Часть 5

Место, в котором оказался Люцифер, было изолированной комнатой, пространством, которое, по-видимому, было создано и замаскировано магией Азазеля. Искуситель вспомнил, что он сам когда-то давно учил его подобным техникам пространственного обмана. Конечно, «комната» Азазеля не была такой уж грандиозной, но вполне приемлемой для проведения тайной встречи. Открыв дверь, он увидел четырех Падших Ангелов. Они немедленно встали со своих сидений — скромных, но удобных стульев — и, демонстрируя безоговорочную верность, поклонились. — Рады Вас видеть, Господин, — прозвучало в унисон. — А где Азазель? — спросил Князь, заметив отсутствие того, кто, собственно, инициировал встречу. — Мы без понятия, — ответила Белиал с явной ноткой раздражения. На ней была старая военная форма, которую она носила во время Небесной Войны, а на ремне висел святой меч, клинок которого был испачкан темной, явно нечеловеческой кровью. — Когда мы прибыли по его зову, его тут самого не было. — Если этот говнюк нас обманул, я ему такую гибель устрою, что мало не покажется! — злобно оскалился Абаддон, его глаза горели обещанием хаоса. В этот момент открылась другая дверь, которой мгновение назад здесь не было. — Господин Люцифер, рад, что Вы наконец-то прибыли, — с подчеркнутой вежливостью произнес Азазель, входя в комнату. Он выглядел весьма радостным и довольным собой. — Приношу глубочайшие извинения за опоздание. — Ладно, прощаю, — кивнул Люцифер, сохраняя властный тон. — Но при условии, что ты за столь короткое время смог найти эту причину. И где этот бог из Асгарда? — напомнил он о главной цели их сбора. — Ну, знаете, Люцифер… У меня уже были свои кое-какие подозрения насчет кое-кого, и они подтвердились, — ответил Азазель, демонстрируя довольство. Однако Люцифер сразу всё понял. Эта фальшивая маска — почтительная манера, использование уважительных местоимений — это была хитрость, которую Азазель часто использовал, когда накосячил. Как-никак, он был братом по крови, и обычно обращался к Люциферу просто по имени. — Азазель. Говори как есть, — потребовал Король Ада, и в его голосе прозвучало столько власти, что Падшему оставалось только повиноваться. Азазель тяжело вздохнул. — Эм… не дожидаясь всех вас, я решил действовать. Я попытался поймать его и… даже убить. Понимаю, что ты приказал всего лишь поймать его, чтобы ты сам устранил причину. Но поскольку я его так легко обманул… я подумал, что у меня самого получится его убить… — Он запнулся. Все в комнате уставились на него с вопросительным и осуждающим шоком. — Но… этот бог обмана обхитрил меня. — Тот, кто научил людей обману, был обхитрен какой-то фальшивой боженкой! — произнес эти слова Абаддон, и тут же залился громогласным смехом. Даже трём другим, более серьёзным Падшим, было невероятно трудно сдержать смех, рвущийся наружу. — Как это вообще случилось? — спросил Люцифер, его поза оставалась идеально ровной и властной, но он очень хотел узнать детали, чтобы потом тоже начать смеяться. На этот вопрос демон обмана растерялся. Он нервно сглотнул. — Ну… ты ведь знаешь, насколько я слаб перед красивыми и сексуальными женщинами, я же частенько портил жизнь земным дамам… И этот Локи… воспользовался этим. Он принял соблазнительный облик человеческой женщины — не то чтобы его мужской облик был некрасив… Ну, ты и сам понимаешь, я по полной облажался, когда в итоге понял, что этот бог украл моё оружие… Утренняя Звезда уже был готов рассмеяться над нелепостью своего брата, но последние слова Азазеля мгновенно ухудшили ситуацию. — Что ты натворил?! — ледяным рыком, сотрясшим даже воздух Преисподней, взорвался Люцифер. Чистейшая, обжигающая ярость буквально вибрировала в его голосе. Частично он уже поддался своей истинной, демонической сути: кожа приобрела оттенок черненого обсидиана, а исполинские, перепончатые крылья заходили ходуном, издавая угрожающий, как треск молний, шелест. Это зрелище, полное апокалиптической силы, довело Падшего до дрожи. — Мне бы очень хотелось утешить Владыку, но… Азазель, ты ведь осознаёшь всю грандиозность идиотизма твоего поступка? — Астарот, чей тон обычно отличался аристократическим равнодушием, теперь был пропитан нескрываемым раздражением и серьёзностью, сверля виновника взглядом. — Оружие, что мы носим, это же абсолютные убийцы, смертельные для всего сущего! И я уже молчу о том, что оружие в руках того кто попытался уничтожить саму чёрную материю! — строго, с нарастающей угрозой произнёс Белиал. Она уже решительно выхватила свой меч, оружие, которое считалось близнецом клинка Азазеля. Но Абаддон, безмолвно, преградил ей путь поднятой рукой. Белиал сначала одарила его взглядом, полным невысказанной ярости, но затем с тяжёлым вздохом, полным разочарования, заставила себя успокоиться. — А теперь, к этому всему, у этого божка ещё и какой-то артефакт с Олимпа… Я так и знал, что следовало отжать все ценности и артефакты у этих жалких миров при первом же удобном случае… — пробормотал Пенемуэ, который, вопреки всеобщему хаосу, сохранял поразительное, почти пугающее спокойствие. Люцифер, поддавшись голосу разума, который подсказывал, что его случайный гнев сам по себе способен устроить катастрофу, медленно взял себя в руки. С глубоким вздохом, он наконец поднял свои фиолетовые, светящиеся веки и посмотрел на своего брата-демона. — Друзья, давайте немного остынем. Я уверен, что пока ещё не всё потеряно. Азазель, у тебя ведь есть хотя бы примерные данные, где этот «боженька» мог окопаться? — спросил Абаддон. Его необычайное, даже циничное спокойствие в этой ситуации было поразительно. Казалось, разрушения и потенциальная гибель всего лишь приносили ему скрытое удовольствие. — Ладно, я согласен. Только скажи мне, ты хотя бы знаешь, где он сейчас? — Король Ада, приведя в порядок слегка съехавшую бархатную шляпу, потребовал ответа. — Честно говоря, пока я был на грани провала, я успел разработать… один план, как его поймать, — сказал демон Обмана, демонстрируя свою фирменную, хищную улыбку. Все остальные в ответ уставились на него с полнейшим, неподдельным недоверием. — Да, я прекрасно понимаю, что вы сейчас вряд ли готовы мне доверять. Но я отчаянно хочу всё исправить. И, положа руку на сердце, я уверен, что у любого из вас сейчас плана нет, — самодовольно заключил Азазель.

***

Глядя на меч в его руках оружие, способное творить немыслимое, любой бы сказал, что удача теперь благоволит богу Обмана. Но только не он сам. Он так много сделал для Асгарда. Этот Дом, который он всем сердцем считал своим единственным. И что же они сделали взамен? Они обвинили его в гибели прекрасного Бальдра. Но ведь это Хёд выпустил стрелу! Разве вина Локи в том, что слепой бог оказался столь… предсказуемым орудием? Даже сам Локи не был до конца уверен, что ветвь омелы окажется смертельной. Он, как и прочие асы, просто искал способ развлечься, испытать предел удачи. Но сейчас, в этой яростной спешке, Локи уже не мог с уверенностью сказать, пытается ли он оправдать себя или же просто гонится за ускользающей правдой. Он получил своё наказание, ужасное и безжалостное. Хотя до сих пор не был уверен, что это был именно он. Все те роковые действия — они ощущались не как реальность, а как проходные, туманные сны, о которых он не мог вспомнить ни единой детали. Итак, самый изощрённый ум Асгарда угодил в ловушку. Обвинили. Наказали. Он был скован, низвергнут в тёмную, сырую пещеру, где лежал в цепях, сплетённых из… кишок его собственного сына. Над его головой, как невыносимый венец, висела ядовитая змея, из пасти которой безостановочно капал, шипя, смертельный яд. Этот яд собирался в миске, которую держала Сигюн, его верная, его любимая супруга. И когда чаша наполнялась до краёв, она с опустошённым лицом отходила, чтобы вылить содержимое. Не слушала она ни мольбы, ни проклятия мужа, чтобы она перестала это делать. Эта глупая, эта невероятно преданная женщина оставалась верна ему до самого конца. Как и его дети… Он до сих пор не мог понять, почему его семья, его глупая семья, продолжает страдать из-за него. Допустим, он совершил это преступление, но в чём была вина его близких? Ни в чём не повинного сына, Вали, они обратили в дикого волка, а этот же волк, лишённый разума, разорвал своего брата, Нарви, на куски. Он до сих пор чувствовал на своей коже это липкое, тошнотворное ощущение — цепи из кишок Нарви. Как можно было быть столь жестокими? Пока верная Сигюн не держала миску над его лицом, Локи бился и корчился в адских мучениях, когда разъедающий яд падал прямо на его плоть. Как же отчаянно ему хотелось забыть эту боль, стереть эти годы, словно их никогда и не было. Интересно, с чего всё началось? С его нездорового интереса к другим мирам? С бесчисленных, но спасительных обманов, без которых Асгард уже давно бы канул в небытие? Или, может быть, он был неудачником с самого рождения? Он ведь даже не был настоящим асом этот факт, с которым он давно и горько смирился, был виден в каждом презрительном взгляде, брошенном на него с самого детства. В то утро он проснулся с новым, особенно мучительным всхлипом, который тут же оборвался на крик. Каждая капля яда, упавшая на кожу, заставляла его лицо корчиться в гримасе невыносимой агонии. Как он теперь выглядел? Наверное, не лучше, чем истерзанный раб великана. Бледная, местами обожжённая кислотой плоть, запечённая кровь. Он с трудом разлепил веки, и боль не отступила. Она была его единственным верным спутником. Места, куда попадала каждая новая капля, горели, словно в них плеснули расплавленным металлом. Кислота проедала открытые раны, стекая вниз, продлевая и углубляя его страдания. В первые дни он бился в цепях, пытаясь избавиться от этого огня. Но с течением бесконечных недель боль сменилась оцепенением. Он перестал чувствовать физически. Однако был и другой, куда более острый источник муки: боль, идущая прямо из сердца. Оно колотилось в груди не от яда, а от удушающего чувства тревоги. Его любимая супруга, Сигюн, не появлялась уже очень, очень давно. С одной стороны, он испытывал короткое, мимолётное облегчение: наконец-то его жена перестанет страдать из-за его проклятия. Но то, что пугало его до ледяного ужаса, было невозможно. Сигюн не могла уйти. Эта богиня была слишком глупа, слишком безнадёжно, невероятно верна ему. Верна тому, кто совершенно этого не заслуживал. Она бы стояла здесь, в этой зловонной пещере, до последнего вздоха… Неужели… неужели она умерла? Эта единственная мысль пронзила его с такой силой, что превзошла боль от яда. Из-за него. Она погибла. Его жена. Его Сигюн. Этот ужасный, невысказанный факт подтвердился, когда к нему, наконец, наведался сам Громовержец, герой Асгарда, Тор. Лицо этого аса было тем единственным, что Локи не желал видеть больше всего на свете. Трус, который в день суда стоял в стороне, пока его друга обрекали на вечные муки. Локи ясно помнил тот день: Тор стоял с нахмуренным, разочарованным лицом, но не сделал ничего. Ничего, чтобы помочь тому, с кем они пережили бесчисленное множество приключений, битв и войн. — Локи… — произнёс Тор, и в его голосе прозвучало нечто среднее между шоком и отвращением. Видимо, внешний вид того, кто когда-то был самым красивым и хитроумным существом в Девяти Мирах, поразил его до глубины души. Локи не стал поднимать глаз. Его потухший, бессмысленный взгляд был устремлён в грязный, безразличный камень. — Не хочешь поговорить? Я хотел бы, наконец, узнать истинную причину, по которой ты убил Бальдра, — произнёс Тор. Как же забавно было слышать эти слова! Он решил наведаться с такими вопросами только сейчас, когда Локи был уже почти мертвецом, обезображенным и сломленным. Локи всей душой желал послать его прочь — в самый глубокий, самый холодный уровень Хельхейма. Но даже говорить он не мог; его разум был затмён, поглощён непрекращающейся агонией. Столкнувшись с абсолютным молчанием, Тор тяжело вздохнул и опустился на корточки прямо перед ним. Бог Грома всмотрелся в безжизненные, серо-голубые глаза, которые когда-то сверкали неистовым умом. — В общем, я пришёл сообщить, что твою жену, Сигюн, мы нашли мёртвой… — прозвучало от бога Грома. Эти слова стали последней, сокрушительной каплей. Они были подобны удару молота, который смог пробить даже панцирь оцепенения. Локи сорвался с места, его тело рванулось вперёд с нечеловеческой, отчаянной силой. Он рвал кишки собственного сына, Нарви, которые служили ему цепями, святыню, которую он до этого момента не смел тронуть. Ни один родитель, даже в безумии, не причинит вреда собственному дитяти. Но сейчас эмоции, вызванные этой новостью, были слишком сильны, слишком невыносимы. — Что за ублюдок посмел это сделать?! — кричал он, его голос был сорванным, хриплым рыком. Как оказалось, это было самоубийство. Пока Тор пытался продолжить свой рассказ, объяснить, как и почему это произошло, Локи его уже не слушал. Ему больше нечего было делать в этой пещере, в этом проклятом мире. Он просто бежал. Рванул прочь, оставив за собой лишь смрадный воздух и шокированного Громовержца. Не зря он изучал и познавал тайны других миров, путешествуя по забытым уголкам реальности. За время своих скитаний он узнал о существовании параллельных вселенных, миров, где возможны другие исходы. И вот она, его новая цель, его идея, его последняя, безумная надежда, которую он поклялся воплотить. Попасть в параллельную вселенную. Ту, где всё хорошо. Ту, где он сможет ещё раз увидеть свою жену. Увидеть своих сыновей. Миром, где он обрёл это знание ключ к мультивселенной был не Асгард и не Мидгард, а Олимп. Именно там, проникнув в самые потаённые хранилища греческих богов, он выкрал древний, запечатанный Свиток Мировых Разломов. Артефакт, который пульсировал чистой, первозданной магией. С этим Свитком он предпринял несколько отчаянных попыток открыть портал в параллельное измерение. Каждый раз, когда ему удавалось создать нестабильный, мерцающий разлом в ткани реальности, его неизменно прерывали. Вторгались Ангелы крылатые создания, чьё сияние было до рези в глазах ослепительным, а сила пугающе эффективной. Они мгновенно схлопывали порталы, словно запечатывая трещины в мироздании. Тогда Локи понял, что прямое нападение бессмысленно. Его новый план был построен на терпении и хитрости, тех самых качествах, которые всегда были его истинным оружием. Он решил открывать разлом постепенно, едва заметными толчками, чтобы даже самые бдительные Небесные Воины не успели заметить флуктуаций в пространстве. Для этого ему нужно было затеряться. Он поселился среди людей, в Мидгарде, слившись с их суетливой массой. Его целью было не просто скрыться, а стать невидимым для своих преследователей, особенно для обитателей Олимпа (ведь он украл у них критически важный артефакт) и, что было куда более странным, для Асгарда. Что этим асам ещё нужно? Эта мысль не давала ему покоя. Неужели они опять желают воспользоваться его изощрённым умом, а затем, по обыкновению, выбросить его, как сломанную игрушку? Размечтались,с горькой усмешкой думал Локи. Погружённый в человеческое общество, он начал тщательное изучение этих новых, устрашающих противников. Ангелов и их тёмных антиподов, Демонов. Он знал, что эти существа были созданы Богом, сущностью, не имеющей аналогов в его представлениях. И, к своему потрясению, Локи быстро осознал: эти создания были намного, много могущественнее Асов, с которыми он был знаком с детства. Их силы не ограничивались магией или физической мощью; они оперировали понятиями Веры, Замысла и Судьбы. В один судьбоносный день, готовясь к очередной осторожной манипуляции Свитком, Локи позволил своему врождённому любопытству взять верх. Он решил внести в свой план нечто новое. — Если их создатель так могуществен, что же можно сказать о его творениях? — прошептал он сам себе. Он отложил Свиток на миг и обратил своё внимание на древние, запрятанные знания о мире Небес и Ада. Он решил провести ритуал вызова. Говорили, что при соблюдении всех тонкостей и правил вызова, Демон существо с силой, способной пошатнуть основы миров, обязательно явится. И он захотел его увидеть. И, возможно, использовать. Из сгустившейся тьмы, сквозь которую пробивались лишь мерцающие символы вызова, раздался голос. Он был бархатным, ласкающим слух, подобно струнам дорогой виолы, и при этом наполненным непередаваемой, древней властью. — Я думал, меня призвал какой-нибудь заблудший, трепещущий смертный… Но это же бог. И, что ещё интереснее, бог из совершенно другого мира, — протянул Демон. Локи, однако, не был очарован. Опыт научил его: тот, кто нарочито пытается притвориться прекрасным, как правило, скрывает под маской самое отвратительное уродство. — Раз ты смог так мгновенно распознать мою сущность и происхождение, ты, несомненно, являешься Высшим Демоном, — без малейшего колебания парировал Бог Обмана. Он не растерялся, даже в присутствии такой мощи. — Назови мне своё имя. Параллельно, пока Демон говорил, Локи, с присущей ему остротой ума, уже пытался вывести точное местоположение сущности, её иерархию и потенциальные слабости. — Хм. Если я назову своё истинное имя, не разлетишься ли ты в пыль от самого звука? Или, того хуже, не сойдёшь ли с ума? — В голосе Демона слышались лёгкая насмешка и высокомерная усталость. — Сначала ты изложи мне цель твоего столь дерзкого призыва. И только когда мы заключим нашу… сделку, я, возможно, удостою тебя своим именем. Локи принял условия, не тратя времени на препирательства. — Я… желаю проникнуть в параллельный мир. В мир, где моё прошлое не превратилось в моё проклятие, — голос Локи прозвучал твёрдо. — Мне нужна твоя помощь, чтобы пробить эту преграду. — Заманчиво. Очень заманчиво, — Демон словно облизнулся, хотя никаких видимых черт у него не было. — Я, безусловно, могу тебе помочь. Но раз это сделка, и поскольку я предлагаю тебе помощь в преодолении фундаментальных законов творения, ты должен принести мне голову. Ты должен убить самого близкого Серафима к Престолу Его Бога. — Подожди… Убить?! — Даже для Локи это прозвучало слишком экстремально. — Ты должен понимать, глупец, что когда ты окончательно попытаешься открыть достаточно большой проход в параллельный мир, Небесные Воинства спустятся и аннигилируют тебя. Твоя хитрость будет бессильна. И тогда тебе понадобится оружие, которое я тебе предоставлю. Оружие, способное пронзить Свет, — холодно объяснил Демон. Локи тяжело сглотнул, но на его лице уже начала проступать решимость. Ради Сигюн и своих сыновей. — Хорошо. Я согласен. — Вот и отлично, — в голосе Демона зазвучало нескрываемое удовольствие. — Но давай я сделаю последнее, но крайне важное уточнение, чтобы избежать недоразумений. Если ты провалишь свою миссию, если ты не сможешь убить Серафима или если тебе не удастся войти в желанный мир… твоя душа будет принадлежать мне. Безвозвратно. — Моё имя — Локи. Бог Обмана и Скитаний. И я принимаю твои условия, — произнёс он, его голос был холоден и твёрд, не оставляя сомнений в своём отчаянном решении. С этими словами он решительно протянул руку в полумрак. В тот же миг прямо перед ним, словно сотканный из густой, первозданной ночи, возник полный, ошеломляющий облик Демона. Его фигура была элегантна и опасно совершенна. Чёрные, как антрацит или свежая смола, волосы водопадом ниспадали до самых широких плеч. Глаза горели хищным, агатово-красным огнём, а черты лица были доведены до жуткого совершенства. Классически красивы, но совершенно лишены тепла и души. Демон возвышался над Богом Обмана на целую голову, подчёркивая своё иерархическое превосходство, и был облачён в безупречный, дорогой костюм, сшитый, казалось, из самого дорогого шёлка и чистых теней. Демон принял протянутую руку с невероятной, почти отталкивающей элегантностью. Это было не просто рукопожатие, а тихий, напряжённый ритуал: он обхватил кисть Локи аккуратно, словно хрупкий, бесценный сосуд, и сжал её ровно настолько, чтобы закрепить клятву. — Моё имя — Азазель, — промурлыкал он, и в этом имени прозвучало эхо тысяч лет грехопадений и обманов. — Приятно заключить столь выгодную сделку, хозяин. С этими словами он совершил глубокий, почти издевательский поклон, затем приподнял кисть Локи и приложил свои тонкие, холодные губы к тыльной стороне его ладони. В этот момент по всему телу Локи прошла резкая, леденящая волна. Сильный, неестественный порыв воздуха, пропитанный концентрированной, вязкой чёрной магией. Это было не просто ощущение, а незримая печать, которая опустилась на его душу. Печать власти и рокового, нерушимого соглашения.

***

— Ты абсолютно уверен, что этот бог Обмана должен находиться именно здесь? — спросила Белиал. Она стояла на автобусной остановке в Земле , приняв облик тихой, сгорбленной старушки в старомодном платке. Они общались через демоническую систему связи, Эбби. — Судя по моим расчётам и тщательному изучению его привычек, Бог Обмана должен быть здесь, — прозвучал в её голове всё такой же раздражающе радостный и лёгкий голос Азазеля. — Он ведёт жизнь самого что ни на есть добропорядочного молодого парня в этих местах. Если только он не решил сбежать из-за моего недавнего визита. — Голос Демона Обмана внезапно стал более напряжённым. — Приготовься, Белиал. Он едет. Из-за угла показался высокий, худощавый парень. Он был одет в простую, неброскую одежду, носил аккуратные очки и обладал копной каштановых волос. Заметив одинокую фигуру пожилой женщины, он тепло улыбнулся чистая, непритворная улыбка, совершенно не вяжущаяся с образом Бога Коварства. — Я вас тут раньше не видел. Вы, должно быть, недавно приехали? — спросил он, подходя ближе. В его голосе не было ни тени подозрения, лишь искреннее участие. — Ах, да… То есть нет, — неуверенно пробормотала Белиал, стараясь изобразить максимальную растерянность. — Я приехала навестить своих внуков. Но, похоже, никто не смог встретить меня… И теперь я никак не могу вспомнить, в каком именно доме они живут… Ей хотелось проклясть Азазеля за эту маскировку! Она, великая воительница, должна была корчить из себя робкую, беспомощную старушку, неуверенную даже в собственных воспоминаниях. — Может быть, вы назовёте имя своего внука? Думаю, я смогу проводить вас, — сказал парень с той же невинной улыбкой. Белиал кивнула и назвала имя, которое ей заранее продиктовал Азазель. И послушно последовала за ним. Что показалось ей странным, так это то, что он повёл её не к центральным улицам, а в узкий, неприметный переулок, где вокруг не было ни души, ни окон. Впрочем, чему удивляться? Азазель, должно быть, предугадал подобный исход. — Не похоже это на дом моего внука. Молодой человек, вы уверены, что мы правильно идём? — с притворной тревогой спросила она. Парень остановился. Его мягкая, приветливая улыбка мгновенно исчезла, сменившись холодной, отстранённой маской. Глаза за очками стали острыми и проницательными, а всё его тело излучало напряжённую готовность к бою. Это был уже не добрый юноша. Это был Локи. Он, не оборачиваясь, задал лишь один вопрос. — И всё же… Зачем Падшим Ангелам вмешиваться в мои дела? — Значит, догадался, — проговорила она тоном, не терпящим возражений. Белиал, с презрением на лице, приняла свой истинный, её тело окутал тлетворный свет, а за спиной расправились исполинские, иссиня-чёрные крылья. Она сделала шаг к богу, который уже собирался обратиться в бегство, но в этот момент путь им преградили другие Падшие. Они материализовались вокруг, приняв свои получеловеческие-полуангельские облики, э существа мрачной, но ослепительной красоты. Однако среди них не было ни Люцифера, который, по слухам, связывался с Серой, высшим Серафимом, ни Азазеля, ждавшего своего часа. — О, дамочка, может, остынете? — Локи, бог обмана, одарил её своей фирменной, насмешливой улыбкой. В его руках появились два предмета. Меч-близнец, оружие, дарованное ему Азазелем, и неизвестный для неё свиток, артефакт, который, по всей видимости, был похищен из сокровищниц Олимпа. Локи развернул древний пергамент, мгновенно окутав его слабым, мерцающим сиянием магии. Он уже собирался воззвать к тайным заклинаниям, когда внезапно, крепкая и до боли знакомая рука перехватила его запястье. — Азазель, быстрее! Забери своё оружие! — крикнула Белиал, направив острие своего меча, пылающее святым огнём, прямо на бога-трикстера. — Прости, Белиал, но у меня другие планы, — прозвучал голос Азазеля. Он резко расправил свои огромные, чернильно-чёрные крылья, окутывая их обоих. В следующее мгновение, его рука обхватила талию бога обмана, и они исчезли в вихре, оставив после себя лишь облако чёрных, тлеющих перьев. — Предатель! — с неистовой злостью закричала Белиал, её голос дрожал от ярости. На её напряжённое плечо опустилась рука Арасдота, чей взгляд был полон сдержанной, холодной мудрости. — Будем надеяться, что у его действий есть веские причины, — тихо произнёс он, глядя на место, где только что стоял их товарищ.

***

Они вынырнули из временного кармана, и Азазель, не ослабляя хватки, продолжил свой стремительный полёт в безмолвном ночном небе. Он всё ещё крепко держал бога обмана. Взгляд Азазеля скользнул по мужчине с огненно-медовыми волосами, и на его губах заиграла самодовольная, хищная улыбка. Локи, тем временем, поглощённый собственными мыслями, изучал древний пергамент в своих руках. — Из-за хозяина, моя жизнь теперь висит на волоске, — с театральным вздохом произнёс Азазель. — Какая горькая ирония. Но, знаешь, я тебя не виню. Ты слишком красив, чтобы я сердился. В ответ бог обмана удостоил его нахмуренным, раздражённым взглядом. — Разве ты не высший демон? — парировал Локи. — Чего тебе, собственно, бояться? Не думаю, что Люцифер причинит тебе хоть какой-то серьёзный вред. — Да, я знаю, что ты изучал нас, — усмехнулся Азазель, качнув головой. — Но ты ведь должен понимать, что все эти ваши труды никоим образом не являются правдой. Люцифер это абсолютное существо. Он может стереть меня одним чихом. Если ты до сих пор считаешь, что эти глупые книжки правдивы, значит… это, должно быть, правда, что ты рожал от лошади. — Кто несёт такую чудовищную чушь? — возмутился Локи, его лицо мгновенно стало ледяным. — Неужели это неправда? — Азазель наклонил голову, и его усмешка стала ещё шире и язвительнее. — А откуда же тогда взялся конь с восемью ногами, на котором скачет ваш Один? Ой, тогда, может быть, стоит склониться к другому варианту. Где ты младший брат Тора, который из-за дикой зависти захватил Асгард? О, и по этой версии ты брюнет! — Да кто эту бредятину несёт?! — взорвался Локи, его глаза вспыхнули зелёным. Мысль о том, что этот Громовержец может быть его братом, была для него пределом глупости и оскорбления. Он резко вдохнул, пытаясь унять своё раздражение от этих убогих сплетен. — Ладно, думаю, пора сразу же раскрыть разлом… — А это рискованно, — согласился Азазель, слегка прищурившись. — Хотя, имеет смысл, учитывая, как быстро тебя распознали. Но у меня есть один вопрос. Хватит ли тебе магических сил? Не думаю, что после прошлого раза они у тебя успели полностью восстановиться. — Тогда ты предоставишь свою, — твёрдо заявил Локи, глядя на демона. — Разве ты не должен мне помогать? — Думаю, я уже достаточно помог, став предателем в глазах самого Люцифера, — продолжал он улыбаться с той же непоколебимой самоуверенностью. — Да и мои магические силы мне необходимы, чтобы защищать тебя и дальше, если что. Локи закатил глаза, демонстрируя своё крайнее недовольство, и, игнорируя дальнейшие слова демона, углубился в чтение заклинания со свитка. — А мы уже прибыли? — произнёс Локи, оторвавшись от текста и глядя на резко сменившееся окружение. — Да. Это место, где стали видны осколки Чёрной Материи, — ответил Азазель. Вдали, среди звёздной черноты, отчётливо виднелись гигантские чёрно-белые трещины, похожие на разломы в самой ткани мироздания, сквозь которые мерцали и сверкали радужные, неземные цвета. — И теперь тебе необходимо выполнить свою часть сделки.

***

Люцифер стоял, охваченный непониманием и раздражением. Его собственный, тщательно продуманный план, основанный на донесениях Азазеля, предполагал, что он и Сера прибудут на место встречи, чтобы поймать бога обмана. Вместо этого, Локи напал на Серу, используя оружие Азазеля, в то время как сам владелец оружия нагло стоял в стороне. Конечно, Люциферу было весело наблюдать за нападением на Серу, но в конце концов, ему пришлось взять ситуацию в свои руки. Он мощным жестом переместил бога обмана, демона обмана и ошеломлённую Серафиму в своё собственное, личное пространство. Для верности он поместил бога обмана в прочную магическую коробку, удерживающую его силы. — Люцифер, так ты хочешь сказать, это и есть причина, по которой ты позвал меня сюда? — Сера сохраняла свою холодную, серьёзную натуру, приближаясь к Люциферу, который выглядел как изысканное и устрашающее существо. — Агась, — небрежно отозвался Люцифер. — Кстати, Азазель, объяснишь причину, по которой тебя другие называют предателем? Ну, в частности, Белиал. — Он постучал своей элегантной тростью по полу, оглядывая Падшего Ангела, который, в свою очередь, не отрывал взгляда от пленённого бога обмана. — Ну, я взял этого красавчика с собой и сбежал прямо у них из-под носа, — ответил Азазель. — Честно говоря, мне хотелось бы рассказать о своём плане вам, Люцифер, с самого начала. — Сера, думаю, ты можешь уходить, если увидела причину, — Люцифер махнул рукой. — Тебя, наверное, ждёт много бюрократии по поводу этого инцидента. — Разве нам не нужно чинить трещины в пространстве? — спросила Сера, указывая на мерцающие, едва заметные разломы в стенах этого измерения. — Думаю, я и сам справлюсь, клянусь, — сказал Люцифер с обаятельной и опасной улыбкой. Сера кивнула, полная сомнений, но понимая, что других вариантов нет. — Только не растягивай это, — сказала она, прежде чем исчезнуть в яркой вспышке света. Бог обмана, до этого момента хранивший гордое молчание в своей магической клетке, наконец заговорил, его голос звучал напряжённо, но он всё ещё пытался сохранить остатки своего достоинства. — Азазель, разве ты не должен мне помогать? — Прости, дорогуша, — с ледяной усмешкой ответил Азазель, — но полагаю, ты провалил сделку. — Но я же, как ты и сказал, собирался убить Верховного Серафима, который был близок к вашему Богу! — воскликнул Локи. — Если бы только не твой господин..! — Но я же не говорил, что это Сера, — Азазель покачал головой с притворной невинностью. — Если уж вспоминать, я её даже не упоминал. Глаза бога обмана расширились от внезапного и шокирующего осознания. До него дошло, речь шла о самом Люцифере. — Прости, но я тебя чуточку обхитрил, — небрежно признал Азазель. — Азазель, ну ты даёшь, — Люцифер покачал головой с восхищением, смешанным с обидой. — Обмануть кого-то, поставив условием, чтобы твоя жертва попыталась убить меня! Я, честно говоря, поражён и обижен, что оказался лишь мелким объектом в твоей интриге, даже не зная об этом. Но зачем тебе было так старательно обманывать кого-то? Уж точно не по моему приказу поймать источник трещин. — Ну, как бы это сказать, Люцифер, — Азазель сделал таинственную паузу. — Возможно, я даже замешан в его намерениях попасть в параллельный мир. — Как это понимать? — Король Ада наклонил голову, его глаза загорелись настоящим любопытством. События принимали интригующий поворот. — Мне всегда был интересен Локи. Он так превосходно обманывал, что я давным-давно решил. Заберу его душу, чего бы это ни стоило. И это сработало! Подставное убийство, смерть жены и его семьи! И всё это было сделано только ради того, чтобы ты, Локи, пошёл на связь со мной! Бог Обмана выглядел ошеломлённым, и это было мягко сказано. Все его прежние гордость и достоинство покинули его. Он бессильно рухнул на пол магической клетки, пытаясь хотя бы частично осмыслить чудовищный масштаб сказанных слов. Весь его мир, вся его трагедия, оказалась тщательно срежиссированным обманом ради одной-единственной цели. Его души. Люцифер, напротив, был искренне восхищён. — Молодец, Азазель. Изумительная работа, — произнёс он, почти поглаживая свою трость. — Но тебе стоит обрадоваться, что об этом не узнала Сера. В качестве наказания за такую самодеятельность ты сам будешь чинить эти трещины. — Так уж и быть, — Азазель поклонился с привычной лёгкостью. — Но, Люцифер, я хочу, чтобы Локи получил доступ к Аду. — Будет тебе, — ответил Король Ада, его улыбка стала осторожной. — Но есть ли тебе что предложить взамен? Небось, этот бог обмана и мой Ад уничтожит в один прекрасный момент. — Не переживай, — демон уверенно махнул рукой. — Теперь ведь его душа моя. Но, как-никак, такое одолжение не бесплатно. У меня есть информация, которой ты будешь очень рад. — И что же это? — Люцифер заинтересованно приподнял бровь. — Я знаю, как ты можешь вредить грешникам, которых ты так ненавидишь… — Азазель наклонился ближе, словно делясь величайшей тайной. — …У тебя просто не должно быть намерения вредить им.