Глава 13. Лето 1996

      Поезд скрипнул, замедляя ход у платформы. Гул голосов, стук чемоданов, кошачье мяуканье из переносок, громкие оклики из открытых окон вагонов — звуки вокзала Кингс-Кросс сливались в разномастную какофонию, подобно цунами накрывая собой прибывающих и встречающих.       Драко был собран и спокоен — он старательно игнорировал свои вчерашние мысли и переживания, отодвинув их далеко на задворки разума. Слизеринец решил для себя, что, не видя Лис целое лето, он наверняка просто забудет о ней. Он постарается забыть.       Уже в проходе, застёгивая верхнюю пуговицу повседневной мантии, Малфой услышал знакомый голос за спиной. Поттер — вполголоса кому-то — вероятно, Лис: — А потом сразу к Вуду. Они с парнями оставят вещи в «Дырявом котле», домой не будут заезжать. — Слушай, мне всё ещё ужасно неудобно, что мы будем тебя стеснять, — нервно вклинился в разговор голос Грейнджер, но её тут же прервал Уизли. — Гермиона, мы же уже сто раз всё обсудили! Гарри вон вообще завалится к ней почти на всё лето! У Лис квартира прямо в центре маггловского Лондона! Это же охренеть, как круто! Здорово, что близнецы уговорили мать: я ни разу не был в настоящей квартире для магглов!       Певерелл что-то ответила друзьям, но Драко уже не слышал.       Он спрыгнул на платформу и вдохнул вечерний майский воздух — нарочито медленно и спокойно. И усилием воли заставил себя не обдумывать услышанное. У него почти получилось. ***       На следующее утро он проснулся в привычном полумраке своей спальни. Тяжелая мебель чёрного дерева, тусклый свет, едва пробивавшийся сквозь плотные гардины, мертвенная тишина огромного дома — в вечных сквозняках мэнора время словно замерло ещё в незапамятные времена, и каждый, кто попадал сюда, невольно поддавался этой летаргии. Драко не стал исключением — с каждым новым вдохом юноша чувствовал, как легкие наполняются меланхоличным спокойствием родного дома. Терзания и сжигающая ревность остались там, за бесконечными рельсами, ведущими к станции "Хогвартс". Здесь же он наконец почувствовал спасительную отрешённость. Назойливые мысли о Лис отступили, повинуясь строго звучащему в висках внутреннему голосу: "Если я не вижу её — значит, всё пройдёт. Так что не смей даже думать о ней. Не смей!".       Поначалу он действительно не думал — вместо этого слоняясь по парку поместья, читая какие-то случайные книги в библиотеке и летая на метле над прилегающим к мэнору лесом. На вопросы обеспокоенной матери, которую произошедшая с Драко перемена не на шутку взволновала, слизеринец лишь вяло отшучивался или ссылался на головную боль — Нарциссу это, разумеется, не успокаивало, но на некоторое время расспросы прекращались.       Так прошла неделя, за ней — вторая. Когда закончился удивительно жаркий июнь, Малфой наконец признался себе, что это оцепенение не имеет ничего общего с атмосферой старого поместья или с его собственным контролем над разумом. Он просто соскучился, и притом чертовски сильно — до чёртиков хотелось снова увидеть Лис, услышать её голос или звонкий смех.       Порой, открывая глаза и натыкаясь взглядом на роскошный бархатный полог вместо привычного полотняного зеленого — какой висел над его кроватью в Хогвартсе — юноша ощущал горький укол разочарования. Оттого, что не увидит её сегодня в Большом зале или в классе на уроке Зелий, не пройдет мимо в коридоре. До Лис ещё два месяца.       Впрочем, он по-прежнему не позволял себе думать об этом слишком долго.       В начале июля отец приказал ему изучить раздел невербальной магии, а также дал книгу с тёмными боевыми заклинаниями. Люциус не объяснял причин, лишь многозначительно обронив, что Драко уже достаточно взрослый, чтобы освоить основы. На слове «основы» он сделал особенное ударение.       Юноша не стал перечить и принялся за порученное даже с некоторым энтузиазмом: он станет сильнее, чем чёртов Поттер. Это грело самолюбие и не позволяло опускать руки —даже когда без использования палочки не выходили самые простые чары. Драко злился, но пытался снова и снова. И не прекращал попыток, пока, наконец, невербальное Вингардиум Левиоса не поднимало на пару сантиметров вверх многострадальное зеленое яблоко или пока дверной замок не отзывался тихим щелчком на едва заметное мановение его ладони. Тогда Драко победно вскидывал кулак вверх и смеялся.       Так прошел еще один месяц. Малфой продолжал старательно игнорировать мысли о Лис, занимая всё свободное время тренировками и чтением, и даже чуть гордился этим: он не жалок и может контролировать свои эмоции и желания.       Но вскоре она ему приснилась. Словно сознание юноши решило сыграть с ним жестокую шутку, подливая масла в чуть поутихшее пламя — как раз в тот момент, когда оно перестало сжигать его изнутри и теперь лишь тихо тлело где-то в глубине.       В том сне он не видел её лица. Певерелл была далеко, в плотной толпе людей на площади, и Драко лишь смутно различал её силуэт. Он пытался пробраться к ней, но его отталкивали и чуть ли не сбивали с ног снующие вокруг люди. Он пытался окликнуть её, но она не слышала.       В то утро Малфой проснулся рано — когда рассвет только-только начинал заниматься над горизонтом. Он был совершенно разбитым и ощущал нестерпимое желание снова увидеть Лис.       После завтрака желание не пропало.       Драко пожалел, что у него не было ни фотографии, ни рисунка. Потребность стала почти физической.       Сжимая руки в кулаки и призывая себя очистить разум, Драко стремительно направился в библиотеку — практиковаться в заклятиях из книги отца.       За обедом Люциус читал утреннюю газету. Он скептически относился к качеству новостей, подаваемых "Ежедневным пророком", но, тем не менее, каждый день заглядывал в свежую сводку.       Когда мужчина в очередной раз брезгливо перевернул страницу, Драко едва не подавился от удивления: с одного из движущихся колдофото на развороте со светскими сплетнями на него смотрела Лис. Её почти не было видно из-за занявших весь передний план близнецов Уизли, однако Малфой разглядел и мгновенно узнал Певерелл.       Он стоически дождался окончания обеда, после чего почти бегом кинулся наверх и потребовал у Винки — своей старой домовихи — утренний выпуск "Пророка". Уже спустя минуту Драко с легким трепетом, за который почти ненавидел себя сейчас, листал шуршащие страницы, ища тот самый разворот. Вот он.       Это была новость об открытии магазина «Всевозможных волшебных вредилок умников Уизли» в Косом переулке. Впереди на снимке Фред с Джорджем — Драко так и не научился их различать. За их спиной — Уизел, берущий с полки какую-то коробочку с аляповатыми надписями. Рядом с ним то появлялся, то исчезал кусок лохматой шевелюры — Поттер не попал в кадр полностью. Но Драко смотрел лишь в самый правый угол, где на прилавке сидела хохочущая Лис и болтала ногами. Рядом с ней — к горлу юноши подступил ком — Вуд, что-то ей говорящий. Вуд в форме Паддлмир Юнайтед. Драко слышал раньше, что тот прошел отбор. Но сейчас он с новой силой ощутил прилив раздражения.       «Сперва — капитан школьной сборной, теперь — игрок ведущего клуба. Певерелл просто сорвала джекпот», — ядовито подумалось ему.       Малфой чуть было не разорвал газету, поддавшись порыву. Но затем в его голову пришла другая мысль: он стремительно вскочил с кровати, подлетая к письменному столу и хватая с него палочку. Вернувшись к уже чуть смятым страницам, юноша аккуратно вырезал ту колдографию. Предусмотрительно выжегши несносного Вуда.       В тот момент ему с грустью подумалось, что вся та выдержка, что он старательно вырабатывал вот уже почти два месяца, со свистом улетела под откос. Вместе с его гордостью.       Скинув с постели ставшие ненужными газетные листы, Малфой улегся обратно, держа небольшой обрезок фото в подрагивающих от злости пальцах. Он жадно разглядывал знакомые до боли черты, небольшой чёрный топ и длинную юбку, изящные босоножки на каблуке — которыми Лис так беспечно болтала. Сам не зная, на кой чёрт делает это, Драко старался запомнить каждую деталь.       Погрузившись в собственные мысли, он и сам не заметил, как задремал — так и не выпустив тонкой колдографии из рук. ***       Утро было шумным. У входа в магазин уже толпились любопытные: дети, подростки, и даже весьма взрослые ведьмы и колдуны — дюжины и дюжины посетителей с нетерпением и восторгом заглядывали в яркую лавку, из которой на всю Диагон-аллею лилась весёлая музыка заколдованных шарманок. — Это гениально, — воскликнула Лис, задирая голову, чтобы получше рассмотреть аляповатую вывеску над входом, — и абсолютно безумно! — Как и всё, что делают Фред и Джордж, — отозвалась Гермиона.       Внутри царил весёлый гомон: витрины с гремящими коробками, стенды с самозапускающимися фейерверками, ковры, которые мяукали, если на них наступали, и целый угол с поющими "Романтическими проказами", который Рон отчего-то с опаской обходил стороной, — казалось, каждый фут нового магазина издавал разного рода звуки, сливавшиеся в совершеннейшую какофонию. — Лис! — позвал Фред. — Поможешь с ценниками? А то Джордж всё перепутал, и теперь у нас трескучие зубы дешевле, чем метеоритные носки. — Это маркетинговый ход, — буркнул Джордж, протаскивая из кладовки в зал коробку с переливчатыми пердушками.       Певерелл воодушевленно кивнула и пошла помогать. Гарри стоял за прилавком, гордо поглядывая на наплыв первых посетителей. Рон уже вовсю спорил с каким-то второкурсником, с жаром доказывая тому, что "бомбочка-сюрприз" должна взрываться дважды — ведь в том-то и был её сюрприз. А Гермиона расставляла формуляры возврата на стойке у выхода.       Весь день до самого вечера магазин гудел, как улей. Лишь когда на Косой переулок опустились первые сумерки, толпа посетителей наконец схлынула, оставляя после себя лишь несколько последних зевак, всё ещё задумчиво расхаживавших между полок. — Только не говори маме, — прошептал Джордж, подбираясь к Лис и украдкой протягивая ей стаканчик медовухи. — Мы обещали, что не начнём пьянствовать в первый же день. — Учитывая, что вы начали ещё до обеда, — смешливо протянула Гермиона, — думаю, уже нет смысла заметать следы.       Фред ухмыльнулся и чокнулся своим стаканом с её.       Ребята расселись кто где: кто на прилавке, кто на коробках, а кто-то и прямо на полу. Было чуть душно и пахло карамелью, порохом и свежей древесиной. Они чертовски устали за этот сумасшедший день, но были довольны произведенным фурором.       Внезапно дверь распахнулась, и в проёме появился некто в спортивной форме, с взъерошенными волосами и широкой улыбкой на лице. — Вуд! — хором закричали близнецы.— Ну, ты запрыгнул в последний вагон Хогвартс-экспресса — мы уже собирались расходиться! — Только что с поля, — выдохнул Оливер, кидая сумку у стены. У него были уставшие глаза, но, увидев Лис, они буквально засветились от радости. — Не мог не зайти. Надеялся застать вас. — У нас тут скромная пьянка в честь открытия, — со смешком проговорила Певерелл. — Хочешь остаться? — Ради тебя — конечно, — юноша уселся рядом. — Я боялся, что вы с Поттером уже ушли. — Чтобы Гарри упустил возможность налететь на дармовую медовуху?! — Лис карикатурно закатила глаза.       Вуд рассмеялся и протянул руку подлетевшему к нему гриффиндорцу. — Ну, рассказывай: как тебе летать за Паддлмир?! Сильно тяжелее, чем в школьных матчах? — Поттер, казалось, моментально забыл про усталость.       Оливер стал рассказывать про сегодняшний матч. Про то, как почти всё время сидит в запасе, но иногда его выпускают на замену в конце игры. Про то, как капитан команды визгливо кричит на них перед каждой тренировкой — будто от этого мётлы летают быстрее. Говорил взахлёб — с жаром, с гордостью.       Лис смеялась. Ей было очень тепло и уютно с Вудом. Тогда, на его выпускном в «Медовом бочонке», они прохохотали почти весь вечер.       Где-то сбоку щёлкнула колдокамера. Репортёр "Пророка", которым оказался один из последних посетителей, довольно улыбался, показывая ребятам большой палец. Они отсалютовали ему стаканами в ответ. ***       Лавка «Горбин и Бёркс» встречала редких посетителей запахами плесени и застарелой крови. Витрина была занавешена — как и всегда. Угрюмый продавец нехотя вытер руки о замызганную мантию и окинул поздних гостей подозрительным взглядом, прежде чем проводить их в заднюю комнату.       Посреди каморки стоял старый кособокий шкаф, неуловимо напомнивший Драко саркофаг. Юноша поёжился.       Нарцисса напряженно молчала, стараясь не выдать своего волнения. Бэлла же, напротив, счастливо напевала себе под нос, чуть пританцовывая на месте от нетерпения.       Драко старался выглядеть хладнокровным и самоуверенным, но внутри него всё колко сжималось от страха. От обречённости.       Завтра. Завтра он примет Метку.       Малфой почти не слышал, о чём говорил старик Горбин: он и без того уже знал, что ему предстоит найти второй такой же шкаф в школе и наладить между ними связь. Чтобы ночью впустить Пожирателей в Хогвартс, а потом убить его у них на глазах. Убить Дамблдора.       Когда Драко услышал, какое именно задание хочет поручить ему Тёмный Лорд, то чуть не рассмеялся тому прямо в лицо — от шока, от ужаса. Это же невозможно. Этого просто не могло быть — звучало скорее как жестокая и паршивая шутка.       Но Волдеморт не шутил. Вероятно, он вообще не умел шутить.       Драко понятия не имел, как справится с этим. Как сможет смотреть в глаза профессорам, сокурсникам, самому директору — зная, что должен сделать?       «Как я смогу посмотреть в глаза Лис? Она же все поймет», — подумав об этом, юноша ощутил, как к горлу быстро подступает тошнота.       К счастью, они не задержались у Горбина надолго: Беллатриса первой выпорхнула из вонючего магазина, попутно потрепав Драко по щеке липкими пальцами.       Он бездумно последовал за ней, мечтая лишь о том, чтобы поскорее убраться из этого зловонного места. Чтобы ещё хотя бы день не думать о Метке и о задании. Хотя бы день — потому что завтра он навсегда станет по другую сторону от Дамблдора и Хогвартса. По другую сторону от Лис.       Малфой шел, стараясь унять тошноту и не шататься. От невозможного ужаса и смрада происходящего ему хотелось умереть прямо сейчас. Драко не заметил, как они вышли из Лютного на Диагон-аллею и смешались с весёлой толпой.       Была середина августа, и переулок кишел галдящими школьниками и их родителями, неспешно покупавшими всё необходимое для нового учебного года.       Внезапно далеко впереди, в стороне от шумной толпы, он увидел Лис. Даже не увидел, а скорее почувствовал: вдруг отчетливо различил среди гомона и радостных криков дробный стук каблуков по каменной кладке улицы и, словно очнувшись, поднял глаза.       Она шла по узкому тротуару, лавируя между прохожими — уверенная, собранная. На Певерелл был светлый летний костюм: лёгкий длинный жакет, короткое платье и босоножки на каблуке. Волосы аккуратно собраны и заколоты на затылке. В руках — какие-то старые свитки. Девушка явно спешила — Драко заметил, как она мельком глянула на часики на запястье.       От неожиданности Малфой остановился как вкопанный, отставая от матери и Беллы. Он во все глаза глядел на Лис и жадно впитывал каждую мелочь, каждую деталь. Тонкий золотой браслет, поблёскивающий на левой щиколотке. Большая черепаховая заколка, держащая копну её волос. Губы тронуты помадой, глаза непривычно подведены чёрным. Он словно видел её впервые, как откровение.       Ему показалось, что прошла целая вечность, пока он оторопело наблюдал, как Певерелл спешит куда-то по этому чёртову тротуару. Без Поттера. Без Вуда. Совершенно одна. На самом же деле это длилось не больше минуты: в реальность Драко вернула грубая рука Беллы, потянувшая его за собой сквозь толпу.       «Когда он оставит на твоей руке Метку, ты можешь забыть даже самую отдалённую надежду. Лис навсегда окажется на другой стороне. Возможно, Он прикажет тебе убить её», — Малфой позволял тетке волочь себя через гущу людей, не замечая ничего вокруг. Он едва сдерживал слезы и чувствовал, как его всё сильнее прошивает озноб.       Нарцисса с беспокойством придерживала сына за локоть, торопясь за сестрой и попутно заглядывая в бледное лицо юноши. Она заметила его больной, жадный взгляд, в котором было столько отчаяния и жажды, что сердце женщины пораженно сжалось. Она уже видела ту девушку: на измятой вырезке из газеты, которая случайно выпала у Драко из кармана за обедом — миссис Малфой почти наступила на неё, когда проходила мимо его стула.       А при мысли о том, какой помятой и вытертой была та вырезка, её сердце сжалось ещё сильней. ***       Драко проснулся за час до рассвета и сперва и не мог понять, почему не ощущает той тоски, что за последние две недели лета стала для него почти привычной.       За окнами стояла августовская ночь, тёплый ветер легко трепал занавески на открытом окне.       Он лежал ничком на кровати, глядя в потолок и чуть заметно улыбаясь. Это казалось безумием, но Малфой чувствовал отголосок счастливого предвкушения от того, что сегодня снова едет в Хогвартс — что впереди новый учебный год.       Метка на руке, которую Драко не мог перестать ощущать чужеродной и противно живой, не давала забыть о себе и наивно предаться мечтам о том, как ему выпадет шанс сблизиться с Лис и стать хотя бы друзьями. Но, вопреки логике и здравому смыслу, вопреки шевелившейся под тонкой тканью пижамы змее, он чувствовал в то утро что-то, отдалённо напоминавшее радость.