Часть 4

Это не просто Зал суда, это Верховный Трибунал Ада, расположенный в зловещей тени, ниже Круга Гордыни. Это единственное место во всех Девяти Кругах, где можно увидеть всех Высших Демонов и Семь Смертных Грехов собранными вместе, чтобы вершить неотвратимое правосудие над теми, кто посмел нарушить Законы Преисподней. И сегодня был именно такой случай. На скамье стоял ничтожный бес, чье безрассудство заставило его «поставить себя выше головы», бросив вызов иерархии. А перед Трибуналом, в дерзкой позе, стоял он — Тридцать Пятый Принц Гоэтии, Столас, решившийся на беспрецедентную защиту. Он объявил себя Кукловодом и попытался объяснить свой поступок, используя изящную, но провокационную песню. Тот, кто восседал на самом громадном троне, что излучал ауру абсолютной власти, рассмеялся, когда песня оборвалась. Этот смех был глубоким, раскатистым и наполненным древним презрением. — Та-ак, какая ж это прелесть. Нас предал один из наших же, Принц Дома Гоэтии! — слова, полные яда, разнеслись по залу, утопая в хоре ехидных, шипящих голосов других демонов. — Твое высокомерие и звездная пыль окончательно затмили твой разум, Принц Столас! Затем, Владыка, чья фигура подавляла весь зал, продолжил песню, но уже со Своим, громоподобным текстом, который звучал как приговор. — Ведь я – злобный ум, чьё слово здесь – здесь закон! — Он здесь закон! — словно послушные эхом, остальные Грехи поднялись со своих тронов, подпевая. — Я правил тут, в Аду задолго до, как Ангел был чинён… — При этих словах, некоторые из Грехов, которым надоела эта древняя похвальба, тихо, но явно закатили глаза. — Видишь ли, подлец, мне все твои интриги так малы! Вы – муравьи! Передо мной ты платишь за Гре-хи-и-и-и! Он грозно и властно рухнул обратно на свой трон, резко распахнув свои исполинские, перепончатые драконьи крылья, которые затмили искусственное освещение зала. — Освободите пешку! — по этому приказу цепи, удерживающие беса, моментально спали. Владыка перевел свой испепеляющий взгляд на пернатого Принца. — Столас из рода Гоэтии, ты — позорище нашего Двора… Внезапно, зал суда разорвал новый, совершенно иной звук. Громкий, безудержный смех, за которым последовал характерный, знакомый всем звук хлопающих ладоней, смех и аплодисменты, которые ни один Грех или Принц, даже Столас, не мог не узнать, ибо та встреча оставила незабываемый, поистине дьявольский след в его памяти. — Какое же забавное, низкопробное представление вы тут устроили, а песня вообще отпад! — с эффектным взмахом своих шести, огненно-красных крыльев, фигура парила в воздухе, словно его сопровождал единственный, сияющий луч света, пробившийся сквозь адскую тьму. В зале воцарилась абсолютная тишина, прерванная лишь эхом последнего смеха. Сначала на лицах всех присутствующих, от Смертных Грехов до самых низших бесов, застыло выражение истинного шока, словно они увидели фантом, сотканный из забытых легенд. Но мгновенное оцепенение сменилось паническим, инстинктивным признанием. Единым, сплоченным хором, все в Трибунале рухнули на колени. Это было не просто уважение, а первобытный ужас и почитание. Первыми пали Жрецы, заставляя дрожащих бесов и роковую адскую гончую склониться до пола. За ними, с почти детской поспешностью, опустились на колени и Шесть Смертных Грехов. — Позабавило. Но больше всего меня развеселила та часть твоего текста, где ты возомнил себя Правителем Ада до меня, Сатана, друг мой, — сказал новоприбывший. Он легко подлетел к своему, центральному трону, который был еще больше и излучал еще более древнюю, но мягкую ауру. Одним взмахом руки он очистил его от многовековой паутины и испепелил огненным касанием какой-то давно забытый пергамент, оставленный на сиденье. Он сел, его движения были грациозными и ленивыми. — Ну, можете поднять свои глупые головы. На чем вы тут остановились? Первым, кто осмелился поднять взор, был Грех Гнева, за ним, словно по команде, последовали и остальные. Люцифер, ибо это был он, обвел зал единственным, всевидящим глазом. Грехи выглядели до странного, почти радостно, словно дети, к которым вернулся давно отсутствовавший родитель. Даже у Маммона, Греха Жадности, в глазах появился необычный, забавный блеск. Что касается 72 Принцев Гоэтии, их было чуть больше пятидесяти. Люцифер был уверен, что, не будь их недавних, довольно жестких встреч, их бы собралось гораздо меньше. Он чувствовал, как страх и напряжение буквально вибрируют в их телах, но они держали идеально ровную осанку, помня, что трансляция этого заседания идет на весь Ад. Его взгляд, наконец, упал на осужденных. Бесята и гончая все еще не могли поверить своим глазам, их тела оставались прикованы к полу. Принц Столас был не меньше изумлен. Должно быть, его молитва перед входом, обращенная к Падшему Звездарю, сработала. — Ваше Величество, Вы напрасно побеспокоились. Судьба этого позорища из рода Гоэтии, уже предрешена, — прорычал Сатана, с грохотом опускаясь на свое место, пытаясь вернуть хоть каплю потерянного авторитета. — Да, забудь ты про эти формальности, Дракончик. Как-никак, я видел, как ты вырос из младенчества, — Люцифер расслабленно отмахнулся рукой. Сатана в ответ лишь фыркнул, выпуская из ноздрей облако горячего, сернистого пара. — Итак, — продолжил Люцифер, наклоняя голову, — Я так понял, этот пернатый совенок возомнил себя каким-то кукловодом и затеял здесь какой-то план? — Да, так и есть, — ответил Сатана, его тон был непривычно сдержанным. Он все еще сидел, вальяжно отмахнувшись рукой. Парадоксально, но присутствие Люцифера, его древнего друга и Владыки, оказывало на него сглаживающий эффект, нечто, в чем он, Грех Гнева, никогда бы не признался вслух. — И теперь мы должны придумать ему наказание. Как-никак, он королевских кровей. — Могу ли я что-то предложить, Ваше Величество Люцифер… — раздался тонкий, подхалимский голос. Люцифер, напряг память, вспоминая кто это был, кажется, Маркиз Андреалфус, один из тех Гоэтии, из-за кого все это и началось. Сатана взорвался. Неистовый гнев мгновенно охватил его. — Как ты смеешь, жалкий Гоэтии, так низко обращаться к нему! — Ярость Сатаны была осязаемой. Он невольно растопил потоками своего пламени окружавший его магический лед. Павлин, Маркиз Андреалфус, моментально замолк и сжался, объятый ужасом. Маленький демоненок, который летал рядом с Сатаной, его личный помощник, не мог успокоить хозяина. — Это мило с твоей стороны, Сатана, но успокойся же, — Люцифер мягко махнул рукой, прерывая вспышку ярости. — Я хочу дослушать его. Под давлением слов Люцифера, Сатана фыркнул, извергая последний сгусток дыма, и тяжело осел на трон. Он скосил взгляд и увидел в своем носу (из которого только что вырывалось пламя) маленькую резиновую уточку, которая до этого стояла на троне Люцифера. Он аккуратно подцепил ее своими огромными, когтистыми пальцами и, с выражением абсолютной невозмутимости, передал игрушку своему помощнику. — Ты же Маркиз Андреалфус? Как я помню, очередь до тебя в списке встреч еще не дошла, — небрежно заметил Люцифер. Он видел, как павлин-демон буквально расцвел от гордости и самоуверенности, получив защиту от самого Короля Ада перед лицом Сатаны. — Для меня величайшая честь, что Вы, Ваше Величество, запомнили моё имя! Я придумал подходящее наказание для этого жалкого подобия Принца, — произнес Андреалфус. С помощью своей магии он создал дорогу из мерцающего льда и начал грациозно скользить по залу. — Думаю, Вам стоит изгнать Принца Столаса и позволить кому-то другому возглавить легионы. Учитывая, что наследница еще несовершеннолетна, я хотел бы предложить себя. Ведь я, по сути, он, но только не дрянной кусок дерьма. Люцифер улыбнулся. — А ты в этом точно уверен? По-моему, ты тот, кто заслуживает это наказание, а не Сова, — произнес он игривым тоном. От его слов перья Маркиза встали дыбом от внезапного ужаса. Весь зал Трибунала в шоке повернул головы к Королю. Чтобы кто-то вроде Люцифера обвинил и защищал кого-то, кто не является его семьей? Это было неслыханно. — Ну, и как ты сам знаешь, это ведь ты покушался на жизнь Принца Столаса, ведь так? Он щелкнул пальцем. Перед всеми, посреди зала, вспыхнула огромная, идеально четкая голограмма. Она показывала детальную хронику событий. Начиная с того, как бес, давший показания против Блица, держал ангельское оружие, целясь в Столаса. Затем, кадры телефонных разговоров, где сам Маркиз Андреалфус сидел рядом с Леди Стеллой и отдавал приказы на убийство Принца Столаса. И, как финальное доказательство, был показан их утренний разговор с женой Столаса. — Подождите, Ваше Величество! Это всё ложь! Должно быть, кто-то подставил меня..! — заверещал Андреалфус, его ледяная дорожка растаяла. В этот момент, прямо перед Маркизом, появилась маленькое, круглое, пушистое создание, которое Люцифер называл Эбби. — Так ты хочешь сказать, что создание, сотворенное моими руками, смеет врать мне? — Голос Люцифера был тих, но его улыбка обнажила ряд острых зубов. Начиная с Сатаны и зарастаяла Бельфегором, Грехи повернулись к Андреалфусу с чистой, незамутненной злостью. Покушение на убийство члена королевской семьи, и что более важнее ложь перед самим Королем Ада, было преступлением, заслуживающим самого ужасного возмездия. — Нет…! — Голос Андреалфуса оборвался. Всё его тело неконтролируемо дрожало от осознания катастрофической ошибки, которую он совершил, бросив вызов самому Королю Ада. — Ого, сучёныш, тебе конец, — пробормотал Блиц. Он всё ещё пребывал в состоянии глубокого шока от увиденного, но решил пошутить, пытаясь сбросить напряжение. Знакомые ему демоны обернулись, сверля его убийственными взглядами, отчего Блиц немедленно осекся, затянувшись. — Маркиз Андреалфус, ты лишаешься своей власти и титула из-за ложных обвинений в адрес Принца Столаса и за покушения на его жизнь. Кроме того, ты соврал перед всеми нами и перед самим Королем Ада, что равносильно смертной казни. Но поскольку сам Люцифер не желает этого, ты будешь изгнан на сто лет, — объявил Сатана. В воздухе перед Маркизом мгновенно материализовались золотые, сияющие кольца, которые тут же с грохотом сомкнулись вокруг него, исполняя приговор изгнания. — Все твои владения перейдут в руки... эм... твоему брату, Маркизу Кимейесу. А Леди Стелла будет изгнана на пятьдесят лет, лишаясь титула принцессы, — продолжил Сатана, бросив взгляд на Люцифера, который с едва заметным кивком одобрил решение. Сатана с чувством выполненного долга самодовольно осел на своем троне, вернув себе часть утраченного величия. — Думаю, все вопросы решены. Кхм. Заседание закрыто. Позади раздался ликующий возглас Маркиза Кимейеса, брата-павлина, который только что невероятно разбогател. Люцифер был вполне доволен. Конечно, можно было бы отдать все легионы Столасу, но тому, кто так просто отдал важный артефакт в руки низшего беса, доверять не стоило. Принц сохранил свое текущее положение и титул, что было адекватным решением. Сатана учел этот тонкий момент. Люцифер решил, что похвалит его позже, а то сейчас Сатана станет слишком насыщенным и высокомерным. Главный судья отлично справился со своей работой, точно применив законы, которые Люцифер установил в глубокой древности. Жнецы немедленно подняли дрожащего, униженного Маркиза и, не церемонясь, вышвырнули его из зала Трибунала, тяжело закрыв за ним массивные двери. Сразу же после этого они отправились исполнять приговор над Женой Столаса, Леди Стеллой. Когда Принцы Гоэтии начали спешно расходиться, раздался радостный, гудящий голос. — Люцифер! Ну может, устроим нашу личную встречу, где будут только Грехи? А то мы вообще давно не собирались, — Вельзевул, Грех Обжорства, радостно взлетела поближе к его трону. — Ну, кроме Маммона. — Эй! Повтори, что ты сказала! — возмутился Маммон. — То, что услышал, жирный хуесос, — парировала Вельзевул. — Успокойтесь. Честно, вы как дети малые, — Люцифер мягко рассмеялся. — Ладно, согласен. Но давайте завтра. У меня еще есть дела, и я ужасно устал от этой бюрократии. Он бросил последний, мимолетный взгляд на беса Блица. Тот случайно взглянул в ответ, и Люцифер тулыбнулся ему — улыбкой, которую Король Ада никогда не показывал никому из своей свиты. Кроме Грехов, что посчитали что это улыбка для них, ну это частично правда. — Завтра отправлю приглашения, — произнес он, и в следующее мгновение исчез, оставив за собой лишь тонкий запах яблок и серы. — Вот видишь, Маммон, Люцифер перенес встречу из-за тебя! — Вельзевул фыркнула, скрестив свои четыре руки. — Чё сразу я?! Вообще-то, это Сатана, который тут себя Создателем Ада возомнил! — завопил Маммон, указывая пальцем на Дракона. — …Иди нахуй. — не зная что больше ответить, Сатана исчез за следом.

***

Его маленькая компания наконец-то покинула гнетущие своды Верховного Трибунала, места, которое едва не стоило им жизни и свободы. Как только они ступили на относительно нейтральную территорию, его обретенная семья, крепко обняла его. Даже Луна, его вечно колючая и невозмутимая приемная дочь, прижималась к нему, не сдерживая тихих рыданий, называя его «папой» с такой искренностью, какой он никогда от нее не слышал. Блиц мог лишь с чистой, неподдельной радостью принять эту лавину любви, ощущая, как тяжелый камень спадает с его души. Рядом с ними, словно сотканный из звездной пыли и переживаний, появился Столас. Он пришел, чтобы увидеть их, убедиться в их безопасности. — Блиц?.. — тихо проговорил он, снимая свою элегантную шляпу. На его лице застыла грустная, неуверенная улыбка. Он был растерян, не зная, какие эмоции должны сейчас выйти наружу. Извиняться ли за всю ту боль, которую он принес, или радоваться, что всё, наконец, разрешилось? Не успел Принц Гоэтии произнести ни слова, как Блиц, его любимый бес, прыгнул на него, стискивая его в крепчайших объятиях за плечи. Блиц плакал. Этот порыв был настолько внезапным и искренним, что Столас растерялся. Через мгновение он робко обнял беса в ответ, мягко похлопывая его по спине. Затем Блиц резко оттолкнулся и вышел из объятий. — Столас! Больше так не делай! — воскликнул он, быстро вытирая слезы и, что еще важнее, скрывая их за маской смущения и показной бравады. — Ну, ведь всё обошлось! Его Величество появился, да и… всё, правда, хорошо, — нервно пробормотал Столас, всё еще с обескураженной улыбкой. — Не ожидал, что Его Темнейшество лично встанет на защиту вас… и нас, — тихо, но глубокомысленно произнес Мокси. — Ну, теперь я абсолютно уверен, что обожаю этого Главного Папочку Ада! — озорно улыбнулся Блиц, снова обретая свою обычную дерзость. — Блиц! Следи за языком! — затрепетал Принц Гоэтии, перья которого буквально встали дыбом от смущения из-за таких вольностей в адрес Короля. — Ну, а что? Он так и выглядел, когда обращался к Грехам! — Блиц пожал плечами. Остальные лишь тяжело вздохнули, понимая, что Блиц неисправим. Стоило им оказаться в более оживленной части города, как перед ними появился весьма знакомый бес, который исчез куда-то на целых полгода. Он выглядел сияющим от радости. — Люцат, твою ж мать! Где ты был всё это время?! Ты не дождешься своей зарплаты! — закричал Босс, в голосе которого смешались гнев, удивление и облегчение. — Ну, пожалуй, я был чутка занят… — уклончиво ответил Люцат, его золотые глаза хитро блеснули. Люциферу, конечно, стоило бы потом посмотреть, что эти бесята из его «представления» творили в его отсутствие. Ему бы очень хотелось появиться прямо во время суда и объявить, что один из бесов, которого они собирались наказать, — это сам Король Ада. Но, похоже, он и без этого мог блистательно играть свою роль Люцата. Единственное, что омрачало его мысли, была Сера, которая предложила встречу. Оказавшись, наконец, в своей личной, роскошной комнате, он сотворил идеального клона. Он превратил его в беса-импа среднего роста, с ярко-золотыми глазами и золотистыми волосами. Он снабдил его изогнутыми красными рогами и назвал его Люцат. Похоже, теперь это был и вправду отдельный персонаж, за чьей жизнью Люциферу будет очень интересно продолжить наблюдать.

***

Рядом с местом, где сидел бес, внезапно возникло мерцающее, полупрозрачное окошко, в центре которого красовалась изящная, но властная надпись.

[ Приглашения на чаепитие.

Примите ли участие?

Да/Нет]

— Оззи! Перед тобой странное окошко появилось, — сказал бесенок, Физзаролли, сидя в глубоком кресле в кабинете своего парня, Греха Похоти Асмодея, и уставившись в телефон. Асмодей, Грех Похоти, поглощенный разбором бесконечных бумаг, сначала не обратил внимания, но его взгляд всё же скользнул к источнику света. Увидев содержание, он с грохотом вскочил, отчего пергаменты, счета и постановления взлетели в воздух, как стая перепуганных ворон. Этот резкий, нехарактерный для него звук заставил Физзаролли вздрогнуть. — Милый, что случилось? — проговорил лягушонок, отрываясь от телефона. Используя свои длинные, механические руки, он ловко притянулся и оказался на плече Греха, обеспокоенно заглядывая ему в лицо. — Ты никогда не бываешь таким, и тем более от какого-то глупого окошка… — О, Физзи, не стоит называть его глупым. Не будь ты моим любимым, мне пришлось бы тебя придушить за такие слова, — ответил Оззи, в голосе которого смешалась нежность и серьезность. Клоун-бес смущенно покраснел. — Это Приглашение от самого Лю. — Лю? — недоуменно переспросил Физзаролли. — Ой, то есть, Люцифер. Мы, Грехи, просто привыкли звать его так, с… древних времен. — О-о-о. Так, значит, Его Величество! Значит, это семейная встреча? — с милой улыбкой уточнил бес-клоун, его любопытство было огромным. Оззи изобразил на лице непонимание. — Ну, он же типа вырастил вас, как мне известно, — пояснил Физзи, тыкая пальцем в воздух. — Ну так что, будешь жать кнопку? — Ну, я не хочу оставлять тебя одного… — начал колебаться Асмодей. — Не неси глупости! Я ведь тоже частенько зависаю с Блицем. Почему бы и тебе не сделать этого? — Физзи, используя свои длинные руки, тыкнул Асмодею прямо в центр лба. — Ну, раз ты так хочешь, — сказал Оззи, смягчившись, и нежно поцеловал своего крошку в щеку. Перед тем как нажать, он аккуратно пересадил Физзаролли обратно в кресло. — И кстати, не сожги мой кабинет. И если я не вернусь долго, возвращайся домой. Затем он решительно нажал на кнопку «Да». В тот же миг Асмодей исчез, оставив после себя лишь легкий, сладковатый аромат перьев и фиолетового дыма.

***

Пространство, в котором оказался Асмодей, было невероятно знакомым и уютным. Он очутился не где-нибудь, а внутри шатра цирка, стилизованного под старые времена, с широкими красно-белыми полосами, что вызывало мощное чувство ностальгии — ведь именно под таким же шатром они все когда-то выступали. Вокруг царила атмосфера роскошного комфорта. На полу, выложенном контрастными черно-белыми плитками в шахматном порядке, были разбросаны множество огромных, бархатных подушек и мягких пуфов. Повсюду стояли игрушки-талисманы, милые, но гигантские. Под куполом были развешены яркие гирлянды, испускающие теплый, золотистый свет, который мягко окутывал всё пространство, создавая идеальную обстановку для расслабленного отдыха. — Озз! Ты пришёл самым последним! — воскликнул Денница. Как только Асмодей попал в его поле зрения, Король Ада тут же подлетел к нему с сияющей, по-детски радостной улыбкой. — Как дела? — Отлично?.. — ответил Асмодей, его взгляд уже метался по залу, осматривая остальных Грехов, которые уже собрались здесь, каждый на своем месте. Не дожидаясь ответа, Люцифер мягко поднял Асмодея с помощью магии, и изящным жестом переместил его на подушку. Это была не просто подушка, а огромный, идеально подходящий под его демонический размер, насыщенно-фиолетовый пуф. Остальные Грехи тоже восседали на аналогично роскошных, индивидуально подобранных сиденьях, что подчеркивало их статус и создавало неформальную, но упорядоченную обстановку. — Ты прям постарался, Лу! Атмосфера, которую ты сотворил, абсолютно ахуительна и так живо напоминает о наших былых, сумасшедших днях! — первой нарушила тишину Вельзевул. Она явно не терпела неловких пауз, и, несмотря на то что встреча была ее идеей, реализация Люцифера превзошла все ожидания. — Хотя, честно говоря, это вообще не похоже на чаепитие. Это больше похоже на пижамную вечеринку! — Пижамная вечеринка? — Люцифер изогнул бровь, и в его глазах вспыхнул озорной, почти детский огонек. — А это, насколько я понимаю, требует наличия… пижам? Он сделал легкое, театральное движение, и раздался отчетливый, почти музыкальный щелчок пальцев. В следующее мгновение все присутствующие Грехи оказались облачены в мягчайшие, пушистые кигуруми, словно сошедшие со страниц какого-то нелепого, но очаровательного каталога. Люцифер сиял ярче всех, на нем была пижама-комбинезон ослепительно желтой уточки с огромным, добродушным клювом и комичными оранжевыми лапками. Грехи не выразили сильного изумления этой выходкой с костюмами — это было, по меньшей мере, ожидаемо от их воспитанника, известного своей внезапной тягой к китчу и контрасту. Они уж точно не желали, чтобы он снова погрузился в бездну меланхолии или, того хуже, депрессии, поэтому безропотно приняли свою новую, пушистую судьбу. — Что за адская херня?! Почему у меня пижама енота?! — взревел Маммон, Грех Жадности, его обычное лицо залилось нешуточным смущением, пока он осматривал свои новые, полосатые, нелепо-длинные рукава и пушистый хвост. — Ну, они же такие милашки! — невинно проворковал Люцифер, наклонив голову так, что утиный клюв чуть не коснулся его плеча. Эта фраза заставила Греха Жадности покраснеть еще гуще, и его возмущение медленно сменилось беспомощным ропотом. — Не зря же мы тут собрались. Отложите свои вечные заботы. Давайте порассуждаем, как у вас дела, как жизнь? — У нас-то, хвала Бездне, всё отлично, — Вельзевул, облаченная в очаровательную черно-желтую пижаму пчелы, слегка поправила свои полосатые усики. — Но меня, честно говоря, больше всего удивило и… заинтриговало, что ты, Лу, вернулся к власти. Конечно, это не в обиду, но это и вправду стало абсолютным шоком для всех нас… Эти слова обладали такой силой, что даже Бельфегор, Грех Лени, которая до этого мирно дремала, свернувшись калачиком на горе мягких подушек в своей пижаме совы, распахнула глаза. В них читалось искреннее, неподдельное любопытство, и она приподняла голову, явно желая заинтересованно слушать продолжение. — О, да. Нам бы очень хотелось услышать истинную причину этого. Ты годами избегал Трона, Лю, — подхватила белая голова Левиафана, одетая в пижаму разъяренной акулы. Было заметно, как она бросает ревнивые взгляды на Вельзевул, которая так непринужденно и легко вела беседу с самим Денницей. Черная голова Левиафана, что случалось крайне редко, лишь согласно и монументально кивнула, подтверждая важность вопроса. — И я требую объяснений, почему ты внезапно вмешался в дела моего Круга! — воскликнул на этот раз Маммон, который, не переставая, энергично жевал разноцветные восточные сладости, любовно расставленные рядом с каждым Грехом. Его енот-пижама чуть съехала набок от активности челюстей. — Конечно, сначала я был, мягко говоря, взбешен… Но в моем Круге будто бы, чёрт возьми, реально лучше стало! Даже видно проклятое небо, и эти мерзкие птички снова начали летать! Ты же никогда, никогда так не делал! Остальные Грехи, забыв о своих пижамах и сладостях, с неподдельным, почти фанатичным интересом уставились на Люцифера, который выглядел слегка сбитым с толку этим внезапным и скоординированным допросом. — Ну… я просто как-то решил, знаешь ли, выбраться из депрессии. Взять себя в руки. Это разве… настолько странно? — спросил он, сдвинув на затылок капюшон утенка. — Ну, скажем так, мы все прекрасно знаем, как страстно и безраздельно ты любишь Лиллит, — Асмодей, облаченный в громоздкую пижаму индюка с комично торчащим гребнем, произнес это с полуусмешкой. — И она просто… пропала. Лично я был уверен, что ты следующее столетие буквально сгниешь в пыли своего дворца, оплакивая ее потерю. В голове Асмодей тут же сделал пометку, что если бы нечто подобное случилось с его обожаемым Физзи, он, вероятно, не то что из дома, из кровати бы не вышел. — Так вот, я решил просто… отпустить её. Смириться. Если она сама решила уйти, что ж, почему бы и нет? Я что, должен был силой держать ее? — И ты до сих пор носишь кольца. — с ноткой раздражения, смешанного с беспокойством, спросил Сатана, чья черная пижама-волк была, пожалуй, самой стильной. — Ты хотя бы знаешь, где она? Хоть что-то о ней? — Ну, я же до сих пор люблю её, — с легкой, но острой, хищной улыбкой ответил Люцифер, обнажая свои острые, безупречно белые зубы. — Раз уж решила уйти, пусть уходит. Я не могу позволить, чтобы мое личное горе разрушало всё. У меня же здесь была ответственность как у Властелина. Пора мне ею заняться. Похоже, это объяснение, подкрепленное его неожиданным вмешательством в дела Кругов, помаленьку убедило их, о чём свидетельствовал тот факт, что Бельфегор уже снова мирно отправилась в сон, погрузившись в пушистую обитель своей совиной пижамы. — Прости нас за такие неловкие и прямые вопросы, Лу, — извинилась Вельзевул, виновато держась за свой пчелиный затылок. — Но, пожалуй, мы просто… искренне переживали за тебя. — Для меня это, не скрою, искренне приятно, что вы переживали за меня, — Люцифер позволил своей улыбке стать чуть мягче и теплее. Он снова натянул капюшон уточки, делая свой вид еще более абсурдным и умилительным. — Но, друзья мои, мне ведь тоже безумно интересна ваша жизнь! Вот, например, ты, Асмодей. Как мне известно, у тебя сейчас самый обсуждаемый роман в Аду! Стоило мне только заглянуть в эти ваши социальные сети, как эта тема была абсолютно везде! Как же звали того... милого беса-клоуна? Люцифер задал вопрос с такой обезоруживающей невинностью, что Асмодей, обычно циничный и невозмутимый, вспыхнул румянцем, который ярко выделялся даже на его лице. Грех Похоти тут же пустился в страстные, живописные, но слегка сбивчивые объяснения о своем возлюбленном, Физзаролли, и это дало старт целой волне беспечных, долгих разговоров о личных делах, которые затянулись на долгие часы. Они пили ароматные, экзотические чаи, наслаждались целыми горами изысканных сладостей и болтали о всякой чепухе, абсолютно беззаботно. Эта непринужденная, семейная атмосфера невероятно расслабляла и дарила ощущение потерянного покоя. Как же Утренняя Звезда соскучился по этому ощущению подлинного родства, когда не нужно держать маску властителя! Конечно, были и политические моменты, которые так и просились быть обсужденными. Вопросы границ, управления Кругами и кадровых перестановок. Но Люцифер решительно отложил их. Такие темы требовали личных, официальных встреч и холодной головы, а не этого теплого, семейного застолья, которое он так ценил. Но, как это всегда бывает, даже самые приятные моменты имеют свой конец. Стрелки невидимых часов неумолимо двигались, и настал час расставания. Грехи начали нехотя подниматься, стряхивая крошки и поправляя свои пушистые костюмы. — Может быть, снова соберёмся при... Грешестве? — предложил Люцифер, сам удивляясь, как легко и естественно сорвалось это слово. На этот раз не потребовалось ни щелчка пальцев, ни золотого дыма. Все Грехи, не сговариваясь, с готовностью и теплотой согласились. Они обменялись прощальными кивками и, один за другим, исчезли из его личного пространства. И вот, наконец, Люцифер остался один. Тишина в просторной, вневременной комнате была оглушающей. Сладкий аромат чая и лакомств медленно улетучивался. Одиноко. *** Люцифер сидел в своем личном, безграничном пространстве, окруженный остатками золотого, мерцающего дыма от недавней вечеринки. Он выглядел утомленным, но сосредоточенным. Недавно он проводил тестовый запуск своего новейшего, тщательно спроектированного оружия, и результат был, мягко говоря, плачевным. Он тяжело вздохнул, вспоминая недавний фиаско. Это испытание потрепало его не столько физически, сколько в плане святой маны, которая требовалась для питания этого адского механизма. Оружие, хоть и было идеально продуманным с точки зрения теории, оказалось недостаточно прочным и выносливым, чтобы выдержать свою собственную мощность, усиленную силой Серафима в несколько раз. Оно попросту взорвалось, оставив после себя лишь облако разочарования и обугленные чертежи. Именно в этот момент перед ним появилась мягко мерцающая проекция.

[Для вас имеется новое зашифрованное сообщение от Азазеля. Открыть?]

— О, новости о нарушителе Черной Материи? — Люцифер, тут же отбросив мысли о неудачном проекте, поднял голову. Эбби, его невидимый, но всегда присутствующий интерфейс, кивнул, и перед ним возникло новое, светящееся окно с данными.

[Господин Азазель сообщает, что в инциденте замешаны боги из Асгарда, а также из Олимпа, у которых, судя по всему, был украден некий артефакт.]

[По уточненным данным, главным подозреваемым является Локи — бог хитрости, обмана, озорства и коварства в германо-скандинавской мифологии, сын великана Фарбаути и Лаувей.]

— Локи? — Люцифер недоуменно нахмурился. — Зачем этому северному божку нужен мой Ад, да еще и Черная Материя?

[Ответ неизвестен. Но есть весьма обоснованное предположение, что его конечная цель — попытаться прорваться в параллельную вселенную. Вероятно, украденный артефакт является ключом.]

Лицо Люцифера приобрело выражение хищного интереса. Нарушение межпространственных границ в его владениях было непростительным. — И где же этот, как ты сказал, боженек скрывается сейчас?

[Господин Азазель немедленно отправил координаты его последнего известного местоположения.]

Люцифер поднялся, отбрасывая в сторону пушистый капюшон уточки. Его истинная, демоническая аура на мгновение прорвалась сквозь мягкую пижаму. — Ну что ж, похоже, мне пора в небольшое космическое путешествие. Если прибудут какие-либо послы с Рая — а они обязательно прибудут, учитывая эту суматоху с богами — встречай их сам, и постарайся сделать это максимально хорошо. С этими словами Утренняя Звезда мгновенно рассеялся, словно сгусток чистого света, исчезнув из своего пространства, чтобы заняться вопросами межпространственной безопасности.