Часть 16. Приглашение для слизней (Часть 2/3)

      День выдался пасмурным, хоть и на удивление тёплым для декабря. Узкие улочки Хогсмида были полны студентов, а на пустыре перед спуском к Визжащей хижине толпа третьекурсников с гомоном и визгом играла в снежки.       Гарри, Рон, Гермиона, Лис и присоединившийся к ним Оливер уютно устроились у окна в «Трех мётлах». Друзья с наслаждением потягивали горячий глинтвейн и слушали истории Вуда, который с успехом играл роль ведущего юмористической рубрики.       На очереди была история про их тренера, эксцентричного мистера Фергюсона, которую Оливер пересказывал в лицах. — И тогда он завопил: «Это замечательно, Питерс, что вы повторили легендарный финт Вронского, но позвольте Вам напомнить, что Вы чёртов защитник, а не цирковая обезьяна, и пока вы висели своей бестолковой башкой вниз, нам успели наковырять целых тридцать очков!» — Вуд махнул рукой, изображая гнев. — Тот, кстати, сразу подал заявление о переводе. Теперь он выступает на шоу воздушной акробатики!       Стол взорвался смехом. Даже Гермиона прыснула в кулак, а Гарри и вовсе поперхнулся.       Лис знала, что Поттер настоял сегодня на походе в «Три метлы» не просто так: сюда любил захаживать Слизнорт, и юноша надеялся, что ему представится шанс поговорить с профессором вне школьных стен. И не прогадал: едва их шумная компания ввалилась в бар Розмерты, Певерелл сразу заприметила одутловатое лицо преподавателя за барной стойкой у самой стены и незаметно пихнула кузена в бок. Тот кивнул и первым направился к свободному столику неподалеку. Однако, когда Оливер начал свое шоу, Гарри, кажется, совершенно забыл, что собирался не просто пить глинтвейн, а заняться делом.       Но вскоре, словно по заказу, профессор сам ловко спрыгнул с высокого стула и подошел к ним. — Гарри, мальчик мой! — Рад встрече, сэр, — гриффиндорец вскочил на ноги и нерешительно отсалютовал Слизнорту рукой. — Я тоже! Я — тоже. — Что привело Вас сюда? — О, у нас с «Тремя метлами» настолько длинная история, что даже стыдно признаться. Я здесь бывал еще когда заведение звалось «Один веник», — тут профессор неловко махнул кружкой, жестикулируя, и пролил немного пунша на подскочившую от неожиданности Гермиону. — Оу, гхм... Свистать всех наверх! — сконфуженно отшутился зельевар и тут же поспешил сменить тему: — Послушайте, мой мальчик, я в прежние времена очень часто устраивал званый ужин для отличившихся учеников. Поучаствуете? — Я почту за честь, сэр, — Поттер чуть склонил голову в учтивом жесте.       Слизнорт широко улыбнулся и повернулся к Гермионе и Лис. — Мисс Певерелл, мисс Грейнджер, вы тоже приглашены.       Лис, повторив жест Гарри, склонила голову в благодарном поклоне. Гермиона же нервно одернула намокший от пунша свитер и воскликнула: «Буду счастлива, сэр!». — Превосходно! Ждите от меня сову!— профессор еще раз окинул всех собравшихся взглядом и, наткнувшись глазами на раскрасневшегося Оливера и неуютно ёрзавшего на стуле Рона, добавил: — Рад был повидаться, Уоллинбери и… — Вуд, сэр, Оливер Вуд. — Мистер Вуд, да, гхм... очень приятно! — с этими словами Слизнорт снова вернулся к стойке, на ходу подзывая Розмерту, чтобы та подлила ему в кружку еще напитка. — Что за бред? — Рона явно задело, что его участие в ужине не потребовалось, и теперь он с раздражением сверкал глазами на снова занявшего свое место Гарри. — Дамблдор попросил сойтись с ним поближе. — Это еще зачем?       Поттер быстро посмотрел на Лис, встречаясь с ней взглядами. — Не знаю, — он пожал плечами и изобразил недоумение, — должно быть, это важно, иначе Дамблдор бы не просил.       На этом разговор про званый ужин завершился, снова перейдя в русло весёлых историй. Уизли постепенно расслабился, забыв обиду, и беседа потекла своим чередом.       Спустя некоторое время Вуд украдкой наклонился к Лис: — Слушай, пойдём прогуляемся? Здесь шумно.       Певерелл нерешительно поглядела на реакцию друзей, но те были увлечены спором о том, крепче ли глинтвейн вишневого пунша. Тогда она кивнула. — Конечно.       Заметив, что они уходят, Гарри лукаво подмигнул ей и указал глазами на Оливера. Лис в ответ скорчила рожу и отвесила кузену легкий подзатыльник. В голове шумело от пунша, а на сердце было легко и спокойно.       Был уже вечер, и Хогсмид заметно обезлюдел. По улочкам бродили редкие влюблённые парочки и те, кто не хотел спешить в замок. Оливер и Лис неторопливо шли рядом и болтали о всяких пустяках.       Девушка чувствовала, что Вуд не сводил с неё взгляда. Хотя тот, кажется, и не скрывал этого, то и дело беззастенчиво заглядывая ей в лицо. — Лис, — вдруг серьезно произнёс он, останавливаясь, — ты не проклянёшь меня, если я тебя поцелую? — Не попробуешь — не узнаешь, — усмехнулась Певерелл. Сердце подпрыгнуло в груди от радостного предвкушения — наконец-то он решился!       Осторожно взяв её лицо в ладони, Оливер коснулся её губ своими.       Что ж, это оказалось весьма занятно. Дыхание Вуда сбилось, когда он, с секунду помедлив, углубил поцелуй.       Пожалуй, даже весьма и весьма занятно.       Вокруг них пушистыми хлопьями падал снег, переливаясь в свете фонаря, и Певерелл едва сдержала порыв счастливо рассмеяться — ведь это её первый поцелуй! Но вместо этого она лишь тихо фыркнула, прижимаясь ближе к юноше. — Что? — Вуд отстранился, снова заглядывая ей в лицо. Его щеки едва заметно покраснели, а на щеках проступили трогательные ямочки. Он счастливо улыбался, изучая её глазами.       И Лис, не раздумывая, улыбнулась в ответ. ***       На другом конце улицы, возле лавки с перьями, стоял Драко. Он смотрел на целующуюся парочку расширившимися от шока глазами и забывал дышать от сводящего душу холода. Его сердце, казалось, перестало биться, болезненно замерев.       Малфой увидел их случайно. Они с Блейзом возвращались из магазина «Дэрвиш и Бэнгэ», где покупали средство от исчезающих мокриц. Эти мерзкие твари заполонили в ту зиму все подземелья, и слизеринцы всерьез опасались, что они могут проникнуть в их спальни.       Забини увлек его спором о том, на кого следует ставить в новом сезоне скачек, и Драко вдруг осознал, что проводил этот вечер весьма неплохо.       Теперь же он, не моргая, смотрел, как не пойми откуда взявшийся в Хогсмиде Вуд наклонился к Лис и целовал её, не замечая, казалось, ничего вокруг. Как Певерелл слегка откинула голову назад — позволяя.       Юношу словно разрывало изнутри — одновременно и горячая, удушливая ревность, и ледяная волна шока, замешательства, потери. Забывшись, он попятился и бросился назад, не разбирая дороги. — Драко, ты чего? Подожди! — окликнул его Блейз.       Чувствуя, как боль внутри становится всё больше и нестерпимее, Малфой, сбившись с шага, побежал — чтобы не видеть, не знать больше ничего.       Забини, хмуря брови и озадаченно кусая губу, глядел ему вслед. В начале года Драко уверил их с Тео, что его глупая влюблённость прошла за летние каникулы, и больше кузина Поттера его не интересует. Как бы ни так.       Хмыкнув себе под нос, он напоследок окинул взглядом целующуюся парочку впереди себя и поспешил догонять друга. ***       Драко не помнил, как добрался до подземелий. Ступени мелькали под ногами, как в дурном сне. В голове стоял монотонный гул, в висках болезненно пульсировало, дыхание давно сбилось, а легкие горели от длительного бега. Слизеринская гостиная промелькнула перед глазами неясной тенью: кто-то кивнул ему, кто-то окликнул — но он ничего не слышал. Не видел лиц, не чувствовал ног под собой.       В спальне юноша скинул подбитую мехом зимнюю мантию прямо на пол и обессиленно рухнул на кровать. Долго не шевелился, пытаясь отдышаться и прийти в себя. Он изо всех сил сжимал зубы — то ли от того, как нестерпимо жгло горло после его марш-броска по стылому воздуху, то ли в попытке сдержать рвущийся наружу стон. Казалось, его разъедало изнутри, выворачивало наизнанку от чувств.       Лис с ним.       Она позволила Вуду, она хотела его.       Как зацикленная пластинка в голове сменяли друг друга детали подсмотренной сцены: склонившаяся к Певерелл голова Вуда, одна его ладонь придерживает её лицо, другая — обхватывает талию поверх лисьей шубки. Волосы Лис, в которых тают снежинки. Её рука обвилась вокруг его затылка.       Как раз тогда, когда Драко стал ближе — так близко к ней, как не был никогда!       Он не мог остановить эти видения, хотя с каждым повторяющимся кругом ему становилось всё хуже, всё нестерпимее.       И паршивей всего было то, что он заслуживал этого. Он не имел на неё никакого права. Не после того, как принял Метку. Не после того, как, наложив сегодня на Кэти Бэлл Непростительное заклятие, заставил её доставить Дамблдору ожерелье, которое нашел там же, в Выручай-комнате, и на которое сам навёл темное проклятье. Он убийца и предатель. Он предал директора. Он предал Лис.       Драко резко сел, обхватил голову руками, с силой сжимая пальцы в волосах. Его колотил озноб. Он сам успел осознать, как оказался на ногах — как, пошатываясь словно в бреду, приблизился к стене и изо всех сил ударил кулаком. Глухой, тупой звук не сразу достиг его сознания. Он не почувствовал боли. И потому ударил ещё раз. И ещё. С каждым разом всё отчаяннее и сильнее.       Малфой не знал, сколько времени бездумно колотил каменную кладку. Кровь стекала по руке, оставляла размазанные следы на шершавой поверхности. Костяшки пальцев уже были похожи на алое месиво, но он не мог остановиться.       В комнату вбежал запыхавшийся Блейз. — Драко, чёрт тебя дери! — Забини в изумлении замер. — Мерлин… Что же ты творишь?!       Малфой не видел его, не слышал ничего, кроме глухого стука крови в висках. Он в отчаянии снова впечатал кулак в стену.       Блейз подбежал и перехватил его руки. — Остановись, идиот! — он пытался заглянуть в глаза друга, но тот смотрел сквозь него. — Да Драко же!       Услышав свое имя, Малфой наконец пришел в себя — останавливаясь и с трудом фокусируя взгляд на белом как мел Забини.       Боль в разбитой вдребезги руке пришла резко, словно откровение. — А-а-ах, чёрт! — Драко сложился напополам, прижимая пострадавший кулак к животу. — А-а-а-а! — это было чертовски больно, почти нестерпимо. Так же, как горела сейчас его душа. — Быстрее, нам нужно в Больничное крыло! Помфри даст тебе обезболивающее, — Блейз уже старательно тащил его к выходу из спальни.       Ноги не слушались, а из глаз от боли брызнули слезы. Драко изо всех сил стиснул зубы, чтобы не заорать. — Ну же, пойдём! Давай же! — Блейз настойчиво тянул его на себя. — Пожалуйста, Драко! Она того не стоит!       Малфой вдруг замер и, враз собравшись, зло посмотрел на друга снизу вверх. — Иди к черту, Блейз, ты понятия не имеешь, о чем говоришь! — Я имею понятие — видел, как ты уставился на них, — Забини глядел на него почти отчаянно. — Но ты сейчас ничего не сможешь изменить. Зато ты можешь принять обезболивающее и залечить свою руку. Ну же, Драко, не будь идиотом!       Малфой опустил голову и снова сморщился от боли. — Ну же, давай, — Забини помог ему подняться. — Идём, сейчас тебе станет легче.       Он наконец подчинился.       Едва они вышли в гостиную, неторопливые разговоры сразу стихли, отовсюду послышались испуганные вскрики девчонок. Но Драко даже не поднял глаз.       Путь до Больничного крыла оказался бесконечным — коридоры причудливо кривились в глазах, а ноги то и дело норовили предательски подвернуться. По спине и вискам струился холодный пот, и Драко отчаянно хотелось сдаться — опуститься на пол и прикрыть глаза. Но Блейз упрямо тащил его вперёд, не давая даже привалиться к стене.       В замке было почти пусто. Редкие ученики, всё ещё стекавшиеся в гостиные с субботней прогулки, в ужасе таращили на них глаза и ахали.       Вдруг он смутно — сквозь боль, краем сознания — ухватил мысль, что страстно желал бы, чтобы навстречу им сейчас шла Лис. Как бы она посмотрела на него встревоженно, как бы её сердце сочувственно сжалось. Она бы поняла, что Драко такой же человек, из плоти и крови, как и её чертов Вуд. Что он не убийца сейчас, не монстр. Он просто мальчишка, который попал в страшную ловушку, из которой не было выхода. Малфой осознавал, как это было чертовски жалко и глупо, но он так хотел её сострадания сейчас, что готов был умереть.       Когда они уже почти дошли до лазарета, до его слуха вдруг донеслись взволнованные голоса. Игнорируя подступившую от слабости тошноту, Драко вскинул глаза. Он знал эти голоса слишком хорошо, чтобы не узнать — даже сейчас.       Компания гриффиндорцев в полном составе торопливо следовала по боковой лестнице со второго этажа, где располагалось Больничное крыло. — Это не может быть совпадением, Гермиона! Как вы можете так долго закрывать глаза на то, что происходит?! Это он, я знаю это! Больше некому. — Гарри, не пори горячку. Да, ситуация тревожная: Кэти едва не умерла. Но ведь она жива, и это главное! Я уверена, учителя этого так не оставят — они обязательно найдут того, кто это сделал. Твоя истерика ей не поможет! — голос Грейнджер почти звенел от напряжения.       Малфой не слушал, что они говорят, не мог уловить смысла слов — боль в размозжённых костяшках мешала сосредоточиться. Но зато он смог выхватить взглядом фигуру Лис, появившуюся в арке. В расстегнутой шубе, с чуть влажными от снега волосами и раскрасневшимися щеками, она молча следовала за Поттером, стараясь не отставать. Но гриффиндорец вдруг сам остановился как вкопанный, уставившись на них с Блейзом во все глаза. — Что случилось? — голос Поттера был всё ещё раздраженным после перепалки с заучкой, но в нём явно промелькнула настороженность. — Не твое дело, Поттер, — бросил Блейз и снова потянул Драко за собой.       Но гриффиндорец наставил на них палочку. Драко подумал про себя, что было бы, наверное, славно, если бы он убил его сейчас. Не самый паршивый получился бы конец, если так посудить.       Внезапно узкая рука в широком меховом рукаве протянулась к палочке Поттера и опустила её. Гарри недоуменно повернулся к кузине — она ответила ему предупреждающим взглядом.       Затем Лис направилась к ним.       Если бы Драко мог сейчас, он бы, наверное, расхохотался от осознания, что это было самым быстрым исполнением желания за всю историю существования человечества. Но сил хватило только на горький смешок. — В Больничном крыле никого нет: Помфри отправилась с Макгонагалл в Мунго. Вы же слышали уже, что произошло с Кэти Бэлл? — произнося это, Певерелл встревоженно глядела на разбитую руку Драко и его промокшую от крови рубашку. — Что случилось?       Малфой не мог найти в себе сил соврать. Кроме того, нестерпимая боль мешала связно думать и сказать хоть что-то. Поэтому он просто смотрел под ноги, проклиная себя за то, что несколько минут назад мечтал об этом: стоять перед ней, понимая, что нужно снова лгать и прятаться — потому что правда была слишком стыдной и глупой. Блейз тоже напряженно молчал, на сей раз не спеша приходить другу на помощь. — Что ж, это не так важно сейчас, — Лис, кажется, надоело повисшее молчание и она, развернувшись, направилась назад к лестнице, откуда только что появилась гриффиндорская компания. — Кабинет Помфри открыт, мы найдём обезболивающее и всё необходимое, чтобы залечить рану. Я знаю нужные чары. — Лис, ты с ума сошла?! — Поттер возмущённо вытаращился на кузину, — ты собралась лечить его чёртову руку после того, как он чуть не убил ею Кэти?!       И тут до Драко наконец дошло, о чём был спор. Всё внутри него тревожно сжалось. К счастью, его лицо наверняка не побледнело и не выдало испуга, потому что он и так уже выглядел чертовски паршиво.       Однако дальше случилось неожиданное: Певерелл вдруг резко вскинулась и направила на Поттера палочку. — Не смей. Ты слышишь меня? Не смей говорить то, чего не знаешь наверняка. Ты сам себя слышишь? — её голос вдруг стал ниже, в нём чувствовались напряжение и даже злость. — Обвиняя его без доказательств, ты поступаешь не лучше, чем поступала Амбридж в прошлом году.       С этими словами девушка стремительно направилась наверх, сделав им с Блейзом знак, чтобы следовали за ней. Забини, словно очнувшись, подтолкнул Драко к лестнице, беспрепятственно проводя его мимо тяжело дышащего, красного Поттера и шокированно застывших Уизли и Грейнджер.       Он даже не нашел в себе сил победно усмехнуться. Лишь мимолетной мыслью в висках промелькнуло её имя.