Глава 10. Дилемма

Крыса вбежала по руке незнакомому мужчине, чья одежда была заляпана огромным кровавым пятном. Он взял зверька в охапку и с видимым удовольствием вгрызся в его тело, залпом опустошая животное, после чего вытер лицо и с ухмылкой опёрся на решётку. — Ты! Ах ты!.. Ифань вдруг весь исказился в ярости, даже ощерился. Он едва было не бросился на незнакомца с криками, но Фэннинг успел схватить его и закрыть ему рот ладонью. — Совсем сдурел? — зашипел он. — Кто-то может услышать! — Он очарователен в своей злости, не правда ли? — мужчина рассмеялся. — Фырчит как щенок недовольный. — Чувак, кто это? — спросил Рик. От незнакомца исходила какая-то почти физически ощутимая угроза, несмотря на то, что он был явно накрепко заперт, а количество чародейских символов в его камере было втрое больше, чем у всех, кого они встречали до этого. Тот был одет по-современному небрежно — да сам Фэннинг мог так одеваться — но следы борьбы и здоровенное кровавое пятно только делали всё хуже. — Это Алеф, — Лэй нахмурился. — Джон Крамер от мира Сородичей, только безыдейный. Психопат ебучий. Рик легко заметил, что тот находится в самой враждебной позе: руки скрестил на груди, смотрит исподлобья, однако ноги широко расставил и скалился — всё говорило о том, что никаких дел с этим человеком он иметь не хотел, но был готов кинуться в любую секунду, если ему что-то не понравится. Алеф в ответ на это только хмыкнул. — Мог бы и покрасочнее описать мои достижения. — Достижения?! — Ифань чуть не перешёл на крик, но вовремя снизил голос и чуть не зашипел. — Достижение будет, когда ты, ублюдок, сдохнешь, — он обернулся на Фэннинга. — Этот мудак ответственен за несколько терактов, включая башни-близнецы, для него неважно, человек ты или Сородич, ему похуй на всех. Однажды он заставил меня… впрочем, неважно. И это ещё самое безобидное из того, что мне про него рассказывали. — Ну ты глянь на него, он бы мне руку отгрыз, если бы мог, — захихикал мужчина. — Говорит так, будто я главный злодей в истории всего мира и предметно вашем небольшом походе. Кстати, об этом, — Алеф обвёл друзей взглядом, — не рекомендую руки через решётку совать — можете без них остаться. Буквально, я не шучу. Это не угроза — дружеское предупреждение. — Пошёл нахуй, — тут же процедил в ответ Лэй. — Да я, может, и сходил бы, да вот никак, — он демонстративно подёргал за прутья с улыбкой. — Думал, ты поможешь. — Нахуй пойти? Да легко! Художник потянулся к решётке с целью схватить соперника, но тот вдруг огрел его по пальцам. — Я же только что сказал — за решётку не суйся, а то останешься без рук. А мне твои лапки ещё пригодятся. Не веришь — можешь камень кинуть. Ребята переглянулись, и Рик даже решил испытать это — он подобрал мелкую гальку из-под ноги и бросил в камеру. Парни с удивлением наблюдали, как та, попав внутрь, вдруг застыла в воздухе, словно вдруг попала в невидимую паутину. Охотник Ясновидением наблюдал, как камушки зависли в густом, дрожащем воздухе, который словно собою пытался их облечь. — Чё за хуйня, ты что-то видишь? — спросил Ифань. — Не особенно. Просто словно что-то густое, — ответил ему друг. — Небольшой экскурс в историю, мои маленькие птенчики, — Алеф хмыкнул и демонстративно поправил несуществующие очки на переносице. — Перед вами отличный пример Темпориса — очень редкой дисциплины частичного управления временем, — он в неудовольствии поджал губы. — В общем, это так долго всё рассказывать, давайте вы просто будете следовать моим указаниям, я вместе со своим приятелем разнесу здесь всё до основания, и все будут счастливы, м? — Может, тебе ещё и минет сделать? — тут же огрызнулся Лэй. Алеф не удержался от довольного оскала. — А что, у тебя есть выбор, щеночек? Нет, конечно, ты можешь плюнуть мне в лицо и просто уйти, но… — он начал посмеиваться, — какова дрянная штука — любовь. Как же ты вытащишь своего драгоценного хозяина без моей помощи? — Хо… зяин… — как-то нелепо повторил Ифань. Рик был готов поклясться, что тот побледнел бы, если бы мог. — Видишь ли, наши — да, я подчеркну, наши — враги куда сильнее, чем может показаться. Мой союзник, — мужчина кивнул на рыжего здоровяка, прибитого колом к полу соседней камеры, — пришедший мне на помощь, с ними не сладил, только себя скомпрометировал, а это при том, что он переубивал кучу народа. О чём речь, если уж даже я эту толпу проредил лишь наполовину, над чем, разумеется, ты можешь позлорадствовать. Здесь все пойдут под ритуальный нож, а души будут растерзаны на сотни частей. А я, понимаешь ли, жить хочу, — он мрачно ухмыльнулся. — Твой хозяин, мягко сказать, слабак по сравнению с теми, кто здесь находится, он вообще не должен тут быть. Но у здешних обитателей строго отлаженная система по поиску сильнейших в своих кланах, моё почтение, тысячу лет её, наверное, развивали. Так что всё, что мне следовало сделать, это исказить видения их оракулов, чтобы они нашли не сильнейшего Тореадора, а такого, у которого на привязи достаточно агрессивный пёс, чтобы сюда добраться, и достаточно сговорчивый, чтобы вести со мной дела. У Лэя лицо скривилось в таком гневе, что Фэннинг даже вздрогнул. Тусклая лампа около камер взорвалась от взметнувшихся в бешенстве теней, а глаза у его приятеля начали наливаться непроглядной тьмой, казалось, даже сосуды у век почернели. Тени метнулись в сторону Алефа, на что тот даже не вздрогнул, а лишь демонстративно зевнул, и тьма застыла клубами, стоило ей проникнуть в камеру. — Я тебе кишки намотаю на люстру, чтобы ты висел как пиньята, пока я буду выбивать из тебя дерьмо, — зарычал Ифань, но к решётке не полез, лишь злобно скалился снаружи. — Лэй, он нарочно выводит тебя, — Рик попытался успокоить его. — Выдохни, нам нужно план обсудить. — Какие клыки отрастил, — продолжал издеваться мужчина с улыбкой, — а как похужал и возмудел с нашей последней встречи! Чу! Тишина! Я слышу скрипку. В таком состоянии разговаривать с художником было просто невозможно: стоило ему и правда услышать ноты, как он тут же сорвался с именем Генри на устах, убегая в другой конец коридора. Жуткий мрак последовал за ним, клубясь у ног. Фэннинг попытался было схватить его за руку, но Ифань даже не заметил и только хлестнул его отростком тени по ладони. — А теперь поговорим как взрослые люди, — резко сменил интонацию Алеф. — Ты, конечно, можешь рвануть за своим другом, я подожду, но времени и правда не слишком много. — Я не веду переговоров с террористами. Фэннинг фыркнул и развернулся, чтобы нагнать Лэя — тот в другом конце коридора бился в решётку и как загнанный зверь бродил у неё кругами, пытаясь что-то сделать. Тьма, стелющаяся у ног, то вытягивалась в острые иглы, то создавала бешеный водоворот. — Не веди, я не в обиде, — тон голоса у вампира вдруг сменился на вкрадчивый. — Но ведь Лэй ведёт. Или я не прав? Глянь на бедолагу, у него же стадия отрицания: он сейчас в лепёшку расшибётся об эти прутья, — Алеф хмыкнул. — На сколько хватит его терпения? Его ненаглядный мастер так близко и так далеко — он вернётся ко мне. Побитый своим же эго, злой и обессиленный, но вернётся. И ему будет плевать, что ты говоришь — ты правда веришь, что между твоими разумными доводами и своей возлюбленной одержимостью он выберет первый вариант? Рик, в целом, быстро понял, почему Ифань разозлился сразу же, как только увидел этого Сородича — выводить из себя тот умел знатно. Обидно, что говорил он это так спокойно: ублюдок просчитал почти всё, и он явно был в курсе о том, с каким трудом Лэй скидывал чародейские цепи привязанности. Охотник скрестил руки на груди, но был вынужден признать, что в этих словах есть не просто зерно истины, а целое бревнище: если Лэй не придумает, как вытащить Генри, то либо сам умрёт у его камеры, либо вернётся к Алефу и согласится на любые условия, лишь бы тот вытащил его дражайшего хозяина. — Что за Темпорис? — нахмурился Фэннинг. — Как я говорил, это ограниченная способность управлять временем. Все, кого ты здесь видишь, находятся в так называемой «петле»: просто раз за разом повторяют одно и то же действие. Сделано это для того, чтобы держать здешних обитателей в узде: все тут довольно могущественны, так что одной лишь Тауматургией их не сдержать — нужны средства посерьёзнее. — Но ты в порядке. — Верно, — кивнул тот. — Мы с моим другом обладаем кое-какими тайными знаниями, позволяющими нам… частично игнорировать это. Я успел притвориться, что нахожусь в петле, а мой приятель до такого не додумался, так что его пришлось по старинке — колом и в торпор. Эх, хорошее было шоу, яркое. — Что конкретно ты предлагаешь? Рик обернулся на Ифаня, который выл в другом конце коридора и использовал сто процентов своего мозга, чтобы хоть что-то сделать. Очевидно, выходило это плохо. Видимо, он попытался сделать что-то саблей, потому что от неё осталась лишь рукоять. — Вот теперь мы разговариваем, — вампир расцвёл в широченном оскале. — Давай начистоту, мы же с тобой не глупые, — Алеф взялся за решётку, едва не вжимаясь в неё лицом. — Стой передо мной Лэй, я бы вытянул из него все соки, но ты, парень, в отличие от него, более свободен. Вы по моей инструкции выпускаете меня и моего приятеля, даёте нам немного поесть, а мы разносим тут всё по кирпичику, помогаем привести в чувство пленников и… растворяемся в тумане. — Ты меня за идиота держишь? — Фэннинг злобно фыркнул. — Это именно то, что ты бы Лэю предложил. — Ну, нет, ему я бы даже не предложил освободить кого-то, кроме его домитора. — Ты не в тех условиях, чтобы торговаться, — надавил Рик. — Как бы ты ни ухмылялся, вся твоя стратегия основана исключительно на вампирской одержимости Лэя и на том, что он тебя послушает. Это сработало бы, приди он один, но здесь я. И я, чёрт возьми, знаю кучу способов отвлечь его от этого. Самый простой: его раздраконить, пустить себе кровь и выбежать отсюда к чёртовой матери, бросив и тебя, и всех здесь присутствующих. Всё равно вы все заслужили вашей участи, какой бы она ни была. Мужчина на его слова оскалился ещё шире. — Хо-хо-хо, мне нравится твоя бесцеремонность, парень! Так свысока плюнуть на миллионы жизней, которые провалятся в ад, это, конечно, надо уметь… — Кто говорит о миллионах жизней? В жертву принесут только вас. — Ах, да, я же не объяснил суть ритуала, — хмыкнул Алеф. — Мы имеем дело с Шабашем, часть которого умудрилась каким-то поистине немыслимым даже для меня способом заслать шпиона в Инконню с целью похищения секретов. Почти все, кто здесь находится, являются представителями Инконню, которым «друг» предложил вместе куда-то сходить. Как ты понимаешь, отсюда они больше не вышли. На удивление доверчивые ребята, а ведь им уже тысячи лет некоторым. Шабаш молится на прародителя всех вампиров — Каина — которого они планируют этим ритуалом призвать в город. По легенде, только с третьего поколения Сородичей началось деление на тринадцать известных кланов, так что сильнейших представителей этих кланов — ну или почти сильнейших — собрали здесь в одном месте, чтобы принести Каину в жертву, — он развёл руками. — Я бы скорее ставил на то, что у них не получится. Но тут есть нюанс: ты же чувствуешь это, да? Будто все волосы на теле дыбом встают. Мы находимся ровно над нексусом — местом силы. Наша планета пронизана сетью сосудов и вен, несущих её кровь — и я говорю это в почти буквальном смысле. Некоторые из этих вен сходятся в узлы, называемые фуркусами. Ну или нексусами — я старомоден в названиях. Любое чародейство, здесь происходящее, усиливается в сотни раз. И даже если у Шабаша всё пойдёт по пизде, жертвы канут в Лету, а Каин пошлёт их нахуй, то последствия такого ритуала могут быть ещё более катастрофичными, чем вызов самого праотца. Не знаю, может, все на континенте резко станут вампирами — тут не предугадать. С каждым новым словом Фэннинг всё больше понимал, в какой они заднице. Про прародителя вампиров он особо не слышал, но имя у него было больно говорящее, а уж риск того, что миллионы людей обратятся в вампиров, нависал над человечеством дамокловым мечом. — Я рассказал всё, что мне известно, — припечатал мужчина, — верить этому или нет — твоё решение, но мне нет смысла лгать. В чём ты прав, так это в том, что я действительно не в тех условиях, чтобы торговаться, но торг сейчас уместен с твоей стороны. Так что давай поговорим на языке торговли, раз ты к этому свёл, — Алеф ухмыльнулся. — Что ты хочешь? Что ты хочешь? Я договариваюсь не с Лэем, не с твоим сиром, не с твоим кланом, не с твоими родителями и не с человечеством — я договариваюсь с тобой. В глазах собеседника вдруг блеснул тёмный огонь, да такой, что Рику даже стало на секунду не по себе. Сородич перед ним был явно очень могущественный — сильнее всех, кто здесь находился и, скорее всего, кратно древнее — а ведь даже Сепиру было около трёх тысяч лет. В конце концов, этот вампир игнорировал Темпорис и сохранил способность использовать свои дисциплины, даже будучи скованным Тауматургией, хотя видимо, не все, раз ему требовалась помощь извне. На какое-то время парень задумался, глядя, как друг бессильно воет и бьётся о стены в попытках освободить Генри. — Сегодня вам двоим повезло — почти все шабашиты отправились на охоту и вернутся только под утро, — снова подал голос Алеф, — но у меня вот со счётом времени сейчас большие проблемы, так что я понятия не имею, сколько здесь можно безопасно вот так вот голосить, как твой друг. Фэннинг ушёл в глубокие размышления: про Темпорис он не знал и как с ним бороться — тоже. И Лэй был не в курсе, иначе выдал бы уже какую-никакую сводку, кроме того, сейчас, когда у него перед носом помахали Генри, но схватиться не дали, он был не помощником в составлении планов. Судя по тому, что идеи борьбы с петлёй времени у друга мало-помалу начинали заканчиваться, скоро он должен был впасть в состояние торга, в котором мог наделать глупостей. Он уже сейчас иногда начинал иррационально падать на колени и давить из чернющих глаз витэ, потом снова вскакивал и предпринимал очередную попытку взаимодействия со скрипачом — в общем, вёл себя как умалишённый, что, в целом, таковым и являлось, а ещё выглядело жутко. Прогноз был неутешительный: нужно было совладать с Темпорисом, кучей незнакомых вампиров и убедиться, что людям ничего не грозит. До кучи почему-то ныло сердце за Сепира, который сейчас выглядел нетипично беззащитным для самого себя. Обычно сир ощущался хоть и мягким, но непробиваемым — как скала, как оплот стабильности и надёжности. Стойкость что тела, что духа всегда была незыблемой словно прочный щит, но даже она не спасла от высших проявлений Темпориса — сталкиваться с обладателем такой дисциплины совсем не хотелось. А ещё не хотелось думать о нём в позитивном ключе, так что Рик изо всех сил попытался выкинуть Сепира из головы. Фэннинг пытался придумать что-то, что позволило бы проигнорировать Алефа и при этом не пустить всё на самотёк. К его большому сожалению, ситуация была таковой, что пленников всё равно пришлось бы вытаскивать для профилактики: мало ли, что там ещё придумает сделать с ними Шабаш. Что это вообще за организация такая? Кажется, Ифань про них когда-то рассказывал, но тоже не слишком много. Времени было мало — катастрофически мало — а иметь дело приходилось с серьёзными врагами и неадекватным другом. Алеф, видимо, проследил за его задумчивым взглядом, потому что ворвался в процесс размышлений: — Обидно, да? — Что? — Рик вынырнул из пучины мрачных дум, не успев ничего понять. — Твой приятель, — вампир кивнул на сходящего с ума от горя Лэя. — Ты зачем-то спустился с ним в самую преисподнюю — и что он делает? Стелется перед своим хозяином, хотя тот даже ответить ему не может. Не досадно ли? — Не твоё дело, — огрызнулся охотник и тут же об этом пожалел: яркая эмоциональная реакция, судя по всему, дала его оппоненту понять, что он попал в самую точку. — Строго говоря, именно в эту слабость я надавил, чтобы он сюда пришёл, — Алеф с довольным оскалом елейно предложил: — Хочешь, я освобожу его от уз? — Что это значит? — нахмурился Фэннинг. — Это может быть чем угодно, когда ты так говоришь. Тот на секунду даже будто удивился и замешкался, но сразу же вернулся в «благодушное» расположение. — Ну, мы же оба понимаем, что такая зависимость ненормальна? Что она сверхъестественна и искусственна? Что любой ублюдок типа меня может этим воспользоваться, если будет знать об этом? А это заметно — ой, как заметно, — вампир притворно залюбезничал, но даже не попытался скрыть этого. — Я обладаю достаточными знаниями и силой, чтобы разорвать эту связь с его хозяином. — И какие подводные камни? — тут же фыркнул бывший полицейский. — Душу мою попросишь? Или что там требуют взамен такие, как ты? Вечную службу? Алеф лишь со смешком махнул рукой. — Сдалась мне твоя душа. Нет, всё, как договаривались: ты выпускаешь меня и моего помощника, позволяешь мне немного из себя — или из Лэя, мне без разницы — выпить, чтобы немного восстановить силы; мы с Этаном поможем вам освободить пленников, а в довесок к этому я помогу тебе избавить твоего друга от зависимости, — немного помолчав, он добавил: — Единственный нюанс, который, заметь, я скажу сразу: придётся привязать его к кому-то другому, иначе парень сойдёт с ума. Но если привязать его к тебе, то, думаю, ты с этим справишься, — вампир хмыкнул. — Или ты тоже собираешься его использовать, как его хозяин? — Это тупо. Почему ты просто не можешь развеять эту магию? — Рик поджал губы. — Видишь ли, в такие узы вложили много сил. Посмотри, сколько энергии у него — он же даже без эмоциональной отдачи готов всего себя на алтарь положить. Что будет, если эта энергия останется, но её некуда будет девать? Да она разорвёт его изнутри. Метафорически, конечно, но ты меня понял, я думаю. Парень помрачнел ещё сильнее, видя, как Ифань от отчаяния и собственного бессилия начинает биться головой о стену — благо не сильно — в попытках что-то придумать или осознать. — Это не ошейник, если ты не будешь тянуть за поводок, — Алеф развёл руками, с лукавой улыбкой глядя на чужие колебания. — Он и так твой друг — ты ему не хозяин. — Допустим, — Фэннинг недовольно фыркнул. — Но где гарантии, что ты это сделаешь? И кроме того, я совершенно не хочу, чтобы ты из нас пил. Вампир довольно оскалился и протянул ему обе руки из-за решётки, на правом указательном пальце медленно вырос длинный крючковатый коготь. — Дадим друг другу кровавую клятву. Ты мне — я тебе. Кто нарушит — тотчас лишится всей своей крови. Я хочу выпить не потому что желаю что-то вам сделать, а потому что мне нужно больше сил: я уже довольно давно тут торчу, понимаешь ли. Кроме того, мне нужна хотя бы капля твоего витэ и витэ Лэя, чтобы отвязать его от нынешнего мастера и привязать к тебе. Если это необходимо, я могу поклясться, что это не будет использовано вам во вред, — Алеф кинул быстрый взгляд на художника и хмыкнул: — Кажется, он начинает терять терпение. — Не думай, что я проникся этой идеей, — скривился Рик, но протянул ему ладонь. — Если мы увидимся в следующий раз, я тебя убью. — О, я буду счастлив, если ты попытаешься, — ухмыльнулся тот. Сперва пошло какое-то сложное заклинание на латыни, из которого парень понял только что-то про пламя и связь, после чего мужчина начал когтем медленно выцарапывать какой-то узор на своей ладони. — Клянусь, когда меня освободят из этой темницы, я буду участвовать в освобождении других пленников, всё данное мне этой ночью витэ использую исключительно для собственного восстановления и сотворю для своего должника ритуал разрыва уз. Алеф демонстративно показал свою ладонь, на которой красовался символ, напоминающий что-то между быком и буквой «А». Витэ начало причудливо извиваться вокруг этого символа, словно дорисовывало детали какого-то круглого сигила, Ясновидение выхватило опасную красно-рыжую ауру знака. — Давай сюда ладошку, парень, ты сделал правильный выбор, — ухмыльнулся тот. — Скажи, что ты клянёшься вывести меня и моего друга из темницы, называть меня можешь также своим должником. Фэннинг лихорадочно соображал, нельзя ли как-то так хитро исказить формулировку, чтобы в итоге получилось что-то более выгодное. Лэй бы точно что-то придумал, но не факт, что даже у него бы вышло обмануть какую-то там древнюю магию: никто из них не понимал, как конкретно она работает. Рик слегка помедлил, но кивнул — чужой коготь неприятно вонзился в ладонь, жёг словно настоящее пламя. — Клянусь… — он на мгновение замешкался и тут же продолжил: — помочь своему должнику снять колдовские чары, чтобы он мог освободиться. — Хитёр, зайчик, хитёр, — усмехнулся Алеф, выводя символ. — Пусть будет по-твоему. — За твою формулировку можно зацепиться, а я не хочу, чтобы ты цеплялся. Охотник ощутил, как неприятно покалывает ладонь сигил, расходящийся огнём в глазах. Как ни странно, он почти мгновенно затянулся, и только волнующиеся линии Ясновидения говорили о том, что здесь что-то осталось, а коготь на пальце мужчины медленно превращался обратно в ноготь. Прежде чем Фэннинг успел что-то сделать, тот выдрал у себя из рубашки нитку и отдал её ему. — Смочи её в витэ Лэя, потом в своём — не наоборот, порядок имеет значение. Количество не важно, достаточно одной капли. В целом, подойдёт любая нитка или ткань, но имей в виду, что я буду завязывать её тебе на палец — она должна быть подходящей длины. Рик обернулся в другой конец коридора, где друг стоял в крайней задумчивости — тени вокруг него успокоились, а глаза вновь имели белки и были золотисто-жёлтыми. Кажется, сейчас Ифань как раз находился в стадии торга с самим собой. Охотник прошёл мимо камер, ненадолго притормозил около Сепира, но задерживаться не стал. Он тоже ощутил, как вдруг сейчас сильно захотел чем-то ему помочь — хотя бы привлечь его внимание и вывести из этого стазиса, но густой воздух ясно давал понять, что сейчас это бессмысленно. Чувства Лэя же диктовали скорее действовать любой ценой, потому что иначе нельзя было объяснить, почему он столько времени потратил на повторение одного и того же. Видимо, сейчас он как раз дозревал до мысли согласиться на предложение Алефа. Рик обратил внимание на пару знакомых лиц — сам он не знал, кто это, но пару раз видел их в поместье. Наверное, это и были те же Инконню, откуда были Сепир с Динарой. В голове было как-то пусто, даже обычная для Фэннинга ненависть к вампирам ушла куда-то на второй план. Ощущение возможно надвигающегося апокалипсиса давило грузом ответственности за человечество. Но почему-то больше всех — за Лэя. — Что-то уже придумал? — Рик подошёл к нему, глядя, как в камере Генри наигрывает на скрипке одну и ту же мелодию по кругу. — Я не знаю, чел, — Лэй опустил взгляд. — Я имею в виду… ты, наверное, ждёшь какого-то плана или хочешь утащить меня отсюда, и это вполне валидное желание, просто… — он потёр виски, — я совсем ничего не могу придумать. Я только заметил, что они все — смотри — далеко от решётки. Наверное, если мы могли бы как-то на них физически воздействовать, то это бы помогло, но их всех задвинули как можно дальше к стенке, и я… он просто… он это нарочно, и он… как обычно не оставляет мне выбора… В голосе Ифаня прозвучал такой спектр эмоций, что бывший полицейский даже напрягся: он услышал и фанатичную ненависть к Алефу, и одуряющую помешанность на Генри, и борьбу с собой — уголок губ у него дёргался, кулаки сжимались, а суженные зрачки выдавали явно определённую дозу решимости и безумия. — Как обычно? — уточнил Фэннинг. — Да, я… сталкивался с ним пару раз. Я не… не хотел бы об этом сейчас говорить, но… наверное, его предложение… — Я уже договорился, — тут же прервал его Рик. — Чтобы тебе не пришлось. К тому же, я сделал это куда рациональнее, чем ты, потому что он воспользовался бы твоим состоянием. — Ты чё, охуел? — неуверенный тон Лэя сменился на наезд с такой скоростью, что охотник даже растерялся. — А поговорить, а посоветоваться, а нахуй пойти? Чувак, нас тут двое! Если уж заключать с дьяволом сделку, то на самых выгодных условиях и вместе! Это он в клетке сидит, а не мы — можно было выторговать всё, что угодно, не говоря о фундаментальных вещах — ну, я имею в виду, вытащить отсюда всех, никогда больше не приближаться к нам и нашим близким, ну и прочее-прочее. На что хоть ты договорился?! Фэннинг, честно сказать, почувствовал себя идиотом в этот момент, потому что эмоциональная одержимость явно не мешала его другу брать от жизни и от врагов всё, что он только мог выгрести. И по какой причине он счёл его беспомощным в таком состоянии? Рик неловко улыбнулся, почесав затылок. — Ну, примерно на это, да… — протянул он. Лэй, блин, не должен был знать условий сделки никогда в своей жизни. — Слушай, у нас не очень много времени, эта секта — или кто они там — может вернуться в любой момент. Я поставил условия так, что Алеф и его приятель — тот, рыжий — обязаны будут вытащить здесь присутствующих, но перед этим мы должны вытащить их. — Ты узнал, как это должно происходить? Нам не придётся детей резать? Охотник ощутил, будто Ифань его уже второй раз щёлкает по носу, не глядя. — Эм… не успел… — Хуёво, чё я могу сказать, — друг поджал губы. — Ладно, неважно. Пошли тогда выясним, что для этого надо, и поторопимся. — Да, слушай, Лэй… — Фэннинг слегка помедлил, — могу я тебя ещё раз укусить? Ты не ослаб? — Уже проголодался? Из-за Алефа, наверное? Все нервы, мразь, вымотает, — нахмурился художник. — Кусай, не вопрос. Только не сильно много, окей? — Да, хорошо. Рик притянул к себе приятеля, аккуратно вонзая зубы ему в шею. Он даже не выпил сколько-то значимое количество витэ, а просто вместе с этим облизал данную Алефом нитку, чтобы та приобрела бурый от крови цвет. На секунду ему стало дико стыдно перед Ифанем за то, что он фактически распоряжался его жизнью, и Фэннинг даже задумался, стоит ли проводить этот ритуал. — Уже всё? Да ладно, можешь побольше, — произнёс Лэй и с лёгким смешком добавил: — Знаешь, кроме тебя и Генри из меня никто больше не пил. Хозяин не давал своим гостям из меня питаться, когда я был ещё гулем, и это так… мило, что ли. Как бы красиво не играл этот ублюдок на скрипке, Рик так разозлился в этот момент, что чуть было не вгрызся сильнее. Лучше уж он сам, чем этот мудак. Сколько можно было вообще про него говорить? Генри то, Генри сё — пальцы на плечах Ифаня непроизвольно сжались сильнее, пока охотник зализывал ему укус — наверное, он всюду ставил себя во главу угла, так что гули привыкли его почитать и боготворить. — Всё нормально, мне не нужно было много, — сказал Фэннинг, облизываясь. — Идём, нам надо узнать, что нужно делать, чтобы освободить этого придурка.