Часть 16. Приглашение для слизней (Часть 3/3)

      Больничное крыло встретило их тишиной и слабым запахом трав. Вдоль стен тянулись пустые кровати, аккуратно заправленные белоснежным бельем: Лис быстро провела слизеринцев к самой дальней из них, почти у дверей кабинета Помфри. На ходу девушка сбросила шубку на первый попавшийся стул и направилась к стеллажу с зельями за всем необходимым. Блейз аккуратно усадил друга на кровать, украдкой поглядывая на удаляющуюся Певерелл. — Я, пожалуй, оставлю вас. Мне надо ещё кое-что уладить сегодня, — громко объявил он — скорее для Лис, чем для Драко. — Уверен, мисс Певерелл, что оставляю друга в надёжных руках!       Не дожидаясь ответа, итальянец поднялся с постели, стремительно покидая больничный покой.       Лис проводила его настороженным взглядом, но ничего не сказала.       Малфой молча сидел на краю кровати, опустив глаза. Голова кружилась, руку по-прежнему разрывало от боли.       Что сказать ей теперь? Поблагодарить, что помогает ему и что осадила разъярённого Поттера? Так ведь тот как раз-таки был прав.       Он снова её предает. Даже сейчас, когда Певерелл осталась с ним, а не с кузеном.       Кровь никак не останавливалась, стекая на пол редкими каплями. Драко задумчиво провожал их взглядом, чувствуя себя вымотанным и опустошенным. А впрочем, где-то на задворках его сознания едва различимо шевелилось затаенное торжество: ведь, как бы то ни было, Лис сейчас здесь с ним, а не с чёртовым Вудом!       Певерелл тем временем принесла миску с тёплой водой, чистую ткань и пару флаконов с какими-то зельями. Молча протянула ему откупоренный пузырёк с Обезболивающим, а затем села рядом и осторожно взяла его руку в свою. Драко невольно замер. Он мысленно проклинал себя за то, что из-за раны почти не чувствует сейчас её прикосновений.       Всё ещё не произнося ни слова, Лис стала осторожно, едва касаясь, промывать сбитые костяшки, сосредоточенно разглядывая нанесенный ущерб. Малфой даже не дернулся, когда ткань дотронулась до разбитой кожи. Пронизывающая боль начала отступать, быстро нейтрализуемая зельем. — Кости размозжены, — наконец сказала Перевелл. — Нужно восстановить костную ткань зельем, а потом заживить кожу чарами. Придется подождать.       Она подала ему следующий флакон — на этот раз с какой-то прозрачной субстанцией. Драко послушно выпил, по-прежнему не поднимая глаз. — Я останусь с тобой, чтобы закончить всё как можно скорее. Всё равно не хочу возвращаться в гостиную, пока Гарри не уйдет спать. У меня больше нет сил на споры сегодня, — она села на кровать напротив Драко, приваливаясь спиной к подушкам. — Не хочешь рассказать, что произошло?       Сердце Малфоя пропустило удар: ну вот и всё. Неужели он рассчитывал, что сможет отмолчаться? В голове крутились тысячи мыслей. Юноша понимал, что сейчас не в силах солгать. Не после того, как она отстояла его перед Поттером, а потом промывала его рану. Но и сказать всю правду он не мог. Слишком жалко, слишком глупо. Как объяснить, что он сломался и впал в истерику, потому что увидел, как она целуется с другим?       После недолгих раздумий Драко наконец решил, что рассказать вторую половину правды будет меньшим из зол. Надо же, как комично. Если бы не ощущение того, что он сам копает себе яму на кладбище, признаваясь в том, что больше всего хотел скрыть от всех и, прежде всего, от неё, Малфой бы, наверное, расхохотался от этой злой иронии.       Грустно усмехнувшись промелькнувшим в голове мыслям, он перевел взгляд на тёмную оконную раму за спиной девушки и тихо произнёс: — Поттер был прав.       Лис вскинула бровь, но промолчала. Она ждала, что Драко продолжит.       А впрочем, пусть будет что будет. — Это я проклял Бэлл. Но это предназначалось не ей. Она должна была быть в порядке, если бы не открыла сверток, а доставила его директору, как я приказал. Потому что проклятие предназначалось Дамблдору. Я должен убить его, — слова выходили отрывистыми и, казалось, совсем бессмысленными, но Малфой заставлял себя говорить дальше. — Я вскоре понял, что не смогу. Поэтому решил подослать ему проклятое ожерелье — чтобы не делать этого. Если я не убью его, то Он убьет меня. И моих родителей, — горло сжало спазмом, и Драко замолчал, прикрывая глаза.       Даже признание вышло глупым и идиотским. Он был просто жалок. А впрочем, как и всегда. — Ты совершаешь ошибку, оставаясь здесь, помогая мне. Потому что Он выбрал меня. И я принял Его метку.       Ответа не последовало. Минуту, может, больше, Певерелл сидела неподвижно.       Если бы у Драко оставались силы что-то почувствовать, внутри него, наверное, всё бы горело. Но нервный срыв и боль вымотали его, и теперь он чувствовал только тянущую пустоту. Он был уверен, что Певерелл сейчас уйдет. Вероятно, сказав что-то колко и больно напоследок. Расскажет Поттеру, тот — профессорам. И на этом песенка глупого Драко будет спета.       Но Лис молчала. Когда Малфой уже перестал надеяться услышать от неё что-либо в ответ на свою исповедь, девушка вдруг поднялась и медленно подошла. Села рядом — очень близко, касаясь плечом его плеча.       Он не смог найти в себе сил открыть глаза. — Я не думаю, что совершила ошибку, Драко, — наконец сказала она тихо.       Малфой едва не дернулся, услышав своё имя. Как же славно было слышать, как она зовет его по имени. — Ты пока не сделал зла, ведь Кэти жива. Но зато сделал правильный выбор. Прямо сейчас — рассказав мне. — Что? — голос сорвался на хрип. Сглотнув подступивший к горлу ком, он открыл глаза.       Лис глядела на него как-то до странного сочувственно и ласково. — Ты презираешь меня теперь? — слова сорвались с губ сами собой, он не успел остановить их. Новый вдох застрял где-то в горле.       Мерлин, он бы всё на свете отдал, чтобы она еще хотя бы пару минут глядела на него вот так. Была так близко.       Певерелл вдруг смешливо фыркнула. — Нет, я тебя вовсе не презираю. Напротив, отчасти восхищаюсь тем, что ты нашел в себе силы признаться, — она на мгновение замолчала, нерешительно закусывая губу, но затем, словно собравшись с духом, продолжила: — Знаешь, ведь в основе магии моего рода лежит тёмная сила. Очень древняя и очень мощная. Много поколений Певереллов после Игнотуса были тёмными колдунами. Мы храним эту магию, не отрекаемся от неё — но и не служим ей. Мы делаем свой выбор — я, мой отец и вот уже несколько поколений до нас. Хотя порой это бывает не просто, потому что она как будто мешает остановиться: призывает не просто ранить, а разрушить, словно утягивает за собой на дно. И, если честно, иногда мне бывает трудно противиться её воле.       Драко запоздало заметил, что его рот приоткрылся от услышанного откровения. Спохватившись, он захлопнул его, смущенно кашлянув и проводя здоровой рукой по щеке.       Разумеется, она увидела. Легко рассмеявшись, Певерелл вдруг потрепала его по волосам. — Ты не монстр, Драко, что бы ты себе там ни надумал. Но только до тех пор, пока ты выбираешь им не быть. Только что ты поступил правильно и смело, и я уважаю тебя за это.       Наверное, это выглядело глупо — как он подался головой вслед за её ускользающим прикосновением. Но Малфой не успел как следует обдумать свой порыв. — Сделай так еще, — словно со стороны услышал он собственный голос. Просящий, почти жалобный — до сих пор ему не знакомый. — Что? — Певерелл выглядела озадаченной, но по-прежнему мягко улыбалась. — Ничего, забудь, — он коротко выдохнул и усмехнулся. — Я не подумав ляпнул.       Какой же идиот. Так облажаться. Расплылся от её сочувствия, и ведет теперь себя как распоследний кретин. Драко чувствовал, как щеки заливает краска. Ему захотелось провалиться под землю от стыда.       А в следующую секунду его волос снова осторожно коснулась ее ладонь. Тонкие пальцы зарылись в намокшие от снега пряди, поглаживая ласково, успокаивающе.       Глаза снова прикрылись будто сами собой, а сердце застучало в груди так громко и быстро, что Малфою показалось, что этот стук эхом отразился от стен больничного покоя.       Она всё поймет. Она наверняка уже давно всё поняла.       А значит, теперь было нечего терять. — Я люблю тебя, — едва различимо выдохнул Драко, не открывая глаз. Пожалуй, так было даже проще.       Рука Певерелл напряженно замерла в его волосах. Но девушка молчала.       Он хотел было сказать еще что-то, однако получилась только горькая усмешка.       Она уйдет теперь. Он бы на ее месте точно ушел. — Сначала Метка, теперь я… Тебя просто тянет на неприятности, — вдруг услышал он её тихий голос. А в следующую секунду она невесомо коснулась его губ своими.       Драко распахнул глаза и замер. Лис поцеловала мягко, осторожно и уже собиралась отстраниться, как вдруг в нём что-то сорвалось: не дав себе времени на размышления, он перехватил её ладони, притянул девушку к себе и ответил — отчаянно, жадно, как сам от себя не ожидал. Судорожно оглаживал её лицо, зарывался пальцами в мягкие волосы, дурея от того, что сейчас это можно. Что она не отталкивает, а позволяет целовать себя глубоко, как ему хотелось — так давно и больно. Дыхание сбивалось, но он не отстранялся, не давал себе передышки. Драко казалось, что он сходит с ума, срывается в безумие. Больше не было тянущей боли в руке. В его голове билась лишь единственная мысль: о том, как сладко оказалось целовать её неожиданно податливые губы, трогать её лицо, шею, спину и терять контроль. Он словно со стороны слышал свои стоны — звучащие сейчас как жалобный плач. Он забыл про Вуда, про Тёмного Лорда и задание. Он едва помнил себя самого.       Когда у Певерелл закончилось дыхание, она с резким вздохом отпрянула и удивленно поглядела на него. Драко отпустил. Его взгляд жадно заскользил по её припухшим зацелованным губам, растрепавшимся локонам, вздымающейся груди, и он едва сдержал новый стон. Это не могло быть на самом деле. Может, он уже успел потерять сознание и теперь просто бредит?       Лис поднялась с кровати и отошла к окну. Она явно пыталась прийти в себя от шока — Драко видел, как ее пальцы нервно комкают край пушистого свитера.       Хотелось снова почувствовать её в своих руках. Убедиться, что это не сон и не бред. Ведь она так близко — между ними теперь всего несколько шагов.       Он больше не раздумывал — быстро поднялся вслед за ней, подошел сзади и нерешительно положил руки на ее талию. Не встретив протеста, огладил бока, живот, прижал Певерелл ближе к себе. — Что ты делаешь? — снова услышал он её шепот. — Я не знаю, — выдохнув это, он приник губами к ее шее. Знакомый запах пряных духов, нежная кожа — Мерлин, неужели это и впрямь происходит в действительности?       От низа живота по телу расходился тягучий жар, а в голове не было ни единой связной мысли. Черт, как же это оказалось хорошо. — Драко, постой, подожди, — в тишине пустого зала охрипший голос Лис прозвучал как набат.       Он заставил себя отстраниться, делая шаг назад и с силой проводя рукой по лицу. — Прости, я сорвался, — наверное, это было жалким оправданием, но другого у него не было. Нужно было поскорее собраться, взять себя в руки — чтобы не испортить всё снова.       Черт, его так сильно тянуло опять прикоснуться к ней. — Так, — голос всё ещё звучал хрипло — Певерелл откашлялась и продолжила, — давай лучше посмотрим, что у тебя с рукой. Сколько времени прошло? Отлично. Должно было подействовать.       Она старательно пыталась сгладить неловкость. Оно и понятно, ведь у неё был Вуд, и чувства Драко были нужны ей не больше прошлогоднего снега. Наверняка Певерелл жалеет, что позволила ему.       На душе у Малфоя снова становилось паршиво.       Лис призвала палочку и приблизилась, протягивая руку. Он послушно вложил в неё свою, с разбитыми костяшками, и бросил все силы на то, чтобы выровнять дыхание и прийти в себя.       Осмотрев результаты своей работы, и, кажется, вполне удовлетворившись, девушка сотворила Заживляющие и Восстанавливающие чары. Рука теперь выглядела абсолютно здоровой, и, если бы не разводы крови, то не осталось бы ни следа от былой раны. — Вот и замечательно. Пациент здоров и может отправляться на ночной сон, восстанавливать силы. Спокойной ночи, Драко. Ты иди, тебе нужно отдохнуть. А я пока приберу тут всё.       Он не мог заставить себя уйти так просто. Не после того, что только что между ними было. Может, для неё это и не значило ничего, но Малфой не мог смириться с мыслью, что на этом всё закончится. — Я бы хотел, чтобы ты пошла со мной на ужин, который организовывает Слизнорт, — едва ли он надеялся, что Лис согласится. Ляпнул первое, что пришло на ум, просто чтобы еще пару мгновений побыть с ней.       Певерелл вдруг смешливо хмыкнула. — Если пообещаешь вести себя хорошо, не разбивать себе больше руки и не пытаться никого убить, то я согласна.       Драко едва не подпрыгнул от неожиданности. А затем нерешительно улыбнулся: — Хорошо, тогда увидимся.       И быстро вышел из Больничного крыла — пока она не успела передумать.       Происходящее казалось чудесным сном, и в груди юноши всё сладко замирало от неверия и счастья.       Пожалуй, этот трудный день оказался лучшим в его жизни. ***       Оставшись в одиночестве, Лис наконец судорожно выдохнула — как того давно хотелось — и обессиленно опустилась на кровать.       Что она наделала? Зачем позволила ему? Зачем вообще решила его поцеловать?       Мысли роились в голове и наперебой задавали бесконечные вопросы ничего не понимающему сознанию девушки.       "Принял Метку, вот оно что, — мрачно рассуждала она шепотом. — Теперь всё встает на свои места. Как сказать Гарри? Сказать ли ему вообще? Ведь Драко доверился мне, открылся. Я не могу предать его, ведь тогда у него уже не будет дороги назад".       Певерелл взволнованно вскочила на ноги, наспех собирая пустые флаконы из-под зелий и пропитанные кровью марли.       "Сказал, что любит. Дурак, — вдруг рассмеялась она, замирая посреди прохода. Её пальцы метнулись к губам. — Такой отчаянный, жадный. Мерлин, как он стонал..." — в животе стремительно поднималась волна жара. По сравнению с тем, что сейчас произошло, целомудренный поцелуй Оливера казался теперь Лис просто детской забавой.       Когда Малфой подошёл и обнял её, положил руки на живот, склонился с поцелуями к шее, она едва сдержалась, чтобы снова не поддаться этому скручивающему внутренности безумию. И лишь усилием воли заставила себя отстраниться. Певерелл привыкла быть с собой предельно честной — поэтому сейчас она не могла не признаться самой себе, что ей чертовски понравилось целоваться с Драко. Понравилось наблюдать за его волнением, за его трепетом перед ней.       Пожалуй, она хотела большего. Интересно, что бы он сделал, позволь она ему большее?       Лис почувствовала, как дыхание сбивается. Что бы он сделал?       Воображение подкинуло видения юноши, хватающего ртом воздух от нетерпения и жажды. Он бы, наверное, стонал в полный голос, может, хрипло шептал проклятья. Наверняка чертовски сладко было бы наблюдать, как он сходит с ума, стаскивая с нее одежду.       А впрочем, сейчас было совсем не время рассуждать об этом. Сперва необходимо решить куда более важные вопросы. Например, что делать с доверенными ей сведениями. Допустить исполнения плана Драко было нельзя — совершенно исключено. Однако как помочь ему избежать смертельной опасности?       Певерелл поджала губы и взмахнула палочкой, приводя развороченные постели в порядок. А затем стремительно направилась в гриффиндорское общежитие.