Глава 34. Хождения по мукам

      Драко сходил с ума.       Вот уже месяц он почти не выходил из своей комнаты — то обессиленно лёжа на кровати, то нервно меряя помещение шагами и ведя ожесточённый спор с самим собой.       Отличный план, который они наметили было с отцом, с треском летел под откос с появлением на горизонте Нотта. Малфой не знал, что предпринять: написать Певерелл он не мог; найти её и поговорить — тем более. Это было бы слишком опасно, особенно сейчас — когда Лис скрывалась вместе с Поттером.       С другой стороны, — пытался успокоить он себя, — Тео тоже был далеко от неё, и тоже вряд ли стал бы писать. Его отец был Пожирателем, причём весьма приближенным к Тёмному Лорду, и он не упустил бы шанса выслужиться перед господином. Тем более, если учесть, какими паршивыми были отношения между Тео и его папашей.       Однако эти мысли не могли унять бьющуюся в его груди тревогу. После разговора с Ноттом он понял, что тот ни за что не отступится от Лис, и будет добиваться её всеми правдами и неправдами. Слушая его тогда за столом, Драко буквально узнавал в словах приятеля самого себя. А сам он был готов идти до конца — с небольшой оговоркой: в этом противостоянии их шансы были чертовски сильно неравны. Ведь Тео не был Пожирателем, и в случае, если Волдеморт проиграл бы войну, сукин сын абсолютно ничего бы не потерял. Даже своего состояния — потому что оно принадлежало его матери, которая давным-давно сбежала от отца Теодора и не появлялась в Лондоне вот уже несколько лет. Семью же Драко и его самого… лучше было даже не начинать думать об этом.       Слизеринец, уже в который раз за день, отчаянно ударил кулаком в стену, снова сбивая переставшие было кровоточить костяшки пальцев.       Малфой был в ловушке, из которой не было выхода, кроме как ждать: что Тёмный Лорд не победит, и Певерелл останется жива; что после войны их семью не станут преследовать или что отец Лис поможет им бежать; что сама Лис не захочет быть с Ноттом, потому что выберет его, Драко. А выберет ли она вообще? Может, Певерелл просто поддалась мимолетному порыву, и сблизилась с ним только потому что ей захотелось попробовать что-то новое? Кроме того, с Драко Лис всегда была той, кто вытаскивает его задницу из разного рода проблем: она залечила его руку и успокоила — тогда, в Больничном крыле, — убедила, что он не убийца и не монстр; помогла сбежать с неудачного рейда; терпела боль, когда он жадно брал её в том пустом классе — позволяя ему раствориться в его собственных чувствах и ощущениях. А что он сделал для неё? Вечно ныл и клянчил внимание? Рассказывал о злоключениях собственной судьбы? Он вёл себя с ней как жалкое ничтожество, которое Лис не известно по каким причинам вообще согласилась терпеть рядом с собой хоть какое-то время.       Юноша ощущал почти физическую боль, когда думал об этом. Но ещё больнее было другое: сильным с Лис был Нотт. Он помог, когда ей это было необходимо. И, судя по формулировкам Тео, тот случай был не единственным. Тео ничего не требовал взамен: просто давал то, что могло ей потребоваться прямо здесь и сейчас, и уходил. Чертов сукин сын.       Драко всё больше ощущал себя эгоистом и слабаком.       А что будет, если она вообще не выживет? Сердце слизеринца болезненно сжималось, когда эта мысль в очередной раз приходила ему в голову, но он останавливал себя: Лис выживет — обязательно. Потому что он будет знать о всех готовящихся нападениях и спасет её, пусть даже ценой своей жизни. Сделает для неё всё, что сможет. И там ему уже будет всё равно, останется она с Тео или нет. Главное, чтобы Певерелл была жива и счастлива.       По такому замкнутому кругу его разум блуждал вот уже который день подряд, и Малфой понятия не имел, как заставить назойливый внутренний голос замолчать. ***       Уже два часа они сидели за столом в кухне и вели спор, который ещё сорок минут назад успел зайти в тупик. — Гарри, мы теряем время за этим бесполезным разговором, — устало отмахнулась от гриффинддорца Певерелл. — Я уверена, что смогу. И тогда мы узнаем, что это за предметы. Мы приблизимся к победе над Ним настолько, насколько близко не был никогда и никто, даже Дамблдор. — Нет, — отрезал Поттер. — В сто первый раз я тебе это говорю: нет, Лис, мы найдем другой способ. После попытки с фальшивкой ты пролежала без сознания больше суток. А то была просто пустышка, в которой даже не было магии! — Гарри, — девушка заглянула кузену в глаза, — я прекрасно осознаю, на какой риск собираюсь пойти, но ведь ради этого момента я вообще начала всю эту историю с активным предсказанием. Это моя роль в этой войне! Ты — должен убить Его, как сказано в Пророчестве. А я — должна помочь тебе найти крестражи. — Да мне наплевать, зачем ты это начала! — вспылил юноша. — Ты — моя сестра. И я не позволю тебе рисковать собой. Цель, даже такая важная, не оправдывает этого. Мы найдем другой способ! — Какой? — поджала губы Грейнджер. — У нас больше ничего нет, Гарри. Ни единого следа, ни малейшей зацепки. Мы в тупике! — Гермиона, ты понимаешь, о чём говоришь? Тебе совсем плевать на неё, да?! — голос Поттера уже охрип и то и дело срывался на угрожающее шипение, но гриффиндорец упрямо продолжал, словно не замечая этого: — Лис и Сириус — это моя единственная семья! Семья, понимаете? — Гарри, — Лис сжала пальцами виски: разговор в очередной раз пошел по тому же кругу; — что ты предлагаешь? Ждать? Сколько? — Я не знаю. Не знаю! — юноша в отчаянии вскочил со стула и почти бегом пустился к окну — словно стараясь сбежать от выжидающе глядевших на него товарищей. — Знаете, пока мы тут спорим, время уходит, — неожиданно зло проронил Уизли. — Люди пропадают каждый день, Гарри. И это тоже члены чьих-то семей. Я вообще не понимаю, почему мы до сих пор это обсуждаем. Это будет тяжело для Лис, но она поправится! У неё чертовски сильная магия — она не даст ей загнуться!       Поттер не ответил и даже не повернулся к другу, мрачно разглядывая садящееся за горизонтом солнце. Рон посчитал это хорошим знаком и продолжил: — К тому же, чем раньше она это сделает, тем быстрее восстановится. Хорошо бы успеть до свадьбы Билла и Флёр, — юноша неловко усмехнулся, — а то мы своими грустными минами испортим брату событие всей жизни. — Ты сейчас серьёзно? — Гарри медленно повернулся, а его голос сорвался на зловещий шёпот. — Свадьба? Свадьба, блять?! Ты реально сейчас переживаешь о чёртовой свадьбе, когда на кону стоит жизнь Лис?! — Не делай из меня виноватого! — тотчас вскинулся Рон. — Да, я переживаю о свадьбе! Потому что в мире есть не только война и Лорд, но и ещё кое-что важное. Тем более, — он невесело усмехнулся, — что бы ты там себе ни внушал, у нас нет другого выхода.       Не говоря больше ни слова, Поттер бросился к другу, норовя ударить. Но Гермиона и Лис среагировали мнговенно — перехватывая разъяренного юношу и не давая ему вырваться. Тот дернулся было, но девушки держали крепко. — Да как ты можешь так говорить?! — в голосе гриффиндорца отчётливо проскользнуло отчаяние. — Это может убить её! — Гарри, я не думаю, что это меня убьёт, — Певерелл старалась говорить спокойно, чтобы не вывести ситуацию в новый конфликт. — Точнее, я уверена, что это не убьёт меня. Я переживаю лишь о том, кем я очнусь. Насколько сильнее станет родовая магия. Потому что … — тут она замялась, нерешительно кусая губу. — Потому что? — Гарри обернулся к ней, нервно выпутываясь из цепкой хватки.       Лис увидела, как взгляд Гермионы вмиг стал встревоженным, а Рон недоверчиво прищурился. — Я всё никак не могу забыть тот случай с внушением, — Лис опустила глаза. — Признаться честно, тогда мне стало чертовски страшно. Ведь я не контролировала магию — напротив, это она словно подсказывала мне, что делать. Как будто неуловимо говорила со мной, направляла. И я отчего-то не решалась ей перечить.       На кухне повисло напряжённое молчание. Девушка поджала губы, но затем тихо выдохнула и продолжила: — Это глупо, наверное, ведь все в моем роду, у кого был Дар, пользовались им, и всё было в порядке. Но, может, я просто слабее их всех, и мне трудно сопротивляться. Потому что, почувствовав силу этой магии на себе, её влияние, я стала бояться, что она поглотит меня, мою душу. Как и произошло с одним из сыновей Игнотуса, моим далеким предком, — последние слова девушка произнесла почти шёпотом. В горле пересохло. Она и правда чертовски боялась. — Лис, ты должна понимать, что Игнотус и первые его потомки были почти мифическими созданиями. То, что дошло до наших времен, тысячу раз переписано и приукрашено. Сама же говорила, что это что-то вроде сказки на ночь. — Да, Герм, я знаю. Кроме того, я понимаю, что у нас не так много вариантов, чтобы сомневаться сейчас, — отозвалась Певерелл. — Поэтому я намерена воспользоваться Даром, а с последствиями будем разбираться по мере поступления. Но, что бы ни произошло, я хочу, чтобы вы помнили, что я вас всех очень люблю. — Не говори ерунды, Лис. Мы будем рядом и не оставим тебя, чтобы ни случилось,— тон Грейнджер был взволнованным и неуверенным: девушка словно спешно старалась взвесить все «за» и «против» намерения подруги. Но Гермиона всё еще помнила, что они не располагали сейчас роскошью выбора, поэтому следовало использовать единственный имеющийся в наличии шанс. И спустя пару мгновений она решительно добавила: — не бойся, мы справимся. — Отлично, наконец-то этот чёртов лёд тронется, и мы начнем делать хоть что-то, чтобы выиграть войну, — Уизли, казалось, старался скрыть свое волнение за напускной грубостью.       Гарри же тихо выругался себе под нос и, больше не глядя на друзей, стремительно вышел из кухни.