Глава 2. Побег

Бесконечные ночи тренировок тянулись как резина. Лэй каждую ночь слушал, как Рик злится сам на себя же и вымещает эту злость на стену — наверное, та уже должна была быть бурой от его витэ. Рик же в ответ слушал, как Лэй в очередном приступе безумия воет и бьётся о стены подвала — с учётом его Могущества, наверное, они уже кругом были в выбоинах. Тем не менее, чем дальше, тем становилось проще принимать новую реальность — парня это страшно пугало, так что он раз за разом прокручивал в голове ненависть к вампирам и даже начал записывать всё плохое, что происходило с ним и о чём он хоть раз слышал — за стеной как раз метался тот, кто поставлял ему новых записей целую тонну. На всякий случай Фэннинг даже начал молиться — не особенно верил в это, но это позволяло сохранять внутри себя ощущение связи с Орденом. Лэю проще не становилось. Конечно, он уже даже немного свыкся (хотя бы) с тем, что Генри увидит не скоро, но это всё ещё не означало, что ему не было плохо. Недавно он предпринял новую попытку сбежать, но Динара его поймала и надрала уши. На уши парню было плевать, он только расстроился, что нашёл такой отличный способ побега, но его поймали, а значит, уже скоро она придумает, как с ним бороться. Динара как раз недавно начала снова выпускать его из подвала в дом, потому что общение с Риком благотворно влияло на них обоих: Фэннинг тихонько привыкал к своему новому положению, а Ифань хоть как-то отвлекался от мыслей о прошлом домиторе. Глядя на такие отчаянные попытки получить свободу, Рик тоже начал подумывать о том, как стоит действовать. Он не знал, сколько ещё времени должно пройти, прежде чем его окончательно сломают — чувство чудовищной нормальности происходящего пугало похлеще каждодневных тренировок, а к Сепиру парень даже начал проникаться ужасным Стокгольмским синдромом, заметив, что начинает его оправдывать. «Он же со мной милосерден, он же меня кормит, он же старается быть со мной мягким» — такие мысли появлялись всё чаще, и они, чёрт возьми, по мнению Фэннинга являлись просто кошмарными. Он даже начал за него переживать! Нет-нет-нет, надо было валить. Только вот эксперта по побегам с последнего раза опять посадили на подвальный арест. Рик улучил короткую передышку в трёхэтажном мате Лэя, который крыл всеми возможными хуями своего сира, и пару раз ударил в разделяющую их бетонную перегородку — в ответ раздался такой же стук. Отлично, контакт был налажен. Не так давно Ифань умудрился в порыве ярости пробить в их общей стене выбоину до арматуры, которую они с двух сторон расковыряли до мелкой щели, в которую можно было переговариваться или передавать записки. В комнате у художника всегда царила темнота — сказывалось то, что он рушил всё в своём безумии, так что Рик никогда нормально не мог в эту щель разглядеть, что творится в соседней «тюрьме». Лэй же в свою очередь заметил, что в комнате Рика пустовато, прямо как в казарме, хотя в целом Сепир пытался предлагать ему какие-то виды досуга. Бывший охотник, конечно, это пустотой бы не назвал, тем более что угол обзора у его друга был ровно на дверь и не более, а по бокам комнаты, вообще-то, лежали миллионы поделок: вышивка, гравировки, оригами, резка — этим парень старался забивать внутреннюю пустоту. И рисовать пытался, правда когда узнал, что рисование — профессиональная стезя Лэя, почему-то забросил свои скетчи. — Чувак, — зашептал Фэннинг, поняв, что его слушают, — как насчёт свалить вместе? Подальше отсюда к херам. — Я бы с радостью, чел, — послышался хриплый ответ, — но меня же перестали выпускать в дом без присмотра. Опять. — Я могу уболтать Сепира, чтобы снова начали, но мне нужно, чтобы ты сдерживался. Сможешь? Ты подержись немного, а потом мы вместе слиняем. — Тяжело, — Рик услышал в голосе Ифаня смертельную усталость. — Я просто иногда думаю, что лучше просто уже подождать, а дальше легче станет. Парень запаниковал ещё сильнее: психика друга сдавала позиции — наверное, он был уже близок к тому, чтобы стать как все вампиры. Нужно было вытаскивать его как можно скорее. Что, блин, они за чудовища, раз даже не могли обеспечить его комнату нормальным светом? А ведь он как художник, наверное, был более чувствителен к окружающей его атмосфере. — Эй-эй, всё будет хорошо, — попытался поддержать его Фэннинг. — Когда мы выберемся, мы… мы можем зайти к твоему другу. А если всё получится, мы заберём его с собой, что скажешь? За стеной послышался странный треск, будто Лэй что-то переломил пополам. — Да! — в голосе соседа возник такой заразительный энтузиазм, что самому парню даже полегчало от этого. — Да, это отличная идея! Мы свалим втроём и… и дальше что-то придумаем! Рик был готов облегчённо выдохнуть: энергии у Ифаня было столько, что позавидовал бы даже смертный ребёнок — сломать его заняло бы явно больше времени, чем кому бы то ни было могло показаться. Хотя пришлось, конечно, для этого надавить на его любовь к… кто это был, кстати? — Динара защитила дом ритуалами Забвения, но Забвение защищает от проникновения снаружи внутрь, а не наоборот, так что дыр на нас с тобой хватит. А у Сепира и так проблем слишком дохуя, чтобы он ещё за домом следил, — голос Лэя звучал крайне воодушевлённо. — Да… да, чувак, круто! — парень заулыбался. — Тогда сегодня на тренировке я попрошу тебя выпустить. Скажу, что хотел с тобой потусовать и что ты ебано себя чувствуешь один. — Ну, в целом, это даже правда, — фыркнул Ифань. — А я сошью нам какой-то план. На том и порешили. Фэннинг старался вести себя хорошо, но при этом не слишком подозрительно, чему его сир, кажется, был рад. И даже когда Рик попросил выпустить Лэя «просто в гостиную», то, похоже, ничего не подумал: видимо, понимал, что его подопечному нужен был товарищ и общение. Впрочем, он ничего не обещал — лишь сказал, что поговорит с Динарой об этом. Но это уже был успех. Его сосед в ответ старался орать поменьше, но периодически всё равно срывался. Тем не менее, Рик, в отличие ото многих, заметил, что Ифань стал больше депрессивно выть, а не злобно срываться и колотить во все поверхности — то был хороший знак для Динары. Лэй под утро сообщил, что та смягчилась и снова разрешила ему появляться в гостиной, но только под её присмотром. «Там, глядишь, снова начнёт оставлять его одного», — довольно думал бывший охотник. Что же могло пойти не так? То, что в очередную ночь за Фэннингом никто не пришёл. Их с Лэем расписание было очень простым: они просыпались вместе, у друга начиналась буквально уже плановая истерика с криками и битьём всего, до чего он мог дотянуться — это будило Сепира и Динару, которые приводили им пару крепких гулей на завтрак (парень спрашивал о возможном питье крови из пакетов, но сир объяснил ему, что они не насытят его), после чего начинались тренировки и учёба; под утро было несколько часов свободного времени, а затем и спать. Классические вопли Ифаня длились уже больше часа, но что-то никто так и не открывал. Рику удалось немного его успокоить и отвлечь, чтобы поговорить. — Не знаю, чел, — ответил Лэй, чем-то шурша. — Динара обычно никогда не опаздывает, — после чего недовольно забухтел: — Голодно… Фэннинг и сам чувствовал резь в животе, но старался не думать об этом. — Как ты обычно выбирался из комнаты? — спросил он. — Ты же сбегал прямо отсюда. — Отмычки из говна и палок. Динара старается не ставить мне серьёзных замков, потому что иначе я просто высажу дверь. Не знаю, почему она так и не поставила мне железную с запором — всё грозилась. Жалеет меня, наверное. Рик нахмурился. — Не оправдывай её за это. Уверен, ей было просто лень или не было времени. Если бы она могла, то и комнату бы тебе железом обила. Ты можешь выбраться сейчас? — Я попробую, но на это уйдёт куча времени, на самом деле, потому что у меня забрали почти всё твёрдое — одежда и та снаружи висит. И если меня спалят, то опять запретят выходить в гостиную. — У меня есть зубочистки — подойдёт? Я не смогу протолкнуть тебе что-то больше. — Давай. Сам факт того, что Лэй хоть сколько-то умел обращаться с отмычками, был сомнителен, но сейчас радовал. Парень терпеливо ждал, пока друг копался в своём замке — лишь бы только не решил предать его и сбежать один. Когда же в замке его собственной двери начал проворачиваться ключ, то Фэннинг испуганно напрягся, но на пороге появился всего лишь его сосед. — Когда ты, нахрен, успел глаза себе намалевать? Ты только орал и возился с замком! — воскликнул охотник. — Так орал и малевал, — фыркнул тот. — Экономил время. — Погоди, так тебе похер? Ты орёшь просто по привычке? — Ну, нет, почему. Просто… просто это проще, чем кажется. Я же не девчонка — стрелки себе не вывожу. Берёшь тени, размазываешь по глазам — вот и готово. — Ладно, неважно. Откуда ты ключ достал, шельма?! — Так это… в коридоре висел, — повёл плечами Ифань. — Если бы я ещё твой замок открывал отмычками, мы бы тут и сдохли. Голову надо врубать, прежде чем действовать — я поискал ключи, так что вот они, — он с оскалом поболтал связкой в воздухе. — Меня одно только беспокоит. — Что? — Рик схватил приготовленный уже давно рюкзак. — Ни звука вокруг. В доме будто все вымерли. Может, это новая тренировка, и нас так проверяют? И правда — он не врал. Парень напрягся и почувствовал, как мобилизуется каждый его мускул. — На самом деле, — произнёс приятель, — это их проблемы. Предлагаю выйти не через дверь. Динара так старалась, ритуалила над ними, а я даже ни разу их не использовал. — Что? — Я серьёзно. Я, блять, похож на идиота? — у Лэя прорезался широкий оскал. — Все окна зарешечены, — выгнул бровь Фэннинг. — Все, да не все. Самый страшный враг вампира не голод, а привычка: ты сосредотачиваешься на себе, либо своей цели и уже не обращаешь внимания на окружение — меня этому научили. Но я, видишь ли, художник. Идём, покажу. Друг повёл его за собой — оба аккуратничали, стараясь быть потише, а Ифань даже придерживал рукой все висящие на нём амулеты, цепи, браслеты и прочую рок-атрибутику, чтобы не звенеть. Лэй привёл его в ответвление подвального коридора, и кивнул на огромный холст, что висел на стене. Картина выражала образ смерти: чёрная гуманоидная фигура с огромными белыми глазами, внутри которой угадывались очертания других людей — выглядело так, будто чернота была нарисована поверх других картин, перекрывая их и оставив от них лишь слабые цветные линии. — Это я рисовал. Специально сделал поэффектнее, многослойно, прям заебался. Сука, даже гвоздь вбивал сам. — Жутковато выглядит, — заметил Рик. — А, не, фигня, — художник махнул рукой и добавил: — Я вижу это каждый день. Прежде чем парень успел задать ему вопросы, тот вдруг снял картину — за ней находилось совсем старое и засаленное подвальное окно. Влезть туда было бы крайне проблематично, но в целом… возможно. — Динара и Сепир про него забыли, потому что снаружи оно находится на уровне земли и совсем заросло, а я нарочно повесил картину именно тут. Теперь они помнят картину, но совсем забыли про окно. Давай, лезь первый. Мне тут надо по технологии, чтобы повесить картину обратно. В чём-чём, а в извращённой изобретательности его соседу отказать было нельзя. Лэй немного подсадил его, чтобы было удобнее и помог вскарабкаться. Окошко было совсем узкое, и бывший полицейский пролезал в него с трудом — с ещё большим трудом протискивался его старший товарищ, который ещё и тащил за собой на привязи картину, чтобы аккуратно повесить её на гвоздик чуть сверху окошка изнутри. Он также позаботился о том, чтобы разметать траву и замести притоптанные следы — Рик только лишний раз радовался, что Ифань был достаточно заряжен на побег. — Что дальше? — спросил он. — Ловушки? Ритуалы? Как это работает? — Во-первых, ты должен понять, что нас в любом случае найдут, — мрачно произнёс Лэй. — Я сам видел, как Динара разучивала такой ритуал — она юзала меня в нём, чтобы убедиться в правильности — ей достаточно знать, как мы выглядим, чтобы она нашла дорожку. — Петлять поможет? — Отчасти. И ещё поможет метро. Но я предлагаю сперва напрямик добежать до другана, а только потом уже петлять: она всё равно первым делом пойдёт к нему — это ведь так удобно. — Хорошо, дальше. Быстрее. — Во-вторых, мне нужно, чтобы ты посадил меня на спину, раскрутился в пространстве и только тогда вышел. — Чего? Это, нахрен, шутка такая? — Я вполне серьёзен, — ответил Ифань. — Динара задоминировала меня с формулировкой: «Каждый раз, когда ты выйдешь с территории поместья, ты будешь возвращаться». Когда я нашёл в ней лазейку, она переиначила её на: «Каждый раз, когда ты поймёшь, что вышел с территории поместья, ты будешь возвращаться». — Так, и?.. — Динара из старых вампиров — она не знает, что Доминирование нормально срабатывает только при мгновенном исполнении приказа. Остальное я на хую вертел уже раз двадцать. В первый раз я закрыл глаза и вышел спиной вперёд, петляя. Я не понял, когда конкретно покинул территорию поместья, а пока мозг не осознаёт этого, Доминирование не срабатывает, потому что не получает нужного триггера, — Лэй хмыкнул. — Поэтому мне нужно, чтобы ты вынес меня за пределы поместья, а не я сам вышел, и чтобы я не понял, когда это произошло. Тогда триггер не сработает понимаешь? — Лэй, ты ёбаный безумный гений. Когда ты успел столько всего узнать? Друг сделал таинственное лицо и развёл руками. Фэннинг не стал глубоко вдаваться, а лишь позволил ему забраться себе на спину и ткнуться себе в плечо для верности. Он постарался и вправду его запутать, чтобы точно сработало, и ещё несколько минут петлял уже снаружи, чтобы у Ифаня совсем потерялось ощущение пространства. — Всё норм? — охотник спустил приятеля на землю. — Да… да, норм, — тот ухмыльнулся. — Погнали. Может, по дороге удастся кого-то цепануть. Только высматривай кого-то крупного — тощих убить случайно можно. Рику вообще не улыбалась мысль в принципе самому охотиться, ему и из гулей-то пить было неприятно: сама мысль, что кого-то могли так обработать, что он с удовольствием подставит шею, была просто омерзительной. Тем не менее, Лэй был прав в том, что сейчас им нужно было быть хорошо подготовленными. С бесконечным режущим живот голодом, конечно, парень уже смирился и научился его терпеть — вопрос был в том, насколько был терпелив в этом его приятель. — Насколько твой дружбан заряжен на побег? — уточнил Фэннинг, провожая голодным взглядом контролёра в метро. — Нам нельзя тратить много времени. — Разберёмся на месте, — махнул рукой друг. Им пришлось сперва вернуться в город, потому что поместье Сепира и Динары находилось за его пределами — как же приятно было вырваться и ощутить себя свободным хотя бы сейчас, хотя бы на время. Рик прекрасно понимал, что расслабляться нельзя, чего, судя по всему, нельзя было сказать о его товарище — он выглядел так, будто уже достиг главной цели в жизни и теперь просто отдыхал, развалившись на сиденьи. Охотник думал, что партнёр Лэя, на рисунках выглядящий старше него раза в полтора, может быть кем угодно: барыгой, крипом с сайта знакомств, сутенёром, работягой с завода — кем угодно, но только не богатеем, который живёт в центре города. Мягко говоря, парень удивился, когда Ифань в нетерпении забежал в «Fallen Star», где первые пятьдесят этажей были фешенебельными офисами и оверпрайсными ресторанами, а всё выше было отдано во владение людям, которые делают миллион долларов в квартал — не меньше. Так у Лэя ещё и был свой ключ от чёрного входа в двухэтажные апартаменты — какого вообще чёрта? Запоздало Фэннинг подумал, что ведь ничего даже не спросил про этого «друга» — он ведь мог быть хоть мафиози, взявшего себе художника под крылышко просто за красивые глаза или прямые в рисовании руки. С другой стороны, если это действительно был мафиози, то, может быть, он мог бы дать им какое-то убежище? Внезапно оборотная медаль закона стала выглядеть очень привлекательной. Рик даже понадеялся на подобный исход. — Генри? Генри! Ифань влетел в дом как порыв ветра, совершенно забыв про друга, и почти сразу же за углом напоролся на очень представительного дворецкого, который издал возмущённый возглас из-за нетерпеливого толчка. — Извините… — парень аккуратно протиснулся за приятелем, который уже бежал по лестнице наверх, перепрыгивая через три ступеньки. — Только не снова это дерьмо! — послышался вскрик. В коридор вышел тот самый мужчина с рисунков с самым недовольным в мире выражением лица. — Генри! — Лэй прыгнул на него как кот из засады, что аж сбил с ног, душа в объятиях. — Господи, слезь с меня! Незнакомец завозился, выбираясь из чужой хватки — художник же помог ему подняться и даже аккуратно отряхнул его, но тут же снова прижал к себе. Мужик с удручённым видом похлопал его по спине, наконец-то обратив взгляд и на Фэннинга — Ифань же рассыпался в объяснениях того, как он скучал. Всё это выглядело так… странно? Рик впервые видел своего друга таким восторженным. И чем больше он буравил взглядом этого самого Генри и счастливого Лэя, тем больше на него давила обстановка. Чёрт, а он ведь не смертный. Ни прыщика на лице, ни одного седого волоса, ни сутулости в плечах — лишь уверенность в себе и внушительное спокойствие, от самого его вида ощущался даже какой-то… трепет? Перед ним стоял Сородич. И что самое худшее, кажется, его соседу было на это даже не наплевать — он его боготворил. Парень заметил и лихорадку от восторга, и болезненный блеск в глазах от одного взгляда, и эйфорию просто от того, что он наконец-то снова «дома». Вот до такого людей доводят вампиры? Это был не его любовник — это был его домитор, причём Ифань воспринимал его явно куда серьёзнее Динары, которая являлась прямым его сиром, чего уж говорить о Сепире или самом Рике. Фэннинг уже неплохо успел изучить своего друга — тот отличался крайним своеволием, решимостью и упрямством — но прямо сейчас из него прорывалось вот это чёртово «хозяин» в сторону Генри, и бывший полицейский сразу же очень ясно понял, почему Лэй орал с ночи до утра, бился в приступах истерики, так часто впадал в Зверя и костерил Динару на чём свет стоял. Рик и сам ощущал иногда нездоровую привязанность к своему сиру, а Ифань, похоже, провёл вот с… этим кучу времени, видимо, был его гулем. Наверное, расставание с ним ощущалось так, будто ему наживую выдрали сердце. — Ты сегодня с другом? — мужчина не сводил с охотника пристального взора. Фэннинг же почувствовал, как лицо кривится в приступе ненависти к Динаре и к этому вампиру. Ему казалось, что Лэя, возможно, Генри взял просто из ублюдского желания позабавиться и заиметь себе жизнелюбивого и яркого гуля, а наигравшись — продал Динаре, которая его и обратила. И всё это грозило сделать его приятеля таким же бесчеловечно жестоким. — Да, это Рик, — сразу же встрепенулся художник, представив друга. — Он со мной учится. Мы вырвались погулять, а дальше… ну, как пойдёт? — Ифань расплылся в благостной улыбке. — Я так понимаю, план у вас уже есть? — уточнил Генри. — Да! Мы хотели… я хотел… с тобой вместе… — Лэй! — резко оборвал его парень, болезненно вцепившись в локоть. — Может, не стоит так трепаться быстро? Объяснять что-то прямо сейчас ему было бессмысленно — тот бился в маниакальном экстазе от долгожданной встречи с объектом своего обожания. Надежда оставалась только на то, что за долгое время эта ненормальная одержимость должна была хоть сколько-то ослабнуть. Однако разве теперь его удастся вытащить из этого дома? Неудивительно, что Динара всегда его находила: Лэй и не пытался спрятаться — просто раз за разом возвращался в порочную петлю, когда Генри просто сплавлял его обратно. Удобно устроился. — Генри можно доверять, — художник активно закивал, выгораживая домитора. — Он надёжнее швейцарских часов, я его уже кучу лет знаю. Кучу лет? Всё даже хуже, чем предполагалось. — Но я-то с ним ещё не знаком, — холодно ответил Фэннинг. — Устраивайтесь в гостиной, — хмыкнул хозяин дома, криво улыбнувшись. — А то что стоим в коридоре.