Глава 19. Возвращение в реальность

      Утро началось слишком рано. Драко разбудило тихое постукивание клюва по деревянной двери их спальни. Сперва он хотел проигнорировать звук и просто перевернуться на другой бок, но внезапно закравшаяся в сознание вязкая, смутная тревога не позволила юноше уснуть вновь. — Что за чёрт, — хрипло выругался слизеринец, сонно потирая глаза и всё же нехотя слезая с кровати.       У порога сидел крупный вороной филин с запиской, привязанной к лапе. Птица раздражённо зашипела, когда юноша протянул к ней руки, но не укусила, терпеливо позволяя отвязать письмо. Послание было коротким, без излишеств, а почерк — знакомым до дрожи: ровным, резко вдавленным чернильным пером в тонкий пергамент. "Драко, У нас больше нет времени. Министерство начало официальное расследование по делу Кэти Бэлл. Авроры могут нагрянуть в Хогвартс в любой момент. Я лично завершил настройку шкафа. Он готов. Сегодня представится шанс выполнить Его волю. Подробности при встрече. Жду тебя в переходе к Астрономической башне после отбоя. Сожги письмо, как прочитаешь. С.С."       Малфой судорожно смял пергамент в пальцах. Грудь сдавило, будто кто-то обернул рёбра холодным обручем.       Только не это.       Снейп уже всё приготовил, и у Драко не оставалось ни времени, ни отговорок, ни шанса найти выход из этой ловушки — он должен убить директора сегодня же.       Стараясь унять дрожь, Малфой снова прочёл записку — как будто от этого слова в ней могли измениться. Но, разумеется, вновь увидел там лишь неизбежность и жестокую решимость Северуса. Всё, чего он так боялся, теперь стояло прямо перед ним.       Малфой тяжело осел на кровать, нервно скомкал и сжёг пергамент заклинанием.       Мысль о Лис ударила неожиданно и больно: он снова увидел её лицо перед собой — собранное и строгое, как на Зельях; смеющееся, с искрящимися глазами, как когда Драко удавалось удачно пошутить; и наконец ласковое и уставшее, когда она нежно улыбалась ему, позволяя обнимать себя. Его сердце болезненно сжалось.       Может, пойти к ней прямо сейчас и всё рассказать? О том, что сегодня произойдёт. О том, что он не знает, как жить дальше, если придётся переступить черту.       Но в голове тотчас же прогрохотало строгим голосом Снейпа: «Держи язык за зубами. Один неверный шаг — и ты и твоя семья мертвы».       Драко стиснул зубы: он не мог её предупредить — ведь тогда он предаст мать и отца, подвергнет их смертельной опасности. Лис не сможет больше хранить его тайну — она постарается предотвратить убийство. Он должен выбрать свою семью — он должен предать Лис. От этой мысли по душе словно полоснули кнутом.       Малфой сполз с постели и с силой вцепился руками в волосы, раскачиваясь взад-вперёд. На соседней кровати завозился Тео, просыпаясь — собрав все остатки выдержки и воли, Драко неслышно поднялся и направился в сторону уборной. Сейчас не время. Он не мог допустить, чтобы кто-либо заподозрил неладное. Он должен это сделать — и он сделает. Выбора всё равно не было — зато был приказ.       Он больше никогда не сможет коснуться её — не говоря уже о своих восторженных планах повторить вчерашнее. Казалось, сердцу было больше некуда сжиматься в груди, однако теперь оно словно с треском схлопнулось, оставляя после себя кровоточащую дыру. Ведь это так несправедливо! Вчера он наконец получил то, чего так давно хотел, — и, если бы не задание, теперь мог бы быть самым счастливым человеком на земле!       Драко обессиленно оперся о края раковины, заглядывая в свое отражение в пожелтевшем зеркале. Он словно со стороны наблюдал, как по щекам текут слёзы, а лицо мучительно кривится.       "Я не могу, — сдавленно прошептал он, сглатывая горький ком, — это нечестно!"       Но ответом ему послужила лишь равнодушная тишина. ***       Бесконечная винтовая лестница вилась перед глазами. Каждый шаг отдавался в теле гулом, как удары колокола. Малфой обреченно слушал, как набатом стучит в ушах кровь, как скрипят старые ступени под его ногами, как нервно стучит по рукоятке палочки указательный палец.       Ночной воздух хлестнул по разгорячённой от волнения коже — колючий, обжигающий. Дамблдор тяжело привалился к парапету, подставив лицо ледяному ветру, будто наслаждаясь его недружелюбным холодом.       Он ждал его. — Добрый вечер, Драко, — усталый голос директора не выдавал ничего, кроме привычного спокойствия, — что привело тебя сюда в этот дивный вечер?       Малфой не нашёл в себе сил вымолвить ни слова и лишь упрямо наставил на директора палочку. Он видел, что старик едва стоит на ногах от слабости — Северус оказался прав, и Драко действительно представился отличный шанс убить величайшего волшебника современности сегодня вечером. Однако слизеринец никак не мог заставить себя произнести заветные слова — губы дрожали, а горло онемело. — Ты сомневаешься в себе, Драко, и это вполне понятно. Ведь ты не убийца, — Дамблдор, казалось, не замечал наставленного на него оружия, смотря на юношу вкрадчиво и ласково. — Ты пришёл ко мне, чтобы исполнить волю одного нашего общего знакомого, я полагаю. — Вы знали? — сердце Драко трепетало в груди от страха, но он всё же нашёл в себе силы произнести это. — Я подозревал, — уклончиво ответил директор. — Так чего же ты ждешь? Ночь нынче на удивление холодная, хоть и чарующе прекрасная. Только погляди, какие яркие сегодня звёзды.       Малфой не ответил, пытаясь собраться и унять дрожь. «Ты же знаешь заклинание, ты знаешь, что должен сделать это. Просто произнеси эти два слова, и всё будет кончено», — мысленно уговаривал он себя. Но никак не мог решиться и медлил. — Я должен, — проронил наконец юноша. Голос захрипел и сорвался, но он упрямо продолжил, стараясь перекричать свистящий между шпилей башни ветер. — Я не хочу этого. Но я должен, понимаете?! Должен! Или он убьёт меня, убьёт мою семью!       Лицо Дамблдора было спокойно — Малфою оно даже показалось безразличным. Он не пытался защищаться, рука с длинной узловатой палочкой была опущена вдоль свободного балахона. Старик просто ждал. Ждал, пока Драко сделает выбор. — Знаешь, мой мальчик, в чём прелесть юности? — не дожидаясь ответа слизеринца, директор сразу продолжил: — В том, что перед тобой открыты все пути и двери, и ты волен выбирать, по какому из них двинуться. Но главное — выбрать верное направление, — тут он снова веско посмотрел на юношу сквозь стекла очков и многозначительно замолчал.       Внезапно слизеринцу показалось, что ладонь Дамблдора чуть дёрнулась — это произошло в считанные мгновения, и он не успел отдать себе отчета или обдумать то, что делает. Губы будто сами по себе выкрикнули «Экспелиармус», вызывая сноп белого света и заставляя директора отступить на шаг, а его палочку — отлететь к проёму винтовой лестницы и гулко удариться о каменную кладку башни. Встретив удивленный взгляд прищуренных глаз, юноша резко выдохнул и едва не осел на пол от осознания собственной дерзости. В смятении, он опустил палочку.       В этот момент раздался грохот — дверь внизу распахнулась. Послышались голоса и быстрые шаги. Профессор Снейп резко появился в проёме — как никогда похожий теперь на огромную летучую мышь. За его спиной блестели безумные глаза Беллатрисы и бледнело нервное лицо Долохова. — Вижу, ты привел друзей, Драко, — директор, казалось, не удивился их появлению. — Добрый вечер, мисс Лейстрендж. Северус.       Драко обернулся на них через плечо и отчаянно посмотрел на Снейпа. Тот, не говоря ни слова, стремительно направился к нему, вставая рядом. Слизеринца охватила паника. Он переводил взгляд, который уже туманили слёзы, с Дамблдора на Снейпа, затем на тёмные фигуры других Пожирателей. Настал решающий момент, но юноша чувствовал, что проигрывает внутреннюю борьбу и сдается — он не сможет. — Драко, давай же, — восторженный шёпот Беллатрисы долетел до него будто сквозь плотную пелену.       Малфой снова поднял палочку и сжал её в пальцах. Губы открылись, но вместо заклинания раздался только тихий всхлип. К горлу подступила истерика, мешая дышать. Это был конец, окончательное поражение. Драко закрыл глаза, а его рука дрогнула и вновь опустилась.       На плечо опустились жёсткие пальцы: Снейп оттеснил его и шагнул вперёд, закрывая собой. — Авада Кедавра, — прозвучало в ночной мгле чётко и твёрдо.       Короткая зелёная вспышка осветила площадку Астрономической башни, и директор Хогвартса, пошатнувшись, отступил на шаг, падая назад, за парапет. Дальше Драко ничего не видел и не осознавал: сквозь мутное марево дурноты до него донёсся восхищенный визг Беллатрисы, голова закружилась, а в висках болезненно застучало. Слизеринец хотел опуститься вниз и сжать руками голову, чтобы попытаться унять поднимающиеся откуда-то изнутри рвотные позывы, но его резко потянуло назад — рывком, почти роняя на стылую каменную кладку. Подняв расфокусированный взгляд, Драко обнаружил, что его утягивает за собой Снейп. Ноги будто сами несли юношу, поддаваясь грубой хватке профессора. Он не стал противиться, послушно следуя по темной лестнице вниз.       Он был мертв. Они убили Дамблдора.       Уже почти добравшись до нижней ступени, Малфой отчего-то ощутил жгучее желание обернуться: словно неведомая сила заставила его вскинуть взгляд на злополучную площадку, где его жизнь изменилась отныне и навсегда. Слизеринец вздрогнул: из ниши за лестницей на него с ненавистью глядели глаза Поттера, буквально прожигая его удаляющуюся фигуру из темноты. Если бы не жестокая хватка на его предплечье, он бы, наверное, упал — ноги стали ватными, колени предательски дрогнули от нового сокрушительного удара: Поттер всё видел и винит его, Драко. И он расскажет ей. И Лис тоже возненавидит его — потому что Драко сдался и сделал неправильный выбор. Он стал монстром.       Его душевные метания снова прервал Снейп: заметив оцепенелое замешательство юноши, он, по своему обыкновению, привел его в чувство весьма болезненным тычком куда-то пониже лопаток. Мгновенно очнувшись, Малфой почти бегом последовал за деканом — прочь отсюда, с этой чёртовой башни. Прочь из Хогвартса. Прочь от Лис.       Дыша всё чаще от быстрого шага, он чувствовал, как всё внутри горит и рвётся на куски. Это был конец, и притом самый худший из возможных: он не смог убить директора, и, скорее всего, Тёмный Лорд убьёт его. Он предал свою семью. Но вместе с тем он предал и доверие Певерелл. Паршивей быть просто не могло.        Едва поспевая за удаляющимися в темноту коридоров Пожирателями, Драко не сдерживал злые, обречённые слезы. ***       Лис ждала его, сидя на широком подоконнике и читая огромный том по Чарам предвидения, который привезла с собой из домашней библиотеки. В гостиной никого не было, все гриффиндорцы уже давно отправились спать. Вот-вот должен был вернуться Гарри — они с Дамблдором отправились на поиски того нового крестража, о котором говорил директор. Шёл уже первый час ночи, но она упрямо продолжала читать, хотя глаза слипались. В душе постепенно нарастала тревога: почему так долго?       Поттер вошел тихо, едва заметно пошатываясь. Одежда на нём была мокрой, мантия сбилась, а из свежей царапины на щеке шла кровь. Певерелл встревоженно подбежала к кузену, помогая ему опуститься на диван. Гарри посмотрел на неё — как-то до дрожи мучительно и обречённо — и разрыдался.       Лис сразу всё поняла. Она знала, что этого не избежать — ведь Дамблдор предупреждал их, и уж кто-кто, а они с Поттером не должны были быть шокированы произошедшим. Но она не ожидала, что всё произойдет так быстро.       Девушка склонила голову Гарри к своей груди и ласково провела ладонью по подрагивающим плечам.       Они просидели так не меньше часа — пока Гарри не перестал наконец всхлипывать и трястись. Коротко выдохнув, он поднял глаза на Лис и крепко обнял её. — Я так рад, что у меня есть ты. Обещай, что не умрёшь и всегда будешь со мной, — это прозвучало так по-детски наивно, что Лис непременно бы рассмеялась — если бы не боль и отчаяние, сквозившие в его тихом шёпоте. — Обещаю, родной, — она ещё крепче прижалась к кузену, мягко целуя в висок.       Лис помогла ему снять намокшую мантию и высушить одежду заклинанием, после чего Поттер устроился у её ног, поближе к камину, и охрипшим шёпотом стал рассказывать о произошедшем накануне вечером: о том, как они с директором нашли крестраж, но испытание оказалось почти невыполнимым и довело Дамблдора до истощения; о том, что произошло после, в башне, и о последующей погоне. У него не было ни единого шанса остановить Пожирателей, и гнался Гарри за ними, не помня себя, скорее от сжирающих его горя и боли, чем действительно в попытке помешать им уйти. Поттер, как и Лис, знал, что это неизбежно, но оказался не готов к тому, что это окажется так мучительно.       Еще Гарри рассказал ей, что Драко не смог. Что тот уже опускал палочку, когда вмешался Снейп. — Он не смог, Лис. Он не убил его — и значит, всё было напрасно. Жертва директора была напрасной — Малфой не выполнил задание, — юноша в отчаянии поднял на кузину глаза, но тут же нахмурился, заметив, как вытянулось и побелело лицо Певерелл. — Что с тобой? — Ты думаешь, теперь Он убьёт Драко? — сердце Лис, казалось, упало куда-то вниз, а в душе стремительно разрастался страх. Она перестала перебирать волосы Поттера и теперь изо всех сил сжимала край кресла — так сильно, что ткань едва слышно заскрипела под её пальцами. — Почему ты спрашиваешь, Лис? Какое это теперь имеет … — и тут гриффиндорец шокированно расширил глаза, едва не закашлявшись от внезапно поразившей его догадки. — Только не говори мне, что ты в него влюбилась! — Хорошо, не скажу, — девушка попыталась улыбнуться, но губы предательски задрожали, а по её щекам заструились горячие слёзы. — Лис, это же Малфой! — Гарри, казалось, успел забыть про свою боль, недоверчиво заглядывая теперь в лицо кузины. — Ты не могла… — Я не влюбилась в него. Но это я виновата, Гарри. Это я наговорила ему этот чёртов бред про то, что он может сделать правильный выбор. И теперь Дамблдор всё равно мертв, но Драко тоже убьют, — Лис невидяще смотрела на огонь, потрескивающий в камине.       Она не могла справиться с нахлынувшими лавиной эмоциями. До этого её не посещала мысль, что Малфой может не справиться. Девушка наивно верила, что всё пойдет по написанному директором сценарию без единой заминки. Она ведь знала по план Дамблдора — вот только глупой, легкомысленной Певерелл не хватило ума сообщить об этом Драко. Чтобы тот в решающий момент не послушал её высокопарной проповеди про то, как хорошо выбирать светлую сторону. И теперь его убьют из-за этого. И виновата в этом лишь она одна. Певерелл стало трудно дышать из-за стремительно подступавшей истерики. — Лис, я не понимаю. Ты сказала, что это просто глупая вечеринка у Слизнорта и что ты согласилась, только потому что тебе стало жаль его из-за разбитой руки! Ты серьёзно сейчас?! Ты понимаешь, о ком ты говоришь?! Это же Малфой! Чёртов Малфой! Какое нам вообще может быть дело до того, жив он или нет?!       Поттер вскочил на ноги и стал нервно расхаживать по гостиной. — Гарри, я пойду спать. Мне кажется, мы не сможем услышать друг друга сейчас. Давай вернемся к этому разговору, когда будем готовы? — Лис говорила медленно и надсадно, голос подрагивал и то и дело срывался на хрип.       Он кивнул и, больше не оглядываясь на кузину, почти бегом направился в спальню.       Лис откинулась на спинку кресла, закрыла лицо руками. И, едва шаги кузена затихли наверху, разрыдалась в полный голос, больше не сдерживая себя.