Часть 6

«Магический вестник. Выпуск от 2 ноября. В Париже растёт число свидетелей магии: всё больше маглов замечают волшебников на улицах…»

Утром он чувствовал себя значительно лучше. Слабый зародыш надежды на разрешение его проблем забрезжил в голове. Ворох паники и сомнений отступил. Он здесь в качестве талантливого легилимента — его работа добраться до тайны в её голове или помочь друзьям найти рычаги давления. Всё остальное — не его забота. А как он будет доставать тайну из её головы — это уже только его дело. После этого он уйдёт. Баста. Чем дальше — тем тише будет метка на его руке. Чем дальше — тем меньше прошлого увяжется за ним по пятам. Драко прокручивал в кармане отобранный кулон с «Эликсиром смерти» и исподлобья рассматривал Грейнджер. Её волосы всё ещё были мокрыми, тёмные пряди прилипли к вискам. Он слышал, как рано утром, ещё до восхода, она коротко приняла душ. Пленница снова сидела на полу рядом с дверным проёмом, собрав ноги под себя. Она пыталась спокойно съесть предложенный завтрак, но Драко всё равно казалось, что иногда она глотает, не жуя. Он взмахнул палочкой — на стол перед ним и Блейзом приземлились две чашки с чаем. Третья мягко опустилась на пол рядом с Гермионой, и она вздрогнула и ошарашенно уставилась на неё. Драко почувствовал, как Блейз пытается поймать его взгляд. Две пары тёмных глаз осматривали Малфоя с одинаковым непониманием. Он проигнорировал их. Это всего лишь горячий чай, а не Феликс Фелицис. Почему бы не предложить его, если они уже дали ей еду. Не надо так на него смотреть. Лёгким движением палочки Драко заставил дверь перед Гермионой бесшумно затвориться. За закрытой дверью Блейз больше не скрывал своих эмоций. — Не глупи. — Это просто чай, — Драко приподнял свою кружку и сделал глоток. Блейз скривил губы. — Можешь залезть мне в голову, чтобы узнать, как это выглядит. Не глупи. Не можешь пытать — так не теряй голову. Она — задание, — Блейз указал пальцем в сторону двери, — а не способ замолить грехи. — Так ты скажешь Кэрроу сегодня, когда она не найдёт на ней даже пожелтевших синяков? — Это моя работа, — Забини коротко усмехнулся, но улыбка вышла усталой. — Кэрроу отстранит меня со дня на день и отправит в Англию. А вы так и не добрались до тайны в её голове. Так что, — он развёл руками, — я лишь продлеваю ей жизнь, чтобы вы делали свою часть работы. И только. Драко прекрасно понимал, что это ложь. Чтобы продлевать жизнь, не нужно бережно исцелять лицо жертвы, беспокоясь о шрамах и рубцах. Чтобы продлевать жизнь, не нужно терпеливо вправлять пальцы. Чтобы продлевать жизнь, не нужно давать «Сон без сновидений», позволяя измученному человеку хоть немного прийти в себя. Рука в кармане сильнее сжала кулон. Зелье внутри не давало украшению согреться, оставляя стеклянную каплю безжизненно холодной. — Сегодня дежурит Пенси, не Кэрроу, — после долгой паузы продолжил Блейз, не выпуская чашку из рук. Малфой понимал, что друг пытается сказать. Это значило, что сегодня её не будут пытать. По крайней мере, не так, как Кэрроу. Они подарят ей ещё один день жизни. — Пенси боится. Боится за тебя, — Драко склонил голову в сторону Блейза. — Она знает про мать? Забини кивнул. — Это всё меняет. Если она думает, что так сможет помочь тебе… — Она не станет, — чётко перебил его Блейз, чеканя каждое слово. Драко усмехнулся. После войны у Блейза и Пенси было что-то вроде отношений. Он часто заставал их вместе, но они никогда это не обсуждали. Забини не делал из этого тайны, но отношения были странными: Малфой подозревал, что друг испытывает к девушке глубокие, сильные чувства, но намеренно держит дистанцию. И он не считал себя вправе вмешиваться. Он взглянул на часы — ему пора было уходить. Он хотел открыть дверь в соседнюю комнату, но прямо перед ним возникла Пенси. — Доброе утро, — она улыбнулась и по-свойски протянула руку к тарелке Блейза, подхватывая оставшийся хлеб. — Как дела у нашей грязнокровки? Это было сказано в шутку. Ироничное «нашей» только подчёркивало это. Но Драко всё равно передёрнуло, будто слова коснулись обнажённого нерва. Он не помнил, когда по-настоящему изменил свои взгляды. Он даже не был уверен, что это было именно изменение, а не болезненное осознание: он никогда по-настоящему в них не верил. Большинство людей не имеет мнения обо всём; они формируют его под давлением момента, под влиянием чьих-то слов или из боязни показаться неуверенными. Так и Драко не размышлял ежедневно о природе навязанного ему пренебрежения к маглорожденным. Он просто унаследовал его от семьи — как манеру держаться, как фамильное кольцо. Потом была война, в которой он не выбирал сторону, а просто оказался там, где оказался. А позже убедил себя, что это был его осознанный выбор. Он принял правила игры, потому что не видел других. Но послевоенный мир строился на страхе и угрозах. Едва дым над Хогвартсом рассеялся, начались суды. Один за другим — судили всех и за всё. Никто не стремился уничтожить всех нечистокровных, но новое министерство жаждало показать им их место. Пропасть должна была быть видимой, почти физической. И вскоре в Визенгамоте оказались и чистокровные — за помощь, за знакомство, за случайную фразу не в той компании. Драко хорошо помнил, как арестовали Асторию. Он стоял на её суде в толпе и не мог поверить в происходящее. Асторию обвиняли в том, что она применила согревающее заклинание к маглорожденному волшебнику — что приравнивалось к несанкционированной помощи и фактически поддержке одного из них. За это она получила два года в Азкабане. Он помнил её заплаканные глаза, вздрагивающие плечи её семьи, которые скрывали лица — в страхе, что их тоже могут привлечь к ответственности, но в ужасе от того, что дочь отправится в тюрьму. Астория была дорога ему. Она и Блейз были для него двумя щитами, удерживающими в нём иллюзию нормальности. Когда её отправили в тюрьму, в нём словно что-то оборвалось — тихо, незаметно, но навсегда. Семьи с обеих сторон запретили ему навещать её, и он молча подчинился, потому что спорить было бесполезно. Суд над Асторией, как и все остальные, должен был поселить в людях страх перед Визенгамотом и ненависть к маглорожденным, но лишь заставил Драко наконец обернуться к себе. Действительно ли он чувствовал эту ненависть? И ответ был — нет. Её в нём не было. — Тебе пора, — Блейз поцеловал Пенси в щёку и кивнул Драко. Драко ещё раз бросил взгляд на закрытую дверь и аппарировал.