Часть 1

Хогвартс не менялся. Все те же говорящие портреты, шепчущие за спиной, парящие свечи и призраки, просачивающиеся сквозь стены. Для Гарри Поттера это было похоже на возвращение домой, в место, где время текло иначе. В двадцать два года он чувствовал себя одновременно и взрослым мужчиной, и тем самым мальчишкой, который боялся пророчества и Темного Лорда. Теперь он вернулся по приглашению Альбуса, который, к счастью, все еще был жив и полон сил, на должность преподавателя Защиты от Темных Искусств. Постоянную позицию. Альбус, сидя в своем кабинете за леденцом, сказал, что с него хватит одного Поттера на эту должность, и теперь школа под надежной защитой. Он стоял в своем новом кабинете, примыкающем к классу Защиты, и разбирал книги, когда дверь открылась без стука. Тот самый стремительный, точный шаг, который он узнавал с замиранием сердца. — Гарри, вот расписание твоих занятий на первую неделю, — прозвучал ее голос. Голос Минервы Макгонагалл. Гарри обернулся. Серебристые волосы были убраны в ее фирменную тугую прическу, изумрудные мантии лежали безупречно, а взгляд из-под очков в роговой оправе был таким же острым, как и десять лет назад. — Профессор Макгонагалл, — кивнул он. — Минерва, Гарри, — поправила она, протягивая ему пергамент. — Мы коллеги теперь. Надеюсь, ты не будешь устраивать в классе таких же представлений, как некоторые твои предшественники. Ее губы тронула едва заметная улыбка. Бабушка, смотрящая на повзрослевшего внука. Гордая, строгая, но в глубине глаз — теплое, почти родственное чувство. Именно это и сводило Гарри с ума. — Постараюсь, — выдавил он. В этот момент она подошла ближе, чтобы указать на что-то в расписании. И его накрыло. Запах. Ох… это запах , такой знакомый и родной.. Чистый, едва уловимый аромат мыла, смешанный с чем-то неуловимо женственным, терпким, как выдержанное вино. Это был не парфюм. Гарри непроизвольно закрыл глаза, погружаясь в этот аромат. Вспышки воспоминаний пронеслись перед ним: как она стояла перед ним, защищая от Лорда, как плакала, держа на руках его якобы безжизненное тело, как хлопала в ладоши, когда он поймал снитч. И всегда, всегда он ловил себя на том, что его взгляд задерживался на строгом изгибе ее тела, на неожиданно нежных руках, на упрямом подбородке. Он смотрел жадными, голодными глазами, которые жаждали не воспоминаний, а чего-то настоящего. Телесного. Он не был извращенцем. Его не возбуждал возраст. Его возбуждала она. Ее абсолютная, пугающая компетентность. И этот запах, который сводил его с ума, заставляя кровь приливать к лицу и ниже. — Гарри? Ты меня слушаешь? — ее голос вернул его к реальности. Он резко открыл глаза, чувствуя, как горит лицо. — Да, простите. Просто… устал с дороги. Минерва изучающе посмотрела на него, затем кивнула. — Отдохни. Занятия начинаются завтра. И, Гарри… — она уже была в дверях, — рада, что ты вернулся. Дверь закрылась. Гарри тяжело опустился в кресло, проводя рукой по лицу. Он снова почувствовал ее запах, прилипший к воздуху. Он вдыхал его, как наркоман, снова закрывая глаза в немом экстазе. Он не мог сказать. Не мог признаться. Как он скажет легенде, женщине, которая была для него фигурой матери, бабушки и командира одновременно? Она, которая после войны, казалось, окончательно отрешилась от всего «мирского». Ее мир состоял из учебных планов, факультетских кубков и благополучия Хогвартса. Любовь, страсть, телесные утехи — все это было для нее слабостью, глупостью, отвлекающим фактором. Она относилась к нему с теплотой, но это была теплотка пледка и чашки чая у камина. А ему грезилось иное. «Будь проклят этот запах», — прошептал он в тишине кабинета, все еще чувствуя его на своем языке. А в коридоре Минерва Макгонагалл шла к своему кабинету, ее лицо было задумчивым. Она заметила его странное поведение. Его покрасневшие щеки. Его закрытые глаза. Она не была наивной. Она видела, как на него смотрят некоторые молодые ведьмы на преподавательском собрании. «Бедный мальчик, — подумала она, поправляя очки. — Наверное, влюбился в кого-то из старшекурсниц. Какая головная боль». И, мысленно составив план превентивной лекции о профессиональной этике, она пошла дальше по своим делам. Совершенно не подозревая, что буря, бушевавшая в сердце ее молодого коллеги, была целиком и полностью о ней. ВЕЧЕР Дамблдор попросил их обсудить планы по работе. Комната была знакомой: стопки книг, пергаментные свитки, лёгкий запах чернил. Минерва сидела за столом, её мантия слегка расстёгнута у воротника, открывая бледную кожу шеи. Гарри сел напротив, стараясь не смотреть слишком пристально. —Гарри, — сказала она мягко, —Хогвартсу нужен ваш опыт. Он кивнул, но его разум был далеко. Когда она наклонилась, чтобы подвинуть пергамент, он уловил тот запах — её кожу, близкую, тёплую. Его глаза закрылись на миг, тело напряглось. —Да, профессор,— пробормотал он, голос хриплый. Они работали часами. Минерва объясняла отчетливо , её перо скользило по бумаге. Гарри помогал, но каждый раз, когда их руки случайно соприкасались — всего на миг, — электричество пробегало по его телу. Он представлял, как касается её по-настоящему: проводит пальцами по её шее, расстёгивает мантию, открывая то, что скрыто. Её тело, зрелое и сильное, под его руками. Он фантазировал о том, как она отзывается — не как бабушка, а как женщина, которую он желал годами. Его дыхание участилось, и он сдвинул ноги под столом, скрывая возбуждение. Но Минерва ничего не замечала. Её мир был лишён таких желаний. — Вы выглядите уставшим, Гарри. Может, отложим на завтра? — спросила она заботливо, как всегда. Он кивнул, вставая. — Спокойной ночи, профессор. НОЧЬ В ГОСТЕВОЙ Гарри не спал. Он лежал, уставившись в потолок, и позволил фантазиям взять верх. В его уме Минерва была другой — страстной, жаждущей. Он представлял, как входит в её кабинет поздно ночью, запирает дверь. Она смотрит на него удивлённо, но он не даёт ей говорить. Его руки на её талии, губы на шее. Запах её кожи заполняет его, и он стонет, прижимаясь ближе. Мантия падает, открывая тело, которое годы сделали только красивее: полные груди, изгибы бёдер. Она сопротивляется сначала — “Гарри, нет, это неправильно” — но его поцелуи, настойчивые и голодные, ломают барьеры. В фантазии он опускается на колени, целуя её живот, спускаясь ниже. Её руки в его волосах, не отталкивая, а прижимая. “Пожалуйста,” — шепчет она, и это слово разжигает огонь. Он раздвигает её ноги, язык касается её, пробуя вкус — солёный, мускусный, реальный в его воображении. Она изгибается, стонет тихо, её возраст только добавляет глубины: опыт, который она никогда не показывала. Гарри входит в неё медленно, чувствуя, как она обхватывает его, тесная и горячая. Их тела двигаются в ритме, годы разницы стираются в экстазе. Он целует её груди, соски твердеют под его губами. “Минерва,” — бормочет он, ускоряясь, пока она не кричит, сжимаясь вокруг него. Он кончает внутри, заполняя её, и они лежат, сплетённые, потные и удовлетворённые. Но реальность возвращалась.