Глава 14. Новое начало

      На платформе 9 3/4 было шумно, как и всегда в этот день. Младшекурсники и новички старались поскорее забраться в поезд, чтобы избежать слёзных прощаний и стыдных объятий на глазах у всего Хогвартса.       Ученики постарше стояли на перроне, ожидая друзей или просто весело болтая, собравшись в круг и беспрестанно хохоча.       Драко, сухо попрощавшись с отцом и позволив матери обнять себя, неспешно направился в вагон. Он быстро окинул платформу взглядом, ища глазами растрепанную макушку Поттера или рыжую шевелюру Уизела. Потому что где-то рядом с ними должна была быть она. Но компании гриффиндорцев здесь не было. Значит, они уже заняли свое купе.       В этом году Малфою предстояло ехать в шестом вагоне. Он неспешно следовал вдоль поезда, катя за собой чемодан. Они с Тео, Блейзом, Креббом и Гойлом обычно занимали купе в самом конце — чтобы мимо них не сновали любопытные лица. Юноша неспешно забрался в на подножку, следом поднял свой чемодан — рукой, без магии — и обернулся через плечо, ища глазами родителей. Внезапно его взгляд зацепился за девушку в изящном чёрном костюме — узких брючках и жакете — и шляпе с широкими полями. Одной рукой она придерживала шляпку, а другой — везла за собой большой кожаный саквояж. Слизеринец почувствовал, что улыбается — но сразу же взял себя в руки, усилием воли вернув лицу безразличный вид. Лис. Ошибки быть не могло, хоть он и не мог рассмотреть её лица — шляпа скрывала его почти полностью.       Малфой сделал вид, что проверяет что-то в карманах, и остановился у прохода к купе. Вскоре он услышал приближающийся стук каблуков. Внутри него всё сладко замерло в ожидании. На площадке у дверей было достаточно места, и Лис могла просто пройти мимо. Но Драко мысленно молил Мерлина, чтобы она что-нибудь сказала ему — хотя бы просто сухо бросила приветствие.       Девушка подошла к двери вагона. Поставила ногу на ступеньку и вдруг тихо выругалась. Малфой обернулся: она озадаченно глядела свою на туфлю — тонкий каблук которой по самое основание погрузился в железную решётку. Лис пыталась освободиться, но каблук застрял накрепко и никак не желал поддаваться. Она застыла в весьма комичной позе: с одной ногой, поднятой вверх, и старательно балансируя на другой. Драко невольно рассмеялся.       Певерелл подняла на него глаза и скорчила рожу.       Он приблизился, опустился на колени прямо на пыльный порог — не успев пожалеть дорогих брюк — и направил палочку на решётку. — Molliare Ferrum, — он знал это заклинание, кажется, всегда — сам бы уже не смог вспомнить, откуда.       Металл задрожал и потемнел, становясь гибким, как воск. Девушка легко выдернула туфлю из плена и чуть пошатнулась, не удержав равновесия. Малфой тотчас ухватил её за локоть и помог устоять на ногах. — Спасибо, — Лис выглядела удивленной, но явно старалась скрыть своё замешательство.       Вместо ответа Драко сконфужено усмехнулся и поднялся на ноги, отряхиваясь. Затем, поддавшись новому порыву, галантно протянул руку все еще стоявшей внизу девушке: — Добро пожаловать на шестой курс школы чародейства и волшебства Хогвартс.       Певерелл в ответ негромко рассмеялась и приняла его ладонь, легко взбираясь по всё ещё колыхавшемуся металлу ступени. Слизеринец с сожалением выпустил её пальцы и левитировал саквояж Лис вслед за владелицей.       Она улыбнулась ему, подозрительно сощурившись. В её лице явно сквозило недоумение.       Малфой вдруг почувствовал, что, наверное, впервые в жизни его щёки заливает румянец от чёртова смущения: он решительно не знал, что теперь сказать. Но прежде, чем дело могло принять неловкий для него оборот, Певерелл уже развернулась и направилась в сторону купе.       Он остался стоять в проходе, чувствуя, как неистово колотится в груди сердце, а губы словно сами собой расползаются в счастливой улыбке — впрочем, Драко тотчас же одёрнул себя, снова навешивая на лицо маску невозмутимости.       Лис остановилась у дверей чуть дальше середины вагона, которые тут же распахнулись перед ней: Поттер суетливо помогал кузине затащить вещи — бесконечно извиняясь, что не смог встретить её в аэропорту.       «Значит, она всё же улетала домой», — понял Малфой.       А затем шагнул вслед за девушкой в узкий коридор.       Блейз уже подготовил сливочное пиво и теперь во все глаза таращился в окно — очевидно, в поисках Драко. Крэбб и Гойл увлечено разглядывали какой-то журнал, поминутно тыкая в его содержимое пальцем и взахлеб хихикая. У окна напротив Блейза, рядом с Тео, сидела Панси и тоже сосредоточенно сканировала взглядом уже заметно поредевшую толпу за окном.       Вот же чёрт. Драко совсем забыл, что они встречаются. Приподнятое настроение начало медленно угасать.       Едва он распахнул двери купе, Паркинсон буквально завизжала, тотчас же растолкав колени однокурсников и кидаясь ему на шею. Малфой поморщился и невольно отступил на шаг, когда девушка вихрем налетела на него, едва не сбив с ног. — Даже не написал ни разу за всё лето, — прошептала она, жеманно изображая обиду.       Драко медленно моргнул. — Ох. Прости. Я был чертовски занят. — Я скучала, — Панси подцепила пальцами пуговицу на его мантии.       Он заставил себя улыбнуться в ответ. Затем привычно протянул руку Блейзу, Нотту, Крэббу и Гойлу — всё было знакомо до оскомины.       Расположив вещи наверху и устроившись на широкой лавке, Драко вдруг поймал себя на мысли, что до сих пор будто чувствовует тепло ладони Лис в своей руке.       И от этого осознания его глупое сердце снова счастливо пустилось в пляс. ***       Большой зал сверкал сотнями парящих свечей, отбрасывающих янтарный свет на столы и улыбающиеся лица учеников. Потолок являл собой ясное ночное небо — первые звёзды уже проглядывали сквозь легкую дымку наколдованных облаков. Новый учебный год начинался, как и все до него: запахом жаркого, тыквенного сока и сливочного пирога.       Драко сидел за слизеринским столом, тоскливым взглядом окидывая пёстрое нагромождение блюд перед собой — есть совершенно не хотелось. Панси крепко держала его за руку влажными пальцами и нашёптывала что-то в самое ухо. Малфой не слушал, что она говорит, лишь изредка кивая. Паркинсон, казалось, удовольствовалась этим скупым участием, не замечая отрешенности юноши.       На трибуне перед учениками стоял Дамблдор. Голубые глаза за полумесяцами очков сверкали, пока директор вещал о новых испытаниях, ожидающих школу в этом году, и о тёмных силах, которые с каждым днём становятся всё могущественнее и пытаются прорваться в Хогвартс. Он также говорил о том, что главное оружие этих тёмных сил — это не заклятия и сглазы, а юные умы самих учеников школы — которые так легко покорить и подчинить злой воле.       "Чертов старик говорит так, будто всё знает, — нервно думал Драко, — знает про Метку, знает про задание».       Он опустил взгляд на свою левую руку — та была спрятана под столом, под плотной тканью мантии. Кожа под Меткой пульсировала и зудела — змея не переставала извиваться ни на секунду.       В попытке отвлечься от поднимавшейся в душе гадливости, Малфой перевёл взгляд на гриффиндорский стол. Лис. Она сидела между Поттером и Грейнджер — девушки о чём-то воодушевленно перешептывались. Певерелл чертовски идет эта мантия грифов.       У него колко защемило в груди.       «Я никогда не смогу причинить ей вред», — внезапная мысль звонко отдалась в голове. Словно пощечина. Он знал это, наверное, всегда. Просто впервые подумал об этом так отчетливо.       Даже если Вуд будет целовать её прямо посреди зала, даже если она никогда не посмотрит в его, Драко, сторону так, как он того жаждет — он не сможет сделать ей больно. Не сможет заставить плакать, страдать. Даже в мыслях.       Однако в ту же секунду перед глазами встал другой образ: Нарцисса. Её тонкое, тревожное лицо, нервно сжатые губы. Рука, коснувшаяся его щеки перед тем, как он отправился в поезд. И Люциус: впервые в жизни Драко видел отца напуганным. Его плечи стали ниже, а голос — глуше. Тогда, на платформе, он резко и как-то судорожно сжал руку сына и шепнул тихо, на грани слышимости: «Не подведи нас. Нас всех».       Малфой стиснул зубы.       «Я не могу предать их. Я их сын. Я должен...»       Затем он снова посмотрел на Лис.       «Я не могу».       Драко почувствовал, что задыхается.       Речь Дамблдора завершилась аплодисментами, но слизеринец едва ли услышал их. Его колотил озноб, по спине струился липкий пот.       Он глядел вверх, на беззаботно плавающие в воздухе свечи, и хотел в ту минуту только одного: исчезнуть. Раствориться. Чтобы больше не выбирать между той, кого любит, и теми, кто любит его.       В опустошении и отчаянии он даже не заметил, как признался самому себе, что любит её. ***       Пламя в камине потрескивало, окрашивая стены мягкими бликами. Большинство учеников уже разошлось по спальням, и в гостиной воцарилась густая, сонливая тишина. В углу дивана свистяще посапывал Невилл, зажав в руках новенький учебник по Травологии.       Гарри и Лис привычно расположились на широком подоконнике.       Певерелл сидела, поджав одну ногу под себя, и пытливо просматривала лист с факультативами. — Жаль, что Снейп больше не ведет Зелья, — задумчиво проговорила она. — Мне нравился его подход, — пожала она плечами в ответ на вопросительный взгляд кузена. — Я возьму Зелья, — внезапно выпалил Гарри.       Лис удивленно вскинула брови. — Ты же терпеть не можешь Зелья. — Да, но... — он замялся и потянулся за пером, отчего-то избегая смотреть на кузину. Но затем решительно выдохнул и продолжил: — Слушай, я должен кое-что тебе рассказать. Только ты — никому больше. Даже Рону с Гермионой я не говорил — Дамблдор попросил. — Хорошо. Говори. — Это связано с Томом Реддлом — с Волдемортом. Он... — Гарри снова замялся. — Дамблдор рассказал мне этим летом, что Реддл возродился, потому что когда-то давно разделил свою душу на осколки. И поместил их в некие предметы, которые надежно спрятал. Это называется крестражами. Один из них — тот дневник, помнишь? — Конечно, — тихо отозвалась Лис, — он чуть не убил Джинни. — Уничтожив крестраж, ты уничтожаешь часть его души. А если уничтожить все — он станет смертным. Это единственный способ его убить.       Певерелл нахмурилась, обдумывая услышанное. Пожалуй, она никогда раньше не слышала о подобной магии. — Сколько их? — наконец спросила она. — Дамблдор знает, что именно нужно искать? — Вот в этом и проблема: он понятия не имеет, сколько их. Чтобы узнать точное число, нужно вытащить воспоминание из Слизнорта. Тот когда-то сам рассказал Реддлу про крестражи и именно Слизнорт может знать их точное количество. Но он боится. Я должен сблизиться с ним, войти в число его любимых учеников. И как-то выспросить, выпытать — сам пока не знаю, как. — А почему директор сам не может спросить у него? — Я же говорю: Слизнорт напуган. Помнишь, я писал тебе, что в последнюю неделю августа был кое-где вместе с Дамблдором? Так вот: мы наведывались к нему. И могу сказать тебе, что он едва не выпроводил нас вон, когда понял, зачем мы пришли. Но затем директор предложил ему пополнить "коллекцию". Сперва я не понял, о какой коллекции речь, однако потом всё встало на свои места: Слизнорт учил моих родителей, и, судя по всему, очень хотел бы заполучить в ученики еще и меня. Мерлин знает, почему это может быть важно, но ты же видела его: он смахивает на чокнутого. — Ну хорошо, допустим, что это и впрямь так. Но мне кажется, что выпытывание важной информации — отнюдь не твоя сильная сторона.       Поттер возмущенно фыркнул и ущипнул Лис за бок. — Да иди ты, сейчас вообще не до твоих глупых шуток. Дамблдор сказал, что для этого я должен стать лучшим на курсе. Тогда Слизнорт сам может допустить меня ближе. Правда, о том, как же именно мне удастся это сделать с моими сомнительными способностями, он предпочел умолчать. — За это можешь не переживать. Для пользы дела я готова тянуть тебя за уши изо всех сил,— усмехнулась Певерелл.       Гарри прикрыл глаза и слабо улыбнулся, откидывая голову на стекло. — Ты не представляешь, во что ввязываешься. — Не переживай раньше времени. Вместе мы справимся.       Юноша отодвинул пергаменты и, подсев ближе, обнял кузину за плечи. Певерелл мягко поцеловала его в лоб. — Гарри, — после недолгой паузы снова подала голос Лис, — а ты уверен, что не хочешь рассказать Рону и Гермионе? Они же твои лучшие друзья, ты можешь им доверять. — Да, уверен. Может, позже, но точно не сейчас. Но я рад, что ты рядом. — Всегда. ***       Кабинет Зельеварения встретил их спёртым воздухом подземелий и запахом сухих корней. Ученики выстроились у доски, напротив довольного Слизнорта — за спиной которого высились закрытые котелки над погашенными горелками.       Гарри и Лис вошли вместе, торопясь и запыхавшись — они опоздали на пару минут. — Проходите, проходите! — воскликнул профессор. — Мистер Поттер, мисс Певерелл, прекрасно! Ребята, потеснитесь чуток, дайте немного места новоприбывшим! Поттер, Певерелл, не стесняйтесь, живее!       Когда все наконец разместились, Слизнорт хлопнул в ладоши: — У всех ли есть учебники?       Гарри неуверенно поднял руку. — Профессор, извините, я не успел купить… — Что Вы, что Вы, мой мальчик! Это вовсе не проблема. В шкафу, вон там, у стены, должно быть несколько запасных экземпляров. Возьмите любой, какой понравится.       Поттер послушно направился к шкафу. А затем вернулся со старым, затертым почти до дыр учебником, понуро демонстрируя свою добычу Лис: — Голову даю на отсечение, что эта рухлядь застала самого Мерлина, — украдкой шепнул он, пролистывая страницы. — Тут всё исчеркано. — Школа — не магазин, привереда: бери, что дают, или вари зелья без инструкций, — Певерелл шутливо щёлкнула его по носу. — Давай поменяемся, а? Ты же знаешь, что мне нужно получить высший балл, а тут даже слов не разобрать — ты глянь: половина рецепта просто вычеркнута! — Зато сверху надписана заново. Да не переживай ты так: сядем рядом, и будешь смотреть в мой. — Жадина, — Поттер возмущенно засопел, насупившись и отвернувшись.       Урок шёл своим чередом. Гермиона, казалось, как всегда пришла на урок уже со всеми необходимыми знаниями — она безошибочно определила все зелья, которые им продемонстрировал новый профессор.       Слизнорт светился, как новый галеон. — Чудесно, мисс Грейнджер, десять баллов очаровательной умнице Гриффиндора!       Девушка смущенно зарделась.       Сегодня они варили напиток Жидкой смерти. Призом за лучшее зелье Слизнорт назначил флакончик зелья удачи — Феликс Фелицис. — Насколько плохи мои шансы стать его любимчиком, если я ни разу не слышал ни о напитке Жидкой смерти, ни об этой Жидкой удаче? — мрачно хохотнул Поттер, снова склоняясь к уху Лис. — Ну, теперь у тебя даже есть учебник: прочти его на досуге вместо "Квиддича на века". Глядишь, что и узнаешь, — подначила его девушка. — Во-первых, это "Квиддич сквозь века", а во-вторых, ты обещала мне помогать — забыла? — юноша закатил глаза, раскладывая ингредиенты рядом с котлом Певерелл. — Гхм, мистер Поттер! — вдруг окликнул его Слизнорт, — поскольку на этом занятии вы боритесь за весьма ценный приз, то я бы предпочел, чтобы ученики расположились на почтительном расстоянии друг от друга. Не то чтобы я не доверял кому-то из вас, но правила есть правила!       Гарри сдержанно кивнул и направился в конец класса, где оставались свободные парты.       Певерелл проводила кузена сочувствующим взглядом. В следующий раз они должны заранее продумать план действий: ведь на кону стояло куда больше, чем бестолковый флакончик редкого зелья. И какого дьявола она отказалась поменяться с ним учебниками? Надо будет выписать ему новый — глядишь, через пару недель успеют доставить.       Класс постепенно заполнялся паром и нервными возгласами — в котлах у большинства плескалась какая-то едкая серо-зелёная дрянь.       Лис с сомнением оглядела своё варево: было смутно похоже на результат, описанный в книге. Девушка бросила туда лепесток свежей мяты — коснувшись поверхности, нежная зелень пошла уродливыми пузырями, после чего с шипением растворилась. Певерелл разочарованно причмокнула губами — это было совершенно не то.       Поймав на себе отчаянный взгляд Гермионы, она незаметно подошла ближе глянула в котёл подруги: оттуда на неё смотрело точно такое же отвратительное месиво, что вышло у неё самой. — Профессор, кажется, у меня получилось, — внезапно раздался с задних парт голос Поттера. — Мерлин мне в свидетели… — пробормотал Слизнорт, резво подскакивая к котлу Гарри и опасно близко приближая свое лицо к кипящей жиже, — оно идеально! Одной каплей можно убить нас всех! Браво, Гарри! Я не сомневался в ваших способностях, но это — просто поразительно!       Лис удивлённо округлила глаза, но украдкой показала кузену большой палец. Тот в ответ усмехнулся и указал взглядом на потрепанный учебник в своей руке.       Преподаватель, тем временем, благодушно напевая себе под нос, оглядывал результаты остальных. Проплывая между их с Гермионой парт, профессор бросил скептический взгляд на плотно булькавшие зелья девушек, но всё же отметил, что, учитывая сложность рецепта, они сварены весьма пристойно. Грейнджер на это лишь кисло улыбнулась и нервно заправила волосы за уши. Лис же уже и думать забыла про проваленное задание: куда больше ее занимало, что именно умудрился вычитать ее кузен в той книжице. По всему выходило, что это было нечто весьма интересное.       Завершив обход, Слизнорт с широкой улыбкой достал со стойки крошечный флакон с золотым зельем и протянул его Гарри: — Ваш приз, мистер Поттер.       Класс вяло зааплодировал.       Когда они выходили из кабинета, Певерелл легко пихнула Гарри в бок: — Ты всё ещё грустишь, что тебе достался такой потрёпанный учебник? Не хочешь обменять на новенький экземпляр? — она поиграла бровями, с улыбкой глядя на кузена.       Поттер рассмеялся и показал ей в ответ средний палец.       Гермиона в недоумении вскинула брови, но Гарри подтолкнул её к выходу и шепнул: «Потом». ***       Драко ненавидящим взглядом провожал спину Поттера — думая о том, что ему самому Феликс Фелицис был явно нужнее. ***       Школьные дни шли своим чередом. Лис с Гарри украдкой забегали в школьную библиотеку после уроков, пытаясь отыскать побольше информации о крестражах. Впрочем, они с самого начала не верили в успех этого начинания. Шанс того, что ученики могли случайно получить доступ к информации о такой тёмной магии, был неизмеримо мал.       Время от времени Поттера вызывал в свой кабинет директор и расспрашивал того об успехах. Во время каждого из визитов юноши Дамблдор показывал ему воспоминания о Томе Реддле в Омуте памяти: об их первой встрече в приюте, о редких случайных разговорах, когда Том был студентом.       В один из дней он показал ему кольцо. Обычный на вид золотой перстень с простым темным камнем. По словам директора, когда-то он принадлежал деду Реддла. А после стал одним из первых крестражей, созданных Волдемортом.       Позже тем вечером, в факультетской гостиной, Гарри отвел Лис в сторону от друзей и поделился с ней тем, что ему удалось узнать. — Дневник и фамильное кольцо. Он довольно сентиментален, — Певерелл нервно усмехнулась. — Мне кажется, что знай даже Дамблдор точное число крестражей, определить, что это могут быть за вещи — всё равно что искать песчинку в океане. — Он сказал, что такая магия оставляет следы. — Даже если так. Он рассматривает воспоминания, ищет зацепки. Но он не мог видеть всего. Хотя, с другой стороны … — тут Лис задумчиво нахмурилась, — судя по рассказам директора, у Лорда было паршивое детство, паршивая семья. И, как и все психопаты, он мог цепляться за своё прошлое, создавая крестражи. Тащить этот мрак за собой. Тогда круг поиска заметно сузился бы.       Гарри заметил, что Гермиона обеспокоенно смотрит в их сторону, и подтолкнул Певерелл обратно к креслам у камина. — Поговорим об этом позже, нам надо вернуться к ребятам, чтобы не было вопросов. Если что, мы обсуждали планы на зимние каникулы.       Девушка кивнула и направилась обратно к друзьям. Ей было стыдно скрываться от них вот так, но это была не её тайна, и она не смела её раскрывать.