Глава 4. Приключение на 20 минут

Фэннинг бывал в клубах, конечно, но обычно с целью хорошо провести время, а не продлить свою жизнь за счёт чужой. Чувствовал он себя, честно говоря, паршиво от этой мысли. Лэй, похоже, был чуть менее скован моральными принципами и ощущал себя как в малиннике: за ним вовсю увивались несколько человек, парочку из которых он уже успел затащить в туалет и вернуться оттуда крайне довольным. К Рику тоже подходили несколько девушек с предложением угостить их коктейлями, на что он лишь что-то бурчал в ответ и отмахивался. Живот сводило судорогами, но мысль о том, что придётся реально кому-то делать плохо, била лицом в реальность: он не хотел становиться таким же чудовищем, как все вампиры. Его друг-то уже на грани падения был — не хотелось усугублять ситуацию. — Ты чего? — Ифань опёрся о барную стойку рядом. — Такую пирушку упускаешь. Народу валом, вечеринка — вон к тебе как девки клеятся. Парня аж покоробило от сравнения людей просто с «пирушкой». — Тебе реально пофиг? — спросил он, хмуро обернувшись на художника. — Я имею в виду, ты же лишаешь их здоровья, ухудшаешь им качество жизни. Мы паразиты, Лэй. Как комары, только большие. — Про доноров также скажешь? — выгнул бровь приятель. — Некоторые кровь всю жизнь сдают — это не ухудшает им качество жизни. — Да, но они сдают кровь для того, чтобы спасти кому-нибудь жизнь когда-то! — А наша с тобой жизнь за жизнь не считается? — Лэй наклонил голову. — Я понимаю, о чём ты говоришь, но вдумайся: люди пьют, курят, принимают наркотики — я сам таким же был. То, что мы иногда пьём из них немного, не делает их жизнь хуже. — Слушай, это их личный выбор, — уязвился Фэннинг. — Я не хочу участвовать в том, чтобы медленно убивать людей. Кроме того, ты только что сравнил вампиризм с медленным ядом типа сигареты, и это даже правда. Рано или поздно все срываются. — Рик, если ты будешь голодать, то сорвёшься со стопроцентной вероятностью, — заметил Ифань, — и тогда жертвы точно будут. Лучше ведь умеренность, чем доведение себя до крайности. — Это не отменяет омерзительности процесса. Я, ну… не могу так, понимаешь? Это будто… будто предать доверившегося, я не знаю. Я понимаю, что если ко мне в штаны лезут, то ждут явно не лекции по квантовой физике, но от меня явно никто не будет ждать, что я буду лишать их, ну… жизни… Пусть не до конца, но это медленное убийство. Парень недовольно поджал губы, пялясь на стакан с водой, который стоял перед ним. Друг долго молчал, глядя на него, и дёрнул за плечо. — Ладно, пошли. — Что, куда? — Пожрёшь так, чтобы никого не лишать жизни, — Лэй фыркнул. — Звучит так, будто сплюнешь после минета. Шучу-шучу, не агрись, — он хохотнул. — Поешь из меня. Я не против, серьёзно. — В чём подвох? — охотник подозрительно прищурился. — Никакого подвоха, — дёрнул плечами Ифань. — Вампиры не любят пить друг из друга — не понимаю, почему. У меня теория, что это связано с тем, что таким образом они типа должны прогнуться под кого-то другого и стать жертвой, а их хрупкое эго не может этого вынести. А другие могут думать, что это значит унижаться, ну, знаешь, ты настолько не в адеквате, что не можешь охотиться, так что тебе приходиться просить кого-то, а просить — это снова унижаться. — Звучит даже… логично. Фэннинг вспомнил, как Сепир рассказывал ему о слабости клана: слишком вкусное витэ — буквально все вокруг могли жаждать вылакать любого из Салюбри досуха, особенно если витэ было достаточно густым и сильным. Учитывая то, как жадно иногда на него смотрел Лэй во время их тренировок, было это правдоподобно, потому что стоило Рику хоть сколько-то пораниться, и друг тут же переставал бить, отходил как можно дальше, зажимал нос и зажмуривал глаза. В противном случае как крип следил за каждой пролитой каплей крови. — Это всё ещё ебано: по факту, ты просто будешь жрать за нас двоих, — буркнул охотник, однако затем чуть смягчился: — Но спасибо, что ты… не такой, как все вампиры. Ифань искренне улыбнулся, успокаивающе похлопав его по плечу. — Ты ведь мне тоже помогал: успокаивал, когда мне было совсем плохо, и слушал все мои жалобы и истерики. Это меньшее, что я могу для тебя сделать. Он воровато оглянулся, запирая туалетную комнату изнутри, и оттянул воротники куртки и футболки. — Вперёд, не ссы, мне не будет больно. Из меня уже много раз пили — мне не привыкать. — Твой… — охотник проглотил слово «ёбырь», — твой друг это делал? — Да, я же был его гулем. На самом деле, укус — это приятно, я даже научился отлавливать это ощущение, так что не забывал о моменте. Только это, кусай не слишком резко, а то у меня моторный рефлекс: я могу въебать. Фэннинг подумал, что если бы его психику попытались сломать настолько, что он начнёт считать вампирский укус приятным, то он бы пустил себе пулю в висок. Лэя стало по-человечески жаль: он настолько обыденно рассуждал о поистине чудовищных ситуациях, что это тянуло просто на десятилетия психотерапии. В любом случае, кусать его было неловко, но как только Рик ощутил на языке витэ, то впился в шею друга сильнее: он совсем и забыл, как давно уже не ел. Парень периодически устраивал забастовки, иногда Сепиру приходилось кормить его из своих жил чуть ли не силой, но ел Фэннинг действительно не каждую ночь — да и вообще старался по максимуму оттянуть этот момент. Сир кормить его из себя не спешил, так что предложения Ифаня было очень в тему. Пусть его кровь была не такой сладкой, как у Салюбри, но она была куда сытнее, вкуснее и насыщеннее, чем кровь обычных людей. А ещё от такого питания не чувствовались угрызения совести. И кроме того, это был отличный способ выпить меньше, но получить больше. — Всё-всё-всё, братан, хватит-хватит! Рик не заметил, как увлёкся, и начал подминать друга под себя, вгрызаясь сильнее. К счастью, тот явно лучше ощущал свои пределы и аккуратно его оттянул, давая понять, что на этом раздача от щедрот закончена. — Ой, — парень зализал ему раны на шее и сам несколько раз вытерся салфеткой, — увлёкся, прости. Всё нормально? — Нормально, — кивнул тот, — только дай мне ещё немного времени. Теперь вот я реально голоден. Лэй быстро свалил искать себе других жертв, а Фэннинг исподлобья посмотрел в зеркало. От себя становилось противно: теперь он просто раб животной природы вампира, как и все они. С другой стороны, художник явно куда лучше знал границы и, возможно, легче понимал, когда стоит остановиться. Может, он и с людьми так делал? Рик подумал, что если так, то это очень выгодный обмен: Ифань, проведя довольно много времени гулем, наверняка очень хорошо ощущал, каково это, когда из человека пьют кровь, так что и должен был быть более милосердным. Бывший полицейский сделал вывод, что тот наверняка пьёт ровно столько, сколько диктует ему личный опыт, чтобы жертва не чувствовала себя плохо. От этой мысли так полегчало. Лэй наверняка минимизировал последствия, к тому же позволял пить из себя, буквально беря ответственность за все возможные косяки своего друга. Мысленно Фэннинг очень порадовался, что рядом с ним Сородич, которого ещё можно спасти и привести обратно в «человеческий вид». Даже под гнётом домитора тот не сломался, пусть и поехал немного крышей, с ним можно было вести дела. Охота не заняла у Ифаня много времени, так что вскоре они уже направлялись к друзьям Рика — оба достаточно сытые, чтобы быть довольными и активно обсуждать спорткары. Охотник подумал, что даже несмотря на всю шумность и болтливость своего приятеля, он чувствовал себя рядом с ним очень комфортно: художник аккуратно обходил неприятные темы, много шутил и с ним было просто интересно — даже как-то… уютно, что ли. — Нам что, сюда?! — вырвалось у Лэя, когда они подошли к какой-то высотке. Тот озирался всю дорогу, а взглядом всё возвращался к «Fallen Star», из чего Фэннинг сделал вывод, что друг страшно скучал по своему домитору и порывался вернуться — возможно, даже надеялся, что у них ничего не выйдет. Рик за это на него не злился: бедолага не был виноват в своём почти рабском положении. — А что тебя смущает? — уточнил он, окинув взглядом «North Palace», состоящий из стекла и тёмного металла. — Э-э-э… да как-то… жесть как роскошно и в самом центре… Парень фыркнул, глядя, как друг раззявил рот: наверное, тот думал, что его друзья — какая-то всемогущая корпорация. В принципе, Орден действительно был похож на серьёзную корпорацию по уровню влияния и денег, но из-за очень сложного положения на рынке оружия приходилось ещё заниматься какими-то мирскими вещами. Рик в это не вникал — пусть этим бюрократы занимаются — а он вместе с другими боевыми ребятами выбирался на рейды зачисток. Честно сказать, Фэннинг не был уверен в том, как в такой ситуации проходить на административный этаж Ордена: личную карту у него Сепир забрал, а без карты было строго-настрого запрещено пускать даже своих — любой мог оказаться кровососом в иллюзии. И это уже не говоря о том, что администраторов всегда сидело двое, чтобы исключить возможность подчинения. Не про все способности охотникам было известно (да даже сам Рик ещё не все выучил), но про самые знаменитые — точно. Единственное, с чем Орден до сих пор тяжело справлялся, это гули: сложно было вычислять подчинённых вампирам людей. Они не выглядели странно на тепловизорах, все их медицинские показатели всегда были в норме, и они не были подвержены потенциальным вампирским слабостям. А некоторые из них могли быть настолько артистичны, что раскрыть их было очень мало шансов. Немного подумав, бывший полицейский махнул рукой другу, чтобы тот следовал за ним, и вошёл в здание. На входе стояли охранники и металлоискатели, и Рик знал, что помимо прочего там стояли ещё и инфракрасные датчики движения, несколько камер, тепловизоры — и много-много всего, что помогало определять немёртвых. Знал он и то, что на входе их не развернут сразу — пропустят чуть дальше в коридор, где пальба уже не будет слышна с улицы и не заденет мирных граждан. Фэннинг, однако, рассчитывал на то, что им позволят встретиться с мистером Эйвори, чтобы он смог более полно описать ситуацию и объяснить, что они могут ещё быть спасены от промытия мозгов вампирами. Да, с Лэем чуточку сложнее, но при такой гибкости разума и изобретательности он должен был легко адаптироваться. Охранники бегло осмотрели их и даже не попросили Ифаня снять его сотню цепей, браслетов и прочих аксессуаров — просто посмотрели в сторону администраторов, а один из них махнул рукой, будто спокойно пропускал. Рик, однако, этот жест знал: это означало, что гостей нужно было отправить в нужный коридор. Его друг чувствовал себя явно неуютно и старался держаться поближе. — Доброй ночи, — поздоровался с администраторами охотник, сдержанно улыбаясь, — я бы хотел поговорить с Теодором Эйвори. — Пятнадцатый этаж, лифт по коридору направо, — с сияющей улыбкой ответила девушка, указав в сторону. — Нет, вы не поняли. Мне не нужно по коридору направо — мне нужно поговорить с мистером Эйвори, — настаивал Фэннинг. — Я не могу показать пропуск, но вы можете проверить моё досье. Я пропадал на несколько месяцев, и, думаю, теперь понятно по какой причине. Я хотел бы прояснить ситуацию и постараться доказать свою лояльность. Девушка пристально на него посмотрела и попросила подождать, начав куда-то звонить. Рик в надежде смотрел на неё, пока его друг кусал губы. — Чувак, это что за организация такая? — шёпотом спросил Лэй. — Я тут боюсь берцем плитку поцарапать. — Мой отец работает здесь, — вкратце ответил бывший полицейский. — Он нам поможет. — В смысле, блять, отец? — разнервничался художник. — Я думал, мы идём к твоим друзьям. — Да, всё правильно, — прошептал Фэннинг. — Они смогут приютить так, чтобы… — Прошу за мной, — перебила его девушка, с улыбкой провожая в левый коридор. Рик сильно приободрился и слегка потянул за собой нерешительно топчущегося на месте друга. Администратор проводила их до лифта и объяснила, что парням нужно на двадцатый этаж в двадцать пятый кабинет. Фэннинг кивал с умным видом, прокручивая в голове, что на двадцатом этаже вроде бы действительно переговорки, ну или что-то в этом духе. Ифань был сильно на взводе и в лифте всё пытался уточнить, что это конкретно за друзья и как, блин, им может помочь его отец, на что охотник аккуратно отбрехивался: новости об Ордене никак бы Лэю сейчас не помогли — он бы только распереживался ещё больше. — Папа! — Рик ускорил шаг, заметив вдалеке знакомого мужчину. Тот обернулся и чуть не выронил из рук телефон, бросившись ему навстречу. — Ричард! — Фэннинг-старший заключил сына в объятия. — Тебя так долго не было! — Да, я… я всё объясню, пап, только мне срочно нужно к мистеру Эйвори, — торопливо начал говорить парень. — Мы сбежали вместе и… — о! — это Лэй, он помог мне сбежать, — сбивчиво представил друга бывший полицейский. Тот неловко помахал рукой, всё ещё будучи крайне напряжённым. Отец же смерил его настолько ледяным взглядом, будто хотел насмерть заморозить. Рику и самому стало немного не по себе в этот момент: отец даже не удосужился поздороваться с его приятелем. — Мне рассказали, что с тобой случилось, — с горечью произнёс он. — Да, речь именно об этом, — парень закивал, — где мистер Эйвори? Мне столько всего нужно объяснить и… — Я боюсь, что тебя не пустят к мистеру Эйвори, — как можно мягче произнёс отец, придерживая его за плечи. — Пожалуйста, пойми, ты сейчас явно не в себе. — Я не в себе? — Фэннинг на секунду даже растерялся от такого заявления. — Вовсе нет. Пап, я прекрасно себя контролирую, правда. Я только хотел объяснить, что всё ещё готов работать, и мой друг, он… — Ричард! — отец встряхнул его с горечью в голосе. — Они уже изменили твоё сознание, даже если ты не понимаешь этого! Разве дали бы они возможность тебе сбежать? Нет! Они прислали тебя в назидание! — Рик, о чём он говорит? — Лэй схватил его за локоть. — Пошли отсюда. Парень почти физически ощутил, как тревога передаётся и ему самому. Отец не верил, что он мог сохранить разум. Но это же не значило, что он… — Прости меня, Ричи, — охотник ощутил, как пальцы сжимаются на его плечах ещё сильнее, а отец жмурится от наворачивающихся на глаза слёз. — Нет, пап, подожди, ты не… Откуда-то сбоку вдруг раздалась такая яркая вспышка белого света, что Рик не шарахнулся только потому, что старший Фэннинг вдруг дёрнул его на себя, пытаясь побороть и взять в захват. Глаза ослепило от белого всполоха, столь похожего на солнце, а Лэй, судя по звукам, от этого впал в Ротшрек и теперь в бессильной ярости пытался не то убежать, не то хотя бы спрятаться. Парень попытался вслепую вырваться из хватки отца и что-то закричать, но голос потонул в криках спецназа и шуме оружия. Рик с ужасом услышал грохот выстрелов, его самого кто-то пытался скрутить, что вышло довольно легко: было сложно сопротивляться профессиональным военным без зрения, так что его ткнули лицом в пол. Ифань продержался, видимо, немногим дольше исключительно из-за Могущества, но и его очень легко обезвредили, да и церемонились с ним явно меньше. Фэннинг изо всех сил пробовал вывернуть руки: он-то знал, что его сейчас попытаются заковать в кандалы, но в какой-то момент вдруг ощутил в одной из ладоней такой ужасающий жар, что взвыл и попытался всеми известными способами уйти от этого. То был, видимо, раскалённый металл, которым жгли вампиров, чтобы заставить впасть в Зверя и получить больший контроль над ситуацией: Зверь ведь не соображал. — Мне жаль, Чарльз, — где-то над головой раздался голос мистера Эйвори. — Ты и сам видишь, что это больше не твой сын. Тем не менее, он уйдёт достойно: как один из нас. От чувства опасной близости огня Рик шарахнулся ещё сильнее и зарычал, забившись в чужой хватке: ужас, разочарование и боль от предательства топили с головой, пока его куда-то тащили, да ещё и глаза завязали до кучи. Его никто не желал слушать, а люди, которых он считал друзьями, теперь испытывали к нему в лучшем случае жалость, но никто не хотел помочь. Хуже то, что крики Ифаня в какой-то момент вдруг начали отдаляться. — Лэй! Лэй! — Фэннинг забрыкался ещё сильнее. — Не убивайте его! Мы же не хотели драться! Когда Рика наконец-то отпустили, и он смог об пол содрать с глаз повязку, то с ужасом обнаружил, что находится в казематах. В отличие от классического подвала, у охотников они находились на верхнем этаже здания, и Фэннинг вспоминал, что даже когда-то восхищался этим: даже если вампир сможет сверхъестественной силой пробить стену, то лишь упадёт вниз с чудовищной высоты и умрёт. Сейчас же это больше всего напоминало не комнату заключения, а камеру пыток. Здесь буквально не было ничего — бетонный мешок с тяжёлой стальной дверью и небольшой дверцей в ней, чтобы можно было допросить пленника. Самым издевательским здесь было окно: узкая полоска шириной сантиметров пять, призванная пропускать солнечный свет и не давать вампиру даже права на отдых, чтобы днём тот метался в попытках спрятаться, изводил себя и сдавался. Разумеется, ни один немёртвый никогда не покидал это место — в лучшем случае им могли сохранить существование на неделю, чтобы допросить. В этой камере окно кто-то заклеил светонепроницаемой плёнкой, так что бывший полицейский оказался в кромешной тьме. И это тоже было плохо, потому что означало, что его хотят оставить тут до последнего. Рик с трудом попытался выпутаться из кандалов, но ему удалось лишь извернуться так, чтобы руки оказались спереди, а не сзади. В любом случае, уже достижение. Он наощупь обшарил помещение, найдя лишь местоположение окна — и ничего больше. Забрали и вещи, и даже сигареты — оставили лишь одежду. Фэннинг нащупал дверь и гулко в неё постучал. — Стэн! Стэн, я знаю, ты там! — позвал он. — Пожалуйста, выслушай меня! Мы пришли попросить помощи, а не убивать! Я в своём уме, я осознаю всё, что происходит! И мой друг борется с этим вполне успешно! Мы хотели лишь попросить защиты, мы сбежали от тех, кто нас обратил! Мы никому не хотим зла! Я всё ещё могу быть охотником, я ведь могу вам помогать! — Прости, чувак, — послышался ответ надзирателя из-за двери, — мне правда жаль. Но ты же знаешь, что долго это не продлится: в любой день ты сойдёшь с ума и превратишься в увязшее в интригах и крови чудовище. — Но я ведь специально пришёл сюда, чтобы им не стать! — в отчаянии позвал Рик, бессильно ударив кулаком в дверь. — И ты поступил как мужчина! Я не знаю, что с тобой сделают, но слышал, что твоим поступком гордится даже мистер Эйвори. Фэннинг не стал отвечать, лишь ударился головой о стену от чувства обречённости. Теперь, оказавшись по совершенно иную сторону конфликта, он ясно ощутил, как жестоко и сам поступал со здешними пленниками, просто расчеловечивая их в собственных глазах. Большая часть из них наверняка заслужила такую судьбу, но ведь никто никогда не интересовался тем, что это были за вампиры и сколько им лет — их просто оставляли здесь и тянули из них информацию до тех пор, пока они не иссохнут от голода, а затем прибегали к помощи солнца. Хуже того, Рик чувствовал себя ответственным за Лэя. Того уволокли непонятно куда, и сделать с ним могли всё, что угодно: убить, пытать, проводить над ним какие-то эксперименты, выпустить в качестве тренировочного противника для отряда — ни одна из этих мыслей бывшего охотника не радовала. Он подвёл друга и, пожалуй, предал его куда сильнее, чем Ифань, который просто привёл его к какому-то незнакомому вампиру — тот хотя бы изначально был дружелюбен. А теперь им обоим была уготована смерть по его собственной вине.

***

Лэй, честно сказать, потерял счёт времени, пока на нём испытывали какое-то «новое оружие»: ему вкалывали что-то жгучее, будто жидкий огонь, показывали какие-то психоделические картины, ослепляли светом разных цветов и спектров — кажется, к концу этой вакханалии он уже был готов сойти с ума. А потом его… отпустили. Ну, как отпустили — измученного и обессиленного кинули в какой-то каменный мешок. Кто-то кому-то пытался что-то говорить про еду, но парень ничего не понял, а решил просто отлежаться, пока не придёт в себя хотя бы психологически. Стабильным островком адекватности в голове пульсировал Генри, так что Ифань раз за разом прокручивал в мыслях мелодии, которые тот играл на скрипке, и немного успокаивался, благодаря этому. — Лэй, ты в порядке? — обеспокоенный голос Рика прорезал тишину во тьме. Художник ничего не ответил: сил на это совсем не было. Прямо сейчас, вообще, сильные эмоции давались с трудом, но он чувствовал, что на друга довольно зол. Это ж надо было додуматься прийти к охотникам! Да и судя по всему, Фэннинг сам был из них! Потрясающая идея, уровень её тупости Лэя просто поражал. Рик, похоже, его молчание счёл за огромные проблемы, потому что начал ощупывать его сверху донизу, трогая в основном грудь, шею и лицо. — Не-не-не, чел, я… я помогу тебе, всё будет хорошо, ты только живи, — засуетился Фэннинг. Он, кажется, хотел было что-то предпринять, на что удостоился недовольного ворчания и лёгкого удара куда-то в скулу. — Ну, я определённо это заслужил, — подал голос друг и, помолчав, добавил: — Ты ничего не отвечал, я думал, ты умер. — Да лучше б я умер, — прохрипел Ифань. — Перед глазами до сих пор блики, а все вены горят, блять. — Ты ранен? — обеспокоенно спросил Рик. — Не особенно. Мне что-то вкололи, разочаровались в эффекте, а потом показывали мультики, не давая глаза закрыть. Приятель некоторое время молчал. — Прости, это… я виноват. Мне не стоило приводить нас сюда. — Да, ты виноват, — только и ответил художник. — И, честно сказать, мужик, я в полном ахуе. Если ты сам жить не хотел, то меня-то, блять, за что? — Я… надеялся, что нас примут… — Лэй его не видел, но был уверен, что тот выглядит как провинившийся щенок сейчас. — Я думал, нас укроют, помогут… помогут избежать, ну, знаешь… нашей природы. — Чувак, я так зол на тебя прямо сейчас, ты не представляешь, — резко ответил Ифань. — То есть когда я привожу тебя к своему приятелю, который действительно хочет нам помочь, то я хуесос и лизоблюд, потому что типа не могу ему слова поперёк сказать, а когда ты приводишь меня к охотникам, которые пичкают меня какой-то ебаниной и пытаются разжижить мне мозг, то это ты так помочь пытался? Да бедный ты, блять, несчастный! Фэннинг ничего не ответил, видимо, переваривал вину. Лэй наконец-то решил подняться с пола и напоролся ладонью на какие-то цепи. Пощупав их немного, он определил, что они ведут к кандалам на руках его приятеля. — Сильно крепкие? — спросил он. — Я порву, если напрягусь? — Цепь — вполне возможно, но браслеты довольно серьёзные, — ответил Рик. — Ладно, выбраться из них — не такая уж проблема, — буркнул парень, немного остыв. — Можно на крайняк сломать себе большие пальцы. — Я даже знать не хочу, откуда у тебя такая информация и такие знания. — Из фильмов про побеги, — хмыкнул Ифань. Он ощупал пол и стены в поисках чего-то, за что можно зацепиться, детально обследовал дверь и окно — результаты были крайне неутешительными. Это явно был не подвал Динары — сбежать отсюда было вообще нереально. Как минимум потому, что дверь открывалась только снаружи и, судя по механизму, поворотом огромного вентиля — вскрыть такую не представлялось возможным физически. — Есть идеи, как валить будем? — спросил художник. — Ты должен тут лучше всё знать. — За идеи ты обычно отвечаешь, — послышался убитый голос из центра комнаты. — Здесь пиздец как всё серьёзно. — Расскажи мне. — Мы на верхнем этаже небоскрёба, так что выбивать стены, которые здесь куда крепче, чем где бы то ни было, плохая идея. Окно слишком узкое, и нам его закрыли не просто так: обычно туда должен проникать свет, чтобы напрягать вампира днём, но сейчас это значит, что нас тут до последнего мариновать будут. Наверное, будут допрашивать или вроде того. Ну или в их глазах это… милосердие для меня. Типа. — Пиздец. — Кормить не будут, а допрос обычно ведётся через маленькое окошко в двери, которое закрывается и открывается только снаружи. В него никто не смотрит — открывают только чтобы лучше слышно было. Если кого-то хотят вывести для более серьёзного допроса, то снаружи обычно стоят несколько человек с фосфорными боеприпасами и в серьёзном обвесе. Никакой мебели и ни шанса на побег. Если есть пленники, то снаружи стоят всегда минимум двое надзирателей — оба тоже в обвесе. С этажа всего один выход: по лестнице. Вниз — это через всё здание, а вверх — только на крышу. — Сука, я как будто в Алькатрасе. — Так и есть, — интонация у Фэннинга была совсем безысходной, — отсюда ни разу ещё вампиры не сбегали. Орден гордится этим. Слушай, правда… извини, это мой провал. Я так доверял им, что теперь… похоже, от них и умрём. — Эй, не вешать нос! — Лэй потряс друга за плечи. — Ты, конечно, долбоёб, но не мудак. Да у меня… да у меня золотая медаль по спринтам от проблем! Я что-то придумаю! Честно сказать, оптимизм у Ифаня был скорее напускным: из всего сказанного выходило, что они ну никак отсюда не выберутся. Конечно, оставался ещё шанс на то, что их найдут Сепир с Динарой, но парни же ехали на метро и так много бегали, что на это, наверное, должно было уйти непозволительно много времени. Во власти Генри тоже вряд ли были возможности их отыскать или помочь. — О чём им известно? — зашёл с другой стороны Лэй. — Что знают про способности вампиров? — Известно, что вампиры могут очаровывать до безумной одержимости, что могут быть очень крепкими и сверхъестественно сильными, что могут подавлять волю людей, есть информация про ритуалы, но о подробностях никто не в курсе до сих пор, — задумчиво ответил Рик. — Могу также предположить, что о тебе думают, что ты из вампиров физического порядка: быстрый и сильный. Про меня, пожалуй, они пока совсем не в курсе, так что осторожничают. — Так-то мало знаний, — ответил Ифань. — Ты пока наш главный козырь. Сможешь как-то заставить их открыть дверь? Ну, сыграть на жалости, или попытаться обмануть, что я сошёл с ума и пытаюсь тебя убить? — Даже если выйдет, это форменное самоубийство, чел. Я же говорил, как они открывают двери. — Да, но есть шанс, что я смогу забрать у них оружие. — А давай ты не будешь нестись на них в суицидальном рвении? — укоризненно произнёс Фэннинг. — И так уже сам себя хуями обложил из-за ситуации — твоя смерть мне не нужна. — А я не собираюсь на них нестись, — ухмыльнулся Лэй. Жалкий остаток ночи они провели в обсуждении планов и своих сильных сторон, сидючи на полу. Рик подробно рассказывал всё, что он знает о вооружении охотников и архитектуре здания, о своих боевых навыках и способностях, а его друг объяснял придуманную им концепцию. — Слушай, чел, ты как по ресурсам? В порядке? — спросил Ифань. — Да, меня не трогали с тех пор, как сюда кинули, так что энергию я почти не тратил. Завтра должны прийти с допросом, ну или… тебя забрать. — Можно я тебя кусну? Просто я слегка истощился ото всех этих квестов твоих друзей, а нам завтра нужно будет много сил. Ты уверен, что сможешь, если что, стрелять по своим ребятам? Фэннинг немного помолчал. — Знаешь, наверное, самое время признать, что они не «свои» для меня уже. Художник сочувственно похлопал его по плечу. — Ну… если они так легко от тебя отказались… — Ифань, я не ребёнок, чтобы ты трясся за мою менталку каждый грёбаный раз, — Рик фыркнул. — Разбит ли я? Да. Подавлен? Максимально. Хочу ли я выпилиться от осознания творённых мною ужасов, того, кем являюсь сейчас и куда нас завёл? Иногда. Но это просто период, мне надо привыкнуть, — он похлопал друга по колену. — Знаешь, я должен, вообще-то, серьёзно поблагодарить тебя. Спасибо, правда. Я попросил тебя помочь мне сбежать — и ты сделал это, даже не задал ни единого вопроса. Ты не бросил меня, когда я вспылил и оскорбил твоего друга, и даже сейчас ты мог бы хуесосить меня и пиздить, но вместо этого ты пытаешься утешить меня из-за кризиса. Чувак, для меня, кажется, за всю жизнь никто не сделал больше, чем ты за всего одну эту ночь. Лэй ощутил, что покраснел бы, если бы мог — всё же слышать искреннюю признательность было очень приятно. И непривычно. — Да я… да ладно, — неловко ответил он, теребя край футболки. — Ты бы также сделал, я уверен… — Пиздец, ты петушишься круглыми сутками, но сейчас сунул язык в жопу от просто правды? Ты вообще нормальный? — хохотнул Фэннинг. Его поднявшееся настроение было настолько заразительным, что парень тоже заулыбался. — Как тебя обратили? — спросил Рик. — Меня Сепир выслеживал несколько месяцев — подловил, когда я возвращался из клуба один. Сказал, что мои моральные качества его восхищают и он видит во мне потенциал. А потом феерично запер в подвале, когда понял, что я отреагировал агрессивно. Чего, блин, он ожидал? — Я смотрю, у всех стариков проблемы с тем, как их будут воспринимать. Я не знаю, чего они ждут, — дёрнул плечами Ифань. — Я был гулем у Генри, и он в то время всё говорил, что будет готовить меня к Становлению и что я очень подхожу. Я тоже просто тусовался в баре, заступился за одну женщину, а потом сразу же с ней посрался на фоне каких-то там моральных дилемм. Это Динара была. Потом я плохо помню, что было: очнулся я уже в её доме, — Лэй фыркнул. — Ебать там было крику, когда она узнала, что я чей-то гуль, так я ещё и умудрился поставить Генри в известность о том, где я и что произошло. Жесть он был зол, я такого вежливого и спокойного обкладывания хуями никогда больше не видел. Но он был вынужден признать, что я теперь должен быть с Динарой, и почему-то он поддерживает её в том, что мне нельзя с ним видеться. Я не знаю, они мне не говорят, почему. Но Генри… он выглядит так, будто скучает по мне и по моим выходкам. Я… не знаю, зачем он запрещает мне. Фэннинг, похоже, считал грусть в его голосе, потому что подвинулся ближе и снова похлопал по колену. — Всё будет круто, я уверен. Мы сможем выбраться, и ты скажешь ему всё, что захочешь, — он нащупал плечо приятеля. — Кусать-то будешь? — О! Да, точно, — парень нашёл ладонями шею друга и хмыкнул: — Не бойся, детка, я буду нежен. — Ой, да пошёл ты! Рик, несмотря на ершистость, охнул и тут же расслабился, стоило лишь мягко погрузить клыки ему в шею. Лэй же явно переоценил свою выдержку: витэ вкуснее он не встречал ни разу. До этого он только чувствовал соблазнительный запах, но вкус пьянил похлеще, чем даже самый дикий наркотик. Ифань не заметил, как начинает впиваться пальцами в плечи друга, пытается вдавить его в пол и явно начинает перебарщивать. Он не остановился, даже когда Фэннинг начал пытаться его отстранить — лишь зарычал и углубил укус. Только когда Рик отопнул его от себя обеими ногами, парень наконец-то пришёл в себя. — Ой… извини, я как-то… не сдержался. — Ничего, я подозревал, что что-то такое случится, так что заранее подготовился тебя пиздить, — хмыкнул друг. — Когда Сепир меня поил, я вечно потом рефлексировал, что из-за какой-то магии ебучей не могу никак остановиться, хотя психологически мне было ужасно противно. Он объяснил потом, что у нашего клана всегда так, а когда ты на тренировках начал на мои раны неадекватно реагировать, понял, что это правда. Даже Динара оборачивалась. Так что я не удивлён, что ты с катушек слетел. Наелся хоть? — Спрашиваешь ещё, — Лэй несколько раз облизнулся, чтобы точно не упустить ни капли, — от такого-то сладкого мальчика. — Бля-я-ять, шутка на уровне грунта. — Как и я щас буду, — ответил художник. — На самом деле, я уже минут десять как борюсь с лютой сонливостью. — Я так рано не засыпаю обычно, — удивился Фэннинг. — Не знаю, с чем это связано. Генри засыпал ещё раньше. Может, это от возраста зависит? Тебе сколько лет? — Двадцать пять. А тебе? — Ну, если в целом, то тридцатник. Но Генри говорил, что я уже в двадцать семь стареть перестал: свойства витэ такие. — Тогда Сепир с Динарой вообще не просыпались бы. — Резонно. Но давай отложим этот пиздёж до момента, как не выберемся? А то я почти мёртв уже. — Надеюсь, нас не выволокут под солнце этим же днём. Ифань бросил злобный взгляд в сторону голоса. — И тебе, блять, прекрасных снов!