Часть 0

3года спустя

Раннее утро Тимофея начиналось не с будильника, а с тихих шагов. В 6:10 раздавалась звонкая трель, но он уже был начеку. Пятилетний Никита, его маленький спутник с плюшевым лисом, неизменно появлялся в комнате. Растрепанные кудряшки, зеленые, как весенняя трава, глазки – он задавал вопрос с той неподдельной серьезностью, что свойственна лишь детям: "Пап, уже утро?" Затем устраивался рядом, досматривая последние сны. Тимофей не возражал – на широкой кровати для одного было слишком много места. Шестнадцатилетняя Лиза, напротив, предпочитала более поздние пробуждения. Ночные бдения в интернете брали свое. Угрозы отключить Wi-Fi были для нее пустым звуком, лишь вызывая волну подростковой злости. Ее осуждающий взгляд, точная копия маминого, болезненно отзывался в сердце отца. Но, несмотря на всю свою подростковую сложность, именно Лиза каждый вечер составляла для него список утренних дел, закрепляя его на холодильнике круглым серебристым магнитом. Итак сегодняшний список был таким: Запустить стирку. Завтрак. Запретить Никите кушать шоколад перед школой. Разобраться с контрольной Лизы. Собрать ланчбоксы. Проверить почему сломался чайник. И на всё это давался один час. Кофе мужчина пил стоя, по традиции, даже не успев допить его. Схватив со стола ключи от машины, он машинально прикоснулся к амулету на шее по форме маленькой двери. Так было бы быстрее, но нет.. Не сегодня.. "Дети, живо в машину! Опоздаем в школу!" Тим быстро усадил сына в автокресло, проверил ремень. Рядом Лиза, погруженная в мир красок, полусонно делилась мечтами о новых оттенках. Тим слушал, кивал, решая и эту, как и миллион других проблем. Так проходили его перерывы между делами в адвокатской конторе. По дороге Никита не умолкал: "Пап, а если бы мама была здесь, она бы сказала, что динозавры жили миллионы лет назад, да?" спросил он, его глаза сияли любопытством. Тим на мгновение задержал взгляд на дороге, вспоминая, как когда-то давно, в другой жизни, он сам держал на руках маленького Никиту и показывал ему картинки с грозными трицератопсами и величественными стегозаврами. "Да, сынок, мама бы так и сказала," – ответил он, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. "Пап, почему облака белые?" – не унимался Никита, его взгляд был прикован к пушистым облакам, плывущим по небу. -Потому что в них много маленьких капелек воды, которые отражают солнечный свет," – терпеливо объяснил Тим, чувствуя, как в груди разливается знакомая, но все еще острая боль. -Пап, ты меня сегодня заберешь?– этот вопрос всегда заставлял сердце Тима сжиматься. -"Конечно, заберу, мой хороший. Я всегда тебя забираю, – пообещал он, стараясь вложить в слова всю свою уверенность. "Пап, что мы будем рисовать?" – последний вопрос, полный предвкушения, звучал уже у самых ворот школы. Никите было всего два года, когда мама исчезла. Исчезла так же внезапно, как утренний туман под лучами солнца. Большинство детей в такой ситуации, со временем, забывают мать, детские воспоминания стираются, как старые фотографии. Но Никита помнил. Он помнил тепло ее рук, ее ласковый голос, ее смех. Он помнил, как мама читала ему о динозаврах, показывая трицератопса, стегозавра... Эти воспоминания были для него драгоценным сокровищем, которое он бережно хранил в своем маленьком сердце. Лиза, хоть и сидела сзади в наушниках, украдкой подслушивала. Она была старше Никиты, ей было 16, и она уже все понимала. Она прекрасно чувствовала отцовскую боль, видела в зеркале, как хмурятся его брови при каждом упоминании мамы. Она видела, как он старается быть сильным, как он борется с собственными демонами, чтобы дать детям лучшее будущее. Наконец, машина остановилась у школьных ворот. Тим помог Никите выбраться из машины, поцеловал его в макушку и поправил рюкзак. Лиза, уже сняв наушники, обняла отца. -Папа, я тебя люблю, – внезапно прошептала она, и в ее голосе звучала уже не только детская привязанность, но и взрослая, осознанная забота. Как же быстро выросла его малютка.. -И я тебя люблю, моя хорошая, – ответил Тим, крепко обнимая дочь. Он смотрел, как дети, взявшись за руки, идут к дверям школы, и чувствовал, как внутри него что-то сжимается от гордости и одновременно от невыносимой тоски. Он знал, что ему предстоит еще один долгий день в суде, где ему придется отстаивать чужие интересы, бороться за справедливость, которая порой казалась такой далекой и недостижимой. Но сейчас, глядя на своих детей, он чувствовал, что у него есть своя, самая главная битва – битва за их счастливое будущее. Битва, которую он был готов выиграть, несмотря ни на что. Он завел машину и медленно отъехал от школы, оставляя позади детский смех и суету. В салоне стало тихо, лишь приглушенный шум города нарушал тишину. Тим глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. Он знал, что ему предстоит многое. Ему предстояло быть и мамой, и папой, и другом, и учителем. Ему предстояло научить своих детей жить в мире, где иногда случаются необъяснимые потери, но где всегда есть место любви, надежде и силе духа. Он посмотрел на фотографию жены, прикрепленную к солнцезащитному козырьку. Ее улыбка, такая теплая и лучезарная, всегда давала ему силы. Он помнил ее слова, сказанные незадолго до того, как она исчезла: "Тим, ты справишься. Ты самый лучший папа на свете. И ты научишь их всему, что я хотела бы им дать." Эти слова звучали в его голове, как мантра. Он знал, что она была права. Он справится. Ради Никиты, который помнил ее так ярко, ради Лизы, которая чувствовала его боль и старалась поддержать, ради себя самого. Он был адвокатом, он умел бороться. И эта битва была самой важной в его жизни. Он сжал руль, и в его глазах появился решительный блеск. Он ехал в свою контору, но в его сердце уже звучала другая мелодия – мелодия будущего, которое он строил для своих детей, кирпичик за кирпичиком, день за днем, с любовью и непоколебимой верой. И он знал, что однажды, когда они вырастут, они будут гордиться им. И это будет его самая большая победа.