На этом разговор сошёл на нет. Снаружи усиливался дождь, всё громче барабаня тяжёлыми каплями по стеклу. Поезд мчался сквозь серую мглу, унося четверых друзей в новый учебный год — который обещал быть чрезвычайно увлекательным.