Часть 7

«Правила диверсионных групп N7:

Любая связь с врагом, включая передачу сведений, участие в переговорах или содействие его замыслам, считается изменой Ордену и влечёт суровое наказание...»

Она сидела в тишине уже несколько минут, когда наконец решила притронуться к кружке. Та всё ещё хранила остатки тепла, будто дожидаясь её. Гермиона обхватила её двумя руками, пытаясь впитать это тепло, и глубоко вдохнула. Чай пах успокаивающе, уютом и комфортом, словно призрак нормальной жизни. Пару мгновений отделяли её от первого глотка, и всё же она сдалась. Завтрак уже был съеден — хуже не станет. Напиток тёплой волной разлился внутри. Гермиона улыбнулась: приятное знакомое чувство пробежало по телу. Она наконец поела, выспалась, приняла душ… почти роскошь. Гермиона бросила взгляд на закрытую дверь. Поведение этих двоих не укладывалось у неё в голове. Их взгляды, их осторожные прикосновения… Ей было страшно признаться себе в том, что они уже не пугали её. По крайней мере, не так, как должны. Она надеялась, что сегодня останется с одним из них, а не с кем-то ещё. Волшебница вновь прокрутила последние дни, пытаясь собрать разрозненные куски в цельную картину. Кто-то предал их — выдал тот факт, что именно она является хранительницей тайны. Она сама почти ничего об этой тайне не знала. Она была лишь сосудом, носителем — и даже не представляла, как может воспользоваться этим знанием. МакГонагал говорила, что нужно ждать инструкций, но больше — ничего. Смятение сжало её горло, мешая дышать. После наложения Фиделиуса она много думала, для чего была выбрана, и почему выбрали именно её. Эго в подобных случаях всегда нашептывает про исключительность и особый дар избранного. Гермиона давно научилась укрощать подобные эгоистичные мысли, но тогда всё же поверила: ей доверили что-то, с чем могла справиться только она. Ей оставалось просто ждать. Но теперь эти убеждения казались ей слишком наивными. В памяти всплыл разговор с Драко, его упоминание Оливера. Она понимала, что он мог лгать, что это могло быть частью игры, но вихрь догадок уже сорвался с цепи. Все те случаи, когда Билл, Флер или Оливер возвращались в убежище в крови, с опустошёнными взглядами, а ей всё это время оставались лишь доставки… И булавка, которую отдала ей Минерва. Она ведь была зачарована на крови — на её крови. А магия крови всегда тёмная, слишком тёмная, чтобы просто отмахнуться. Тупое бессилие упало на её плечи. Орден — несвятой. Пора перестать закрывать на это глаза. Она лишь инструмент. Орудие, поставленное в угол до поры. Или склянка, которую выкинут после опустошения. Она опустила глаза на кружку, неподвижно зависшую в её руках. Нужно бежать. Только выбравшись отсюда, она сможет разобраться во всём, что происходит. И, возможно, странная беспечность Забини и Малфоя, станет тем самым шансом, которого ей не хватало. Гермиона попыталась свести всё воедино. Она находилась в квартире, где жили оба мужчины. Остальные появлялись здесь только для допросов — когда хозяева отсутствовали. Значит, существовал график или ротация обязанностей. Они были в городе совсем недавно: это совпадало и с письмом, которое показывала Флер, и с тем, что Гермиона успела заметить на кухне. Кэрроу была в официальной мантии с эмблемой британского Министерства магии — она не скрывалась, находилась в стране вполне легально. Остальные же носили обычную одежду — рубашки, футболки, куртки. Она ни разу не видела на них мантии, из чего сделала вывод, что остальные должны были прятаться, растворившись в городской толпе. В группе был целитель. От одной этой мысли у Гермионы предательски сжались зубы. Орден должен был справляться с подобными задачами самостоятельно. Она отлично сама освоила несколько заживляющих заклинаний, но ей было далеко до точности Блейза. Она машинально провела ладонью по коже: ни шрамов, ни синяков — ничего, что напоминало бы о вчерашних пытках. Дверь открылась, прервав её размышления. В комнату вошла Пенси. Она ничего не сказала, бегло оглядела Гермиону. Увидев тарелку и кружку, быстро отлевитировала их на кухню и закрыла за собой дверь. Значит, сегодня с ней будет Пенси. Это даже облегчало задачу: казалось, слизеринка не слишком стремилась следовать жестоким наставлениям Кэрроу. Гермиона поднялась на ноги, потянулась, вытягивая руки вверх. Ей нужно подумать… *** Через пару часов она решила, что нужно использовать эту возможность. Другого шанса может не быть. Малфой и Забини были значительно выше и крупнее её; без палочки ей с ними было не справиться. Но Пенси была почти её роста и телосложения, и при должной хитрости и сноровке Гермиона могла попытаться отобрать у неё палочку. А большего ей и не требовалось. Ни лучшего случая, ни лучшей возможности могло больше не представиться. Чёткого плана у неё не было. Пошуметь, привлечь внимание, а затем — если повезёт — выхватить палочку. Всё или ничего. Она подошла к раковине и ударила по ней ногой. Потом ещё. Прислушалась. Тишина. Девушка ударила сильнее, создавая больше шума и тревожного грохота. И когда дверная ручка наконец дёрнулась, Гермиона метнулась в душ, наматывая шланг вокруг шеи, изображая отчаянную попытку самоубийства. — Проклятье… — Пенси влетела в душ стремительно, и направила на неё палочку. — Сту… Девушка не успела завершить заклинание: Гермиона бросилась на неё всем телом, ударила по кисти. Луч заклятия ударился о кафель, отрикошетил, попал в лампу — мелкие острые осколки посыпались сверху. Драка была злой и беспорядочной. Они били друг друга о стены, хватали за волосы и руки. Пенси швыряла невербальные заклятия, но те уходили в стороны — Гермиона выворачивала ей запястье так, что та едва не вскрикивала. — Петрификус Тоталус! — от стен отразился голос Блейза. На секунду Гермиона почувствовала, как тело сковали ледяные тиски: мышцы свело, она не могла пошевелиться. Рядом неподвижно стояла Пенси, — но в следующее мгновение Блейз снял заклятие с нее. Пенси, приходя в себя, быстро огляделась, увидела оцепеневшее лицо Гермионы. Пощёчина с хлопком упало на лицо пленницы. Паркинсон подняла руку снова, уже сжимая палочку, но Забини перехватил её за запястье. — Хватит, — его голос был твёрдым, но Гермиона уловила в нём оттенок насмешки. — Блейз, это несмешно! — Пенси злобно дёрнула руку. — А если бы она покалечила меня? Блейз обернулся к неподвижной Гермионе. — Ты бы покалечила её, Грейнджер? Гермиона готова была вцепиться ему в лицо, но тело всё ещё было сковано. — Ну вот, видишь, — Забини снова повернулся к Пенси. — Она бы тебя не тронула, — он мягко провёл рукой по её щеке. Жест был таким естественным и тёплым, что Гермиона непроизвольно удивилась. Паркинсон продолжала что-то бубнить про то, что эта грязнокровка всех их погубит, но Гермиона уже не слушала её. Пара выходила из ванной. Как только за ними захлопнулась дверь, Гермиона наконец смогла пошевелиться. Она ругала себя за плохо продуманный план и за то, что не убедилась, что Пенси останется одна. Она была уверена: если бы не Блейз, у неё был бы реальный шанс сбежать. Гермиона вернулась в комнату и, когда подошла к окну, дверь резко открылась. В проёме мелькнуло злое женское лицо, и ещё мгновение — в ее живот прилетела мелкая болезненная искра. — Я не изобью тебя, только чтобы не подставлять Блейза, — процедила Пенси, её голос дрожал, а глаза были настороженными. Гермиона аккуратно присела, держа руку на животе. Девушка не сразу поняла, что происходит. Но догадка вскоре всплыла в голове: Пенси боится. Боится за Блейза, боится, что он подставляет себя, исцеляя её. Ещё один кусочек мозаики сложился в противоречивый портрет её похитителей. Они относились к ней по-разному, и каждый хотел чего-то своего. *** День прошёл тихо. Дверь в комнату Гермионы больше не закрывалась. Блейз ушёл, оставив девушек вдвоём. Пенси не заходила, но всякий раз, появляясь в дверном проёме с книгой или кружкой, бросала на пленницу косой, настороженный взгляд. Гермиона с завистью следила и за книгой, и за кружкой. Мучительное безделье и беспомощность убивали её. Хотелось быть деятельной, делать хоть что-то, только бы не быть прикованной к этой безнадёжной комнате. Мысли об Ордене бесконечно кружили в голове, беспокойно ударяясь одна об другую. Она пыталась вспомнить последние новости, те самые, которыми пренебрегала… и только сильнее корила себя за беспечность. Как она до этого докатилась? Как из собранной, всезнающей Гермионы Грейнджер превратилась в человека, который так легкомысленно обходился с правилами и подготовкой? Иногда она переключалась на комнату, хватаясь за любые детали: считала дощечки на полу, изучала тонкие трещины на потолке, пытаясь сложить из них узоры. Беспокойство то подступало, заполняя сознание так, что становилось трудно дышать, то резко отпускало, оставляя голову тяжёлой и сонной. Когда Пенси снова появилась в дверях, Гермиона успела разглядеть обложку её книги. Биография известного в 80‑х игрока в квиддич — она узнала бы её издалека. Гарри и Рон зачитывались ею в Хогвартсе. Вернее их куда больше интересовали ожившие фото легендарных матчей, которые они обсуждали с горящими глазами. Гермиона грустно улыбнулась себе под нос. Воспоминания о друзьях и школьных годах были как светлое пятно — чистое, безусловное. Она так отчаянно скучала по ним. После их смерти она словно лишилась опоры — будто её решения больше не подлежали калибровке. Она спрашивала себя, что бы сделали они на её месте, и не могла найти ответа. Словно это знание умерло вместе с ними. *** Дневной свет покинул кухню. В комнате Гермионы становилось всё темнее. Она тревожно задремала, когда тяжёлые шаги нескольких человек разбудили её. Она не услышала слов — боль от невербального заклинания просто настигла её. Сквозь пелену она различала разговор двух мужчин. — Вас надо учить делать свою работу? — взрослый мужчина около сорока, чья палочка держала над ней контроль, сосредоточенно смотрел на Гермиону, но говорил с кем-то другим. — Мы делаем всё, что можем, — спокойный и уверенный голос Малфоя раздался совсем рядом с ней. — Мы почти достали информацию. — Почти? — мужчина издевательски передразнил Драко. Гермиона чувствовала его гнев; он бурлил в нём, мешая удерживать концентрацию на заклятии. — Ваше поколение совсем размякло! Делай свою работу! — тон мужчины звучал как приказ. Боль продолжала заполнять её сознание. В светлом дверном проёме она угадывала силуэты Блейза и Пенси. Давление в голове росло, из носа пошла кровь, когда она почувствовала Драко в своём сознании.