Часть 8

Тишину цветочного магазина «Яманака» нарушил резкий звук колокольчика над дверью. На пороге, будто тень, застыла Хинаты Хьюго. Её обычно прямая осанка была ссутулена, а лавандовые глаза, широко раскрытые, смотрели в пустоту. — Ооо, Хината! Привет! — Ино, хозяйка магазина, с удивлением оторвалась от горшков с рассадой. Подруга редко заглядывала сюда в выходной, да и вид у неё был... потерянный. — Привет, — голос Хинаты прозвучал тихо и тревожно, словно эхо. — Решила мне прийти помочь? — спросила Ино, стараясь звучать бодро, хотя внутренне насторожилась. — Да-а, — ответила Хината, почти без интонации. — Хорошо! Собери, пожалуйста, букет из белых лилий для заказа, — попросила Ино . Хината покорно кивнула и направилась к холодильнику с цветами. Её движения были медленными, автоматическими. Она выбирала идеальные бутоны, обрезала стебли, но её мысли витали далеко отсюда. Далеко от аромата зелени и цветов, в памяти о грубых прикосновениях и стыде, который жёг изнутри сильнее любой физической боли. Она не заметила, как острый край флористического ножа соскользнул и впился в подушечку её пальца. — Ай! — Хината! — Ино мгновенно была рядом. Она бережно взяла руку подруги и увидела глубокий порез. Капля крови, алая и яркая, упала на ослепительно белый лепесток лилии, расплылась, окрасив его в тревожный, кроваво-красный цвет, лилия стала кровавой . Зрелище было жутковато-символичным. — Всё хорошо, сейчас вылечу, — Хината положила свою ладонь на рану. Зелёное свечение медицинского ниндзюцу окутало палец. Она, недавно окончившая медицинскую академию, справилась быстро и аккуратно. — Готово. Когда последний заказ дня был выполнен, Ино заварила два чайника: один — улун для себя, другой — ромашковый, успокаивающий, для Хинаты. — Хината, иди пить чай! — позвала она. Подруга пришла и села напротив, словно марионетка. Её пальцы бесцельно обвивали тёплую чашку. — Хината, ты сегодня какая-то... не здесь. Грустная и уставшая. Что-то случилось? Даже в выходной пришла ко мне работать, — мягко начала Ино, наливая чай. Молчание затянулось. Хината, не поднимая глаз, шепотом произнесла: — Мне трудно говорить... — Что? — Ино наклонилась, стараясь расслышать. — Я... я переспала с Итачи, — слова вырвались наружу, тихие и разбитые. — И всё тело... всё ломит. Ино замерла, чайник застыл в воздухе. Она видела, как губы подруги задрожали, как глаза наполнились влагой от унижения и боли. — Так не плакать, — голос Ино стал твёрже. — Он что, взял тебя силой?! Скажи мне! — Я не помню... ничего толком. Была пьяна ... Но всё так болит. Очень сильно. И тело такое усталое, — Хината нервным движением оттянула ворот водолазки, открыв взгляду Ино множество тёмных засосов на шее и ключицах. Ино ахнула. Она знала, что Итачи Учиха — не ангел, замкнутый и холодный, но чтобы быть настолько грубым, жестоким... — Вот урод, — выдохнула она с яростной горечью. Хината лишь бессильно кивнула. — Всё, успокойся, — Ино встала и принесла из аптечки обезболивающее. — Вот, это поможет. И оставайся здесь, сколько захочешь. — Спасибо тебе большое, — прошептала Хината, глотая таблетку. Ино, не желая больше мучить подругу расспросами, вскоре уговорила её отправиться домой, чтобы отдохнуть в тишине. Проводив Хинату, Ино с силой принялась протирать стойку. Как же она ненавидела грубых, бесчувственных мужчин! Почему Хината, всегда связывается, только с такими, как Ино вспомнила, того урода, который причинил Хинате боль, из-за этого ей пришлось уехать заграницу. И в этот момент её мысли невольно обратились к Саю. Хоть он и казался порой холодным и странным, на самом деле он был настоящей душкой, внимательным и преданным. Ей так хотелось рассказать Хинате, что они начали встречаться, но сейчас было явно не до того.

***

С того дня прошла неделя. Хината жила в  как призрак, избегая любых возможных встреч с мужем. Его отсутствие было ей только в радость. Она сидела в своей комнате, укутавшись в плед, и пыталась читать, но слова расплывались перед глазами. Тишину нарушил тихий стук в дверь. — Госпожа Хината, вам почта, — почтительно произнесла Шизуне. — Ладно, положи на стол, — не оборачиваясь, ответила Хината. — Но, госпожа, посыльный настаивал, что это очень срочно и лично в ваши руки. Хината с лёгким любопытством обернулась. Может, из больницы? Наконец-то ответ на моё заявление о приёме на работу? Прошло так много времени с тех пор, как она отправила документы, работа ей уже не нужна. Она взяла плотный конверт из рук Шизуне. На первой странице, выведенным изящным, чужим почерком, стояло: «Для моей дорогой Хинаты». Сердце её ёкнуло. Разве официальные учреждения так обращаются? Дрожащими пальцами она вскрыла конверт и вытащила стопку листов. Верхний был пуст. Перевернув его, она увидела заголовок, от которого кровь застыла в жилах: «Первая часть Договора о брачном союзе между Итачи Учихой и Хинатой Хьюгой». Она читала. Сначала медленно, потом всё быстрее, её глаза бегали по строчкам, выхватывая ужасающие детали: суммы, территории, политические обязательства. С каждым словом зрачки её расширялись всё больше, пока почти не поглотили бледную радужку. Тело похолодело, а внутри закипела молчаливая, всепоглощающая ярость. — Что-о? — прошептала она в пустоту. Не думая, не дыша, она схватила документы и стремительно вышла из комнаты. Её шаги, быстрые и твёрдые, гулко отдавались в пустынных коридорах особняка. Она не постучала. Она просто распахнула тяжёлую дверь его кабинета. Итачи сидел за массивным столом, погружённый в бумаги. Он поднял глаза и сразу увидел — увидел бледное, искажённое гневом лицо, сжатые кулаки и тот самый злополучный договор в её руке. Спокойствие, которое он так тщательно культивировал, дало первую трещину — в его тёмных, непроницаемых глазах мелькнуло удивление. Хината подошла к столу и с силой швырнула листы перед ним. — Что это?? — её голос, низкий и дрожащий, сорвался на крик. — Ты меня обмануть вздумал?! Итачи взглянул на договор, затем на неё. Мысли лихорадочно работали: Откуда? Как? — Отвечай! — она врезала ладонью по столу, и от гула зазвенела хрустальная чернильница. — А-а-а! Он молчал, наблюдая, анализируя, пытаясь взять под контроль ситуацию, которая уже вырвалась из-под контроля. Он видел, как нарастает буря в её глазах, и понимал — сейчас будет взрыв. — Договор о нашем браке, — наконец произнёс он, и его голос прозвучал неприлично спокойно на фоне её бури. — Почему ты не сказал про это? — она не отводила пылающего взгляда, ткнув пальцем в ту самую, роковую строку. — Почему не сказал, сколько мой отец заплатил за этот «брак»? Чтобы Итачи Учиха женился на его дочери? Мой собственный отец... продал меня. Итачи смотрел на неё, и в его холодной аналитической ясности родилось понимание: сейчас она либо взорвётся от ярости, превратившись в ураган, либо сломается, и тогда хлынут слёзы. Он подготовился к обоим вариантам, но не был готов к той дикой, животной боли, что читалась в каждом её вздохе. — Ты всё знал! — голос Хинаты не дрожал теперь — он звенел, как лезвие. Её лавандовые глаза, обычно напоминавшие спокойное утро, теперь пылали закатным пожаром. — Я была просто товаром, который твой клан выкупил оптом?! Он оставался недвижим, его лицо — бесстрастной маской великого актёра. Лишь глубокая тень, промелькнувшая в бездне его взгляда, выдавала внутреннее напряжение. — Договор был необходим для укрепления союза между нашими кланами, — произнёс он, и каждый звук был отточен и холоден, как клинок. — Твоё положение, твоя безопасность, стабильность — всё было оговорено и гарантировано. — Оговорено?! — она резко шагнула вперёд, так близко, что почувствовала исходящее от него холодное спокойствие. Её пальцы впились в края стола. — Меня продали! Как вещь на рынке! А ты... ты просто молчал и принимал «доставку»? Думал, я так и буду наивно верить в сказку? Смиренно играть роль благодарной, купленной невесточки?! — Ты не купленная невеста, Хината, — его голос оставался ровным, но в нём появилась стальная нотка. — Ты — наследница главной ветви клана Хьюга. Этот союз укрепляет твою позицию. — Не прикрывайся титулами! — она закричала, и слёзы гнева наконец вырвались, — Здесь! Чёрным по белому! Сумма, за которую меня оценили! Золото, земли, доступ к архивам... Всё имеет свою цену, да, Итачи? И моя — вот она, аккуратно прописана внизу, под изящной подписью моего отца! Он медленно выдохнул, и этот звук был едва слышен в напряжённой тишине кабинета. — Этот договор — не просто бумага. Это гвоздь, скрепляющий хрупкое перемирие. Твои чувства... — он сделал едва заметную паузу, — были переменной, которую не могли предусмотреть. — Переменной? — Хината издала короткий, надломленный смешок, в котором звенели осколки разбитых иллюзий.  Он продолжал молчать. Его ледяное спокойствие было стено́й, о которую разбивались её слова, и от этого её ярость лишь раскалялась докрасна. — Почему ты не отрицаешь? — её голос внезапно сорвался на шёпот, хриплый и полный отчаяния. — Почему не оправдываешься? Кричи на меня! Докажи, что я ошибаюсь! Скажи хоть что-нибудь! Он поднял на неё взгляд, и на мгновение, всего на одно короткое, предательское мгновение, в его глазах мелькнула невыносимая тяжесть — Отрицать факты бесполезно. Они — самая упрямая вещь на свете. А оправдания... оправдания ничего не изменят, Хината. Это стало последней каплей. Ярость, смешанная с болью и унижением, перехлестнула через край. В её глазах что-то щёлкнуло. — Я ненавижу тебя! — вырвалось у неё. Она схватила первую попавшуюся под руку вещь — тяжёлую перьевую ручку с массивным серебряным пером, лежавшую на его столе, — и со всей силы ткнула ею ему в грудь. — Ненавижу этот договор! Ненавижу свой клан! Ненавижу всё это! Ты слышишь, Итачи?! Я отказываюсь! Я не буду частью этой гнусной сделки! Я требую развода! Слово «развод» повисло в воздухе, и случилось нечто неожиданное. Спокойствие Итачи, та самая непробиваемая стена, дало трещину. Он не закричал, не двинулся с места, но всё его существо словно сорвалось с невидимой цепи. Холод в его глазах сменился чем-то тёмным, абсолютным и пугающим. — Бейся, — сказал он тихо, но так, что мурашки побежали по коже. Его рука молниеносным движением схватила её запястье, — Бейся сколько хочешь дорогуша. Но развода... никогда не будет. И даже не смей думать об этом. Его тон, всё так же ровный, но теперь пронизанный железной, не допускающей возражений волей, стал последней точкой. Вырвав руку из его хватки, Хината, задыхаясь от рыданий, которые уже подступали к горлу, от ярости, от бессилия, резко развернулась и выбежала из кабинета, с такой силой хлопнув дверью, что с полки упала хрустальная статуэтка. Итачи остался один в гробовой тишине. Медленно, почти механически, он достал из груди свою перьевую ручку. Острый наконечник пробил ткань и оставил небольшую, но кровавую рану. Алый цвет уже расплывался по белоснежной ткани. Он отложил ручку в сторону, не обращая на рану внимания, и взял в руки договор, разглядывая знакомые печати и подписи. Его внешнее спокойствие было тяжёлым плащом, под которым бушевал ураган иных эмоций — ярости, разочарования, и чего-то ещё, более сложного и опасного. Но мир, хрупкий и вечно балансирующий на лезвии ножа, всегда требовал своей кровавой цены. Даже если платить приходилось чужим, невинным сердцем. — Сай ! — его голос, холодный и чёткий, разрезал тишину. Через мгновение в кабинете появилась он . Его опытный взгляд сразу же отметил кровавое пятно на рубашке хозяина. — Господин! У вас рана! Немедленно нужно... — Это неважно, — Итачи, даже не взглянув на рану. Его глаза были прикованы к договору. — Откуда  Хината узнала об этом? Первую часть договора я скрыл особенно тщательно. Сай побледнел и опустила голову. — Господин Итачи, клянусь, я ничего не говорил! Госпожа... она сама ничего не знала. Если только... — он запнулся — Если только её брат, — закончил за него Итачи, и его взгляд стал ледяным. — Ведь я заплатил ему весьма щедро за его молчание. Похоже, он решил, что можно получить больше, сыграв против меня. Вправду, промелькнуло у него в голове. Кроме меня, только Неджи знал все детали. Не теряя ни секунды, Итачи вышел из-за стола. Прибыв в поместье Хьюга, он, не удостоив охрану ни взглядом, ни словом, направился прямиком в кабинет Неджи. Дверь открылась без стука. Увидев Итачи, его белые глаза расширились от удивления. Он не успел и слова вымолвить. Итачи был рядом в два шага. Рука, быстрая, как молния, вцепилась в воротник его кимоно. Удар кулаком пришёлся точно в челюсть, отбрасывая Неджи назад на колени. Итачи навис над ним, держа перед его лицом смятый договор. — Твоя работа? — голос Итачи был низким, шипящим, в нём клокотала сдерживаемая ярость. — Нет, Итачи, — Неджи вытер кровь с губ, его взгляд был искренне ошарашенным. — Клянусь кланом, я ничего не говорил сестре. Мне незачем это делать! Итачи изучал его лицо, ища следы лжи. И, кажется, не находил. Но уверенности не было. — Хорошо, — наконец произнёс он, отпуская хватку и выпрямляясь. — Но если я узнаю, что это был ты... то тебе не жить. Понял меня? Не дожидаясь ответа, он развернулся и вышел, оставив Неджи на полу в полном недоумении. В коридоре он столкнулся с обеспокоенной Тен-Тен. — Неджи, милый, кто это был? — её взгляд упал на окровавленную губу . — Боже, что случилось?! — Всё в порядке, любимая, — Неджи стараясь улыбнуться. — Ничего важного. Он не хотел беспокоить её. И чем больше он думал, тем сильнее его охватывало холодное предчувствие. Кто-то другой вёл свою игру. И Хината оказалась в самом центре.

***

Вернувшись в свой кабинет, Итачи застал там Сая. Помощник стоял у окна, бесстрастный, как всегда. — Найди, откуда она узнала, — без предисловий приказал Итачи, снимая окровавленную рубашку. — Эти документы были спрятаны слишком хорошо, чтобы она нашла их случайно. — Хорошо, господин Итачи, — кивнул Сай, его взгляд скользнул по пятну крови. Итачи отвернулся к окну, глядя на опускающиеся сумерки. В голове лихорадочно работали варианты, строились и рушились теории. Хината, случайно нашедшая договор? Невозможно. Кто-то, желающий разрушить союз кланов? Вероятно. Но кто? И зачем так открыто, так грубо, подкинув документы прямо ей в руки? Он сжал кулаки. Игра становилась слишком опасной. И теперь в неё была вовлечена она. Его жена, с глазами цвета лаванды, в которых теперь горели только ненависть и боль.