Глава I

      Для многих людей выбор будущей профессии достаточно тяжёл. Они долго думают, пытаясь разобраться в себе, в своих умениях, понять, чего хотят от работы и от дальнейшей жизни, где им было бы интересно и, что немало важно, где можно хорошо заработать.       Андрей свою будущую профессию выбрал рано: во втором классе. Однажды он понял, что хотел стать учителем. Поначалу, это было обычным спонтанным выбором ребёнка, обсуловленным разве что любовью к одному из предметов и к школе в целом. Но он взрослел, а желание становилось всё сильнее, перерастая в чёткую цель, особенно когда это перестало быть просто желанием. Андрей смотрел на своих учителей, которых безмерно уважал, считая их труд благородным не только потому, что они давали знания, но и потому, что они способны были стать невероятно важной частью жизни учеников. В каждой из них он видел пример, видел тех, кто способен менять жизни людей к лучшему. «Учителя — лекари человеческой души», — такую фразу он однажды случайно услышал от одного важного человека, и она чётко врезалась в его память.       И вот Андрей — студент второго курса педагогического института по направлению «начальное образование». Его отговоривали все, кто только мог, и какие только аргументы не приводили: маленькая зарплата, неблагодарный тяжёлый труд, но больше всего его забавлял один, объединяющий сразу две причины: «Учитель, так и ещё и начальных классов — какая несерьёзная профессия для мужчины». Но он точно знал, чего хотел, и стремился к этому.       Группа у них была маленькая, всего тринадцать человек. Вероятно, дело было в том, что очно-заочная форма обучения не пользовалась большой популярностью. Андрей — единственный парень на курсе, он словно один из самых редких экспонатов в музее, пользовавшийся большим спросом. Девчонки всегда с радостью вступали с ним в беседу, иногда строили глазки, пытались заигрывать. Нельзя сказать, что ему это не нравилось. Как, наверно, любому молодому и свободному парню, но он не спешил ни с кем сближаться. Ни в каком смысле. К тому же, пусть их группа и была достаточно дружной, казалось, никто никогда особо не стремился к более близким отношениям. Даже те девчонки, которые, казалось, тесно друг с другом общались в стенах учреждения, выйдя за его пределы словно забывали друг о друге, а в общем чате активность вообще была только в период сессии.       Шесть человек, пришедших в тот день на занятия, стояли у подоконника, в который раз глянув на новую фамилию преподавателя в расписании и словно по ней пытаясь угадать, какой она будет.       — Черкасова... Звучит строго, вам не кажется?       Андрей усмехнулся, облокотившись плечом на стену.       — Обычная фамилия, чего вы так всполошились?       — Я спрашивала про неё у девчонок с третьего курса. Они сказали, что она очень требовательная, спуску не даёт совсем.       — Неужели. Хоть кто-то не даст вам расслабиться, — он улыбнулся, видя, каким взглядом его окинула одна из девушек — Юля.       — Ой, а то наш добрый староста даёт нам расслабиться.       Андрей никогда не спешил верить рассказам студенток о преподавателях, ведь истории всегда были преувеличены, да и какой студент будет рад даже самым обычным требованиям к себе? Так что чаще всего преподаватели были не самыми положительными героями в рассказах.       Девочки продолжали о чём-то разговаривать. Иногда краем уха Андрей слышал какие-то обрывки фраз, но стоял совсем безучастно. День был таким. Он давно не ощущал себя в такой странной прострации, как будто в невесомости. Его пустой взгляд скользил по коридору, при этом в голове ведь не было совсем никаких мыслей.       Внимание Андрея вдруг привлёк звенящий стук каблуков. Он задумчиво свёл брови, глядя в пол и прислушиваясь. Шаги казались неторопливыми, а звук от цоканья набойки ровным, почти неслышным, но почему-то гулко отдававшим в его голове, как метроном в пустой аудитории.       Он поднял глаза, когда понял, что звук исходил уже откуда-то неподалёку, и увидел миловидную женщину, такую хрупкую внешне, но с уверенной походкой, твёрдо державшуюся, несмотря на явную усталость, отражавшуюся на её лице из-за двух огромных пакетов в её руках.       Андрей практически мгновенно оказался возле неё.       — Позвольте Вам помочь.       Он не дожидался ответа, сразу настойчиво просовывая пальцы в уже прозрачно-белёсые ручки сначала одного, затем и другого пакета. Подняв врезавшийся пластик с её пальцев, он услышал облегчённый выдох.       — Куда Вам их?       — На кафедру начального образования. Спасибо большое.       Надо было подняться на третий этаж. С первого взгляда, женщина показалась ему одной из тех, кто, скорее всего, отказался бы от помощи студента, но, вероятно, она слишком устала.       Андрей направился на кафедру, продолжая слышать позади себя её равномерные шаги, и не понимал, что именно так околдовывало в этой её походке.       Спускаясь по лестнице, будучи погружённым в мысли о непонятном ему явлении внутри себя, он не сразу услышал одногруппниц, которые обращались к нему:       — Андре-е-е-ей, — протянула одна из них, — Ну, ты можешь уже сходить в деканат, узнать про эту Черкасову? Сколько мы уже ждём.       — Да, иду, иду. Не нервничайте, а то я подумаю, что вы на пару хотите.       — Скорее уж домой.       По дороге в деканат Андрей старался вести себя спокойно, чтобы не выдать волнение, которое охватывало при мысли о Надежде Дмитриевне. Но дело вовсе не в том, что она работала в администрации факультета, просто он каждый раз вспоминал их первую встречу.       Это произошло абсолютно случайно, вне стен института, почти год назад. Команда Андрея вернулась с соревнований. Он стоял в небольшой очереди к единственному поблизости кофейному аппарату, с откровенно плохим настроением, ведь мало того, что вернулся домой без победы, так ещё и весь замёрз, а пасмурный день только нагнетал.       Невысокая девушка стояла перед ним. Она доставала из кармана куртки телефон, который за что-то зацепился и упал. Андрей поднял его первым.       — Будьте осторожны, — сказал он, улыбнувшись и тепло глядя на неё уже в первую секунду, — Телефоны таких приключений не любят.       — Знаете, а люди — таких взглядов от незнакомцев, — парировала она и тоже улыбнулась.       Странно, но его настроение тогда поднялось практически моментально. Она казалась на пару-тройку лет старше. У них завязался разговор, Андрей угостил её кофе и проводил до остановки. Надя поддержала его в тот день, так невероятно искренне для незнакомого человека. Она показалась ему настоящей, неравнодушной к чужим проблемам девушкой, с тёплым взглядом, с пониманием ко всем и прямо-таки сияющей добротой.       Перейдя на второй курс, Андрею довелось познакомиться с новым сотрудником в деканате — Надеждой Дмитриевной Юрловской. К слову, по профессии она дефектолог, работала с особенными детьми, и он помнил, как она рассказывала студентам одну историю, связанную с работой. Он помнил, как тогда слезились её глаза, практически чувствовал по её голосу, что она готова была пойти на многое, лишь бы только избавить всех детей от всяких проблем. Возможно, это достаточно обычное дело, но его цепляла её совсем неподдельная заинтересованность и искренность. Она работала с этими детьми не просто потому что однажды выбрала для себя такую профессию, а потому что ей действительно было далеко не всё равно.       В деканате находилось несколько преподавателей, включая декана. С остальными Андрею пока не довелось познакомиться лично, но он в целом жалел, что их было так много. Он быстро нашёл глазами Надежду Дмитриевну, которая опустила на мгновение взгляд и вздохнула, слегка поведя уголком губ.       Она сидела у окна. В своём нежно-розовом кардигане, рукава которого она опустила настолько, насколько это было возможным. Она напоминала какого-нибудь доброго и милого персонажа старого фильма, к которому все без конца тянулись. Надя казалась ему сейчас таким комфортным человеком, особенно в сравнении со всеми присутствующими в кабинете преподавателями, которые на всех смотрели с такой надменностью, словно были королевами Вселенной.       — Светлов Андрей.., — с лёгкой иронией поприветствовала она его, — Такой частый гость. Помочь легально сбежать с пары?       — Только если Вы сбежите отсюда вместе со мной, — с такой же улыбкой, стараясь говорить как можно тише, ответил Андрей, который уже полторы недели пытался куда-нибудь пригласить её, а затем сразу добавил: — Пришёл спросить, где там наша Черкасова? Я бы позвонил лично ей, чтобы не тревожить Вас, но она для нас новый преподаватель.       — И ты, конечно, очень рад меня потревожить? — она слегка вздохнула, придав себе серьёзность, — Увы, тебе уже пора идти. Я буквально только что с ней говорила, она спрашивала, в какую аудиторию сесть с вашей группой. Двести семнадцатая.       Андрей подался чуть ближе к Наде через стол.       — До скольки ты сегодня?       Она смущённо перевела глаза на коллег, которые, на её счастье, были заняты своим разговором.       — "Вы", а не "ты". И между прочим, ты опаздываешь на пару.       — Как скажите, Надежда Дмитриевна. До скольки Вы сегодня? Я бы хотел подвезти Вас до дома.       — Андрей, идите-ка Вы на пару. До дома я и сама дойду.       Он отчаянно цыкнул и тяжело выдохнул.       — Спасибо, до свидания.       Андрей осторожно открыл дверь и переступил порог аудитории. Стояла полная тишина, звучал лишь один женский голос, а все остальные сосредоточенно что-то конспектировали в тетрадях. Он аккуратно закрыл за собой дверь и перевёл взгляд на преподавательский стол.       За ним сидела та самая женщина из коридора. Только теперь от её былой усталости и следа не осталось — она была собранной и уверенной.       — Здорово, что Вы до нас дошли, молодой человек.       Андрей застыл. Её голос прозвучал так звонко, но ничуть не резко, просто чётко и, да, строго.       — Опоздать на самую первую пару — моветон. Но за помощь с пакетами ещё раз спасибо Вам.       Послышалось лёгкое хихикание пары девочек, вызванное, возможно, его растерянностью. Андрей быстро кивнул, неловко опустив взгляд, попросил прощения за опоздание и быстро направился на одно из кучи свободных мест.       Сев, он выдохнул. Достал ручку, открыл тетрадь и понял, что хотел вдохнуть свежего воздуха. Как-то жарко вдруг стало. Должно быть, от волнения.       Андрей немного послушал, стараясь уловить мысль, потом принялся записывать то, что говорила Ирина Владимировна, — одногруппница подсказала, как её зовут.       Помогая ей с тяжестями, Андрею практически не довелось понаблюдать за ней, а теперь она стояла перед ним: блондинка с ненавязчиво острыми чертами лица, в чёрном платье несколько ниже колен, которое подчёркивало её фигуру, но достаточно сдержанно. Она такой и казалась — сдержанной.       Ирина Владимировна говорила спокойно и чётко. В скором времени стало казаться, что другого просто и быть не могло, только приятная размеренность. Её светлые волосы холодного оттенка были заколоты, за исключением пары прядей, что свободно спадали по обе стороны её лица, делая её внешность мягче.       И почему-то именно это и понравилось Андрею в ней. Не подчеркнутая фигура, не уверенность, исходящая от неё, не губы, совсем немного подкаченные и казавшиеся такими мягкими, а вся эта маленькая небрежность в её причёске, которая так идеально разбавляла её строгость.       Он судорожно сглотнул, поняв, что не слушал лекцию уже сам не зная сколько времени.       Он просто любовался ею.       — Андрей.       Услышав своё имя он встрепенулся, растерянно забегав глазами по сидевшим в аудитории.       — Вы с нами, Андрей? — Ирина Владимировна немного улыбнулась. «У неё ещё и улыбка прекрасная...», — Продиктуйте мне, пожалуйста, свой номер. Я отправлю лекцию. Если кто-то не успел, у вас будет возможность доработать конспект. В конце будут задания, которые надо выполнить, тему — выучить.       — Понял, сделаем, — сосредоточившись, ответил он.       Андрей продиктовал номер телефона, тогда она попрощалась и вышла из аудитории. В кабинете сразу раздался шелест тетрадей и скрежет замков, а он сидел ещё несколько секунд, не двигаясь. Потом спешно собрался и устремился к выходу.       Уже практически по привычке, две девушки последовали за ним.       — Ты же через центр?       Обычно Андрей без вопросов подкидывал их, даже сам предлагал иногда, но в этот раз отказал.       — Пардон, дамы, сегодня никак. Я спешу.       Не дожидаясь распросов, он ушёл. Холодный осенний ветер сразу обдал его, но успокаивал не очень хорошо.       Машина уже прогрелась, но Андрей не решался двинуться, понимая, что был несосредоточен. Он достал из кармана куртки бензиновую зажигалку — его любимый антистресс. «Да что это с тобой?» — думал он. Она же преподаватель. Их возраст... Ему девятнадцать, а ей? Сорок? Может, чуть меньше, а может чуть больше, этого он не знал, но знал, что эта неожиданная зацикленность — вещь неуместная.       «Она ведь замужем, вполне вероятно, что есть дети... Чёрт! Почему я вообще думаю об этом?»       Андрей включил музыку, стараясь перебить происходящее внутри, положил руки на руль и выдохнул.       «Она просто произвела хорошее первое впечатление. Это нормально, ничего особенного».       Желая отвлечься, он подумал о Наде, вспомнил её голос, тёплый взгляд — она же как лучик солнца. Мир был бы гораздо лучше, будь в нём как можно больше таких людей, как она. Только сейчас этот лучик мерк на фоне статности и грациозности Ирины Владимировны.       Андрей зашёл домой, и к нему почти в ту же секунду подбежала младшая сестра, — Соня.       — Привет, — тем самым детским тоненьким от радости голосом сказала она, и он опустился к ней, чтобы обнять.       — Приветик. Я устал сегодня, пока побуду в комнате, потом поедим. Ты ж не голодна?       — Не-а.       Андрей кивнул, выдавив из себя приветливую улыбку, и тут же почти бегом направился в комнату. Он сел на кровать и вздохнул. До возвращения матери с работы оставалась примерно пара часов, и он надеялся к тому времени прийти в себя, чтобы его настроение не вызывало лишних вопросов, на которые он не хотел бы отвечать.       Он долго пялился в пол. Андрей отвык от того, что все мысли занимал посторонний человек, которого не получалось прогнать из головы. Кроме того, он никогда не испытывал такого гипнотического притяжения. Ирина Владимировна словно стояла прямо перед ним, и он продолжал изучать черты её лица, восхищаться улыбкой, непривычно содрогаться от воспоминаний о её строгом голосе, пока в стенах разума, который напрочь покинуло благоразумие, набатом раздавались её шаги.       Вскоре стало ещё хуже: он поймал себя на ожидании следующего учебного дня, только дело не в стремлении грызть гранит науки, а в желании снова прийти на её пару, послушать её спокойную речь, что, как услада для ушей, так отчего-то приятна всему его нутру; ощутить на себе её отчасти педантичный преподавательский взгляд, понять, что он в центре её внимания, что он не просто фоновый шум, каким наверняка были в её жизни сотни таких же студентов, как он. И мысль о том, что для неё он мог остаться именно таким, — одним из сотни, что каждый год сменяют друг друга, — неприятно кольнула.       Андрей понимал, что происходящее с ним переступало черту бреда и неправильности, но он ничего не мог поделать с желанием быть ближе к ней, как будто она человек, который так нужен в его жизни, как будто только при условии их близких отношений, — конечно же дружеских, ведь, во-первых, он точно видел кольцо на её пальце, во-вторых, даже если бы не первое, она старше, она преподаватель, — он смог бы в дальнейшем жить счастливо. Поскорее бы закончился день...       Каждое буднее утро начиналось одинаково: ранний подъём, зарядка, приведение себя в порядок, завтрак, потом Андрей подвозил младшую сестрёнку в школу, а дальше либо на занятия, которые были три раза в неделю, либо на подработку. Сегодня как раз второе. Он всегда полностью отдавался своему маленькому, но хоть немного помогавшему его финансовой независимости делу. Он подрабатывал курьером. Студенту, даже с его учебным расписанием, тяжело было найти что-то более серьёзное, с более удобным графиком, к тому же Андрей не хотел, чтобы страдала его успеваемость.       Он проездил с утра до вечера, заказов было полно, несмотря на рабочий день. Удивительно, как много едят люди и насколько они ленивы. Зато, к счастью, работа и дальнейшие тренировки не оставляли ему времени на пустые размышления. Разве что в момент всё-таки возникшего небольшого перерыва в раздевалке Андрей с некоторым облегчением отметил, что мысли об Ирине Владимировне поутихли. Вчерашнее состояние казалось странным всплеском или усталости, или впечатлительности, или ещё чего угодно, но именно малозначительного. Он легко убедил себя в том, что возникшие после знакомства с ней чувства — не более, чем мимолётное помутнение, и так же легко поверил в собственное убеждение.       Октябрь в этом году был дождливым. И хоть Андрей мечтал стать учителем столько, сколько себя помнил, всё чаще в такую погоду желание ехать на учёбу отпадало. И новый день оказался одним из таких. Он считал, что в школе стремление учиться в нём было гораздо больше. Всё-таки шесть учебных дней в неделю делали своё дело, тогда как три немного разлагали учебную самодисциплину. Но выбора не было.       Андрей приехал в институт за полчаса до пары и вскоре оказался на скамейке неподалёку от двери деканата. Вероятно, не самое удачное место, ведь он хотел зайти в кабинет так, чтобы его ни в коем случае не заметила Надя, но он точно знал, что сейчас у неё шла пара и вернётся она не скоро. Оставалось только дождаться, когда в деканате не будет вообще никого. Ждать он умел. Сей важный навык приобрёл ещё в школе, и, стоит отметить, приобрёл он его как раз проводя кучу времени в ожидании возможности побыть наедине с очень дорогим ему человеком.       Преподаватели, а иногда и студенты, то и дело заходили в деканат или выходили из него, а Андрей старался выглядеть максимально непринуждённо и незаинтересовано в происходящем. Однако он ловил себя на том, что реагировал на каждый яркий звук шагов острее обычного. От каждого щелчка каблуков, разлетавшегося по коридору, сердце замирало так, как ему явно не следовало замирать. Андрей быстро понимал, что проходила лишь очередная студентка или кто-то из преподавателей, и, благо, пока в его голове не поселилась мысль о том, кого он хотел бы видеть на их месте. Сейчас же он объяснил свою нервозность нежеланием привлечь к своей особе лишнее внимание, ведь он бездельничал в коридоре во время пары.       Почти через двадцать минут из кабинета вышла замдекана по воспитательной работе. Именно она играла наибольшую роль в помехе реализации грандиозного плана Андрея, и, стоило ей зайти в соседнюю аудиторию, он тут же ринулся в деканат.       Он понимал, что, вероятно, времени у него не так много, поэтому, не мешкая, подошёл к столу Нади и у ножки компьютерного монитора поставил бумажных журавля и бутон розы. Пусть Андрей и выбрал для себя ту профессию, которую выбрал, требующую огромной фантазии, творчески развитого мышления и золотых рук, как раз последним и немало важным он не обладал. Именно поэтому прошлым вечером, после тренировки, и до глубокой ночи из его уст вырывались самые добрые слова в сторону непослушной бумаги и поганых ножниц, которые, как назло, криво резали и раздражали с самого первого этапа его стараний. В общем, процесс приготовления собственноручно сделанных подарков он очень не любил.       Андрей быстро ушёл, оставшись, как и планировал, незамеченным. Теперь ему оставалось только ждать. Он надеялся, что Надя, поняв, чьих рук эти маленькие жесты, не выкинет их сразу и хотя бы прочтёт послание, написанное на журавлике.       К вечеру в институте воцарялась приятная тишина. Коридоры их факультета пустели, по ним лишь изредка раздавались шаги задержавшихся преподавателей, а шум за окном напоминал о непрекращающейся жизни за пределами учреждения. Надя сидела за своим рабочим столом, склонившись над документами, иногда, щурясь, что-то сравнивала с информацией на мониторе и время от времени делала необходимые пометки. Она всегда оставалась на работе по окончании пар: так спокойнее работать. Никто не давал дополнительных лишний заданий, не засыпал отвлекающими вопросами, поэтому, наконец, было время заняться основными преподавательскими делами и делами секретаря факультета. Разве что глаза уставали к концу дня, вынуждая надевать очки, а носить их она не очень любила.       Сумерки сгущались. По окну раздался стук, которому Надя не придала никакого значения. Дожди все полторы недели октября буквально заливали город, капли постоянно били по стеклу, так что ничего необычного.       Через несколько секунд звук повторился. В этот раз Надя уже обратила на него куда больше внимания: он не был резким или очень громким, но странно размеренным и слишком систематическим для капель дождя, словно кто-то постукивал по стеклу костяшками, а дождь так явно не умел. Надя обернулась, но толком ничего не разглядела из-за достаточной темноты на улице и яркого света в кабинете.       «Показалось, наверно», — подумала она и продолжила заниматься делами. Только вот стук снова повторился и уже настойчивее.       По спине пробежал холодок. Окна выходили во внутренний двор, не так много людей оставалось в корпусе, да и в любом случае кому в голову пришло бы стучать ей в окно? Она медленно встала, выключила свет, и кабинет погрузился в полумрак, создаваемый лишь светом от её монитора. Стекло перестало отражать её саму, но она всё равно мало что различала на улице, поэтому подошла близко к окну. В ту же секунду перед ним возник силуэт. Надя вскрикнула и отступила, сердце бешено заколотилось. Она всмотрелась в нежданного «гостя» и немного успокоилась. Точнее, страх поубавился. Это был Андрей. Он кое-как стоял на скользком выступавшем цоколе, так же, непонятно как, держался за мокрый подоконник руками, а в зубах у него была зажата красная роза. Мокрые волосы растрепал ветер, всё лицо покрывали капли дождя, зато глаза горели так, будто происходящее — лучшее, самое естественное и вовсе не пугающее из всего, что он когда-либо делал.       Как мы уже заметили ранее, поутих лишь страх Нади, зато её возмущению теперь не было предела. Она резко распахнула окно.       — Ты с ума сошёл?! Ты до чёртиков меня напугал!       Она выдохнула, коснувшись ладонью своего лба, сделала пару шагов по кабинету, потом снова вернулась к окну и продолжила ругаться. Только вот вряд ли её возмущения имели хоть какой-то воспитательный эффект: Андрей смотрел на неё с улыбкой на лице, немного кривой и незаметной из-за розы, но тем не менее восхищённой. Одной рукой он ухватился за более надёжную опору — оконную раму, и как раз в этот момент у него соскользнула одна нога. Надя бросилась к нему, снова вскрикнув от испуга, только уже тише.       — Аккуратней, пожалуйста, — возмущение в её голосе смешалось со встревоженностью, но всё же до сих пор превалировало, — Слезай! И попробуй через дверь, как все нормальные люди!       Андрей невозмутимо взял в одну руку розу, будто всё совершенно нормально.       — Позволь всё-таки через окно, раз уж я начал.       — О, Боже мой.., — взмолилась Надя и отвернулась, когда он снова поместил стебель в зубы, а потом подтянулся.       Вскоре Андрей стоял в кабинете, промокший до нитки и продрогший, но с явно горящими глазами. Он снова взял розу в руки и тепло улыбнулся.       — Это тебе.       Надя закатила глаза и обошла его, чтобы закрыть окно, потом развернулась к нему.       — Ты.., — всё ещё переполняемая возмущением, она прервалась, не зная, как комментировать его безнадёжно глупый поступок. Хотя она отметила явно присущую его натуре романтичность. Она выдохнула, — Дурак. А если бы ты упал?       — Да там всего метр до земли, Надь.       — Хорошо. А если бы кто-то увидел?       — Но ведь не увидели.       Андрей отвечал совершенно спокойно, заставляя думать, что подобные выходки совершенно обыденны для него и что он буквально каждый день влезал к кому-нибудь в окно, перед этим до смерти напугав. Он ещё раз протянул ей цветок, уже без слов, не отрывая от неё взгляд. Её нежная красота, аккуратные и мягкие черты лица так завораживали его. Он был уверен, что для любого до мозга костей творческого человека она обязательно стала бы незаменимой музой, которую он часто запечатлял бы на холсте или слагал бы воедино ноты, желая в собственных музыкальных творениях отражать, насколько она прекрасна.       — Тебе очень идут очки. В них ты ещё красивее, — новая улыбка на его лице стала ещё ярче и восторженнее.       Надя приняла розу и, скромно опустив взгляд, вдохнула её сладковатый аромат, перемешанный со свежестью дождя. Андрей окинул взглядом её стол, загруженный рабочими документами.       — Ты видела, что я сегодня оставил тебе?       — Да. Очень мило. Спасибо большое.       — А записка?       — Угу-у-у, — протянула Надя и направилась к шкафу за небольшой вазой, не поднимая на него взгляд.       — И? Ты согласна на свидание?       Она замученно вздохнула.       — Нет, Андрей.       — Тогда позволь отвезти тебя домой.       — Нет.       Андрей ухватил её за руку, когда она проходила к столу мимо него, и развернул Надю к себе. Он понимал, что такое действие довольно грубо с его стороны, он не имел на него права, особенно учитывая, что они друг другу никто, но он хотя бы добился того, что она посмотрела на него, хоть и с явно заметной ноткой злости. Он сразу же отпустил её.       — Почему?       — Андрей.., — она свела брови, её взгляд стал значительно мягче и теплее. Может, он был слишком самоуверен, но всё же убеждён, что её отказы обусловлены лишь формальностями, и в её глазах он читал другой ответ, — Ты студент ВУЗа, в котором я преподаю. Это ненормально.       — Надь, да.., — он замолк и надавил на переносицу, — Конкретно мне ты ничего не преподаёшь, мне не пятнадцать, а тебе не за пятьдесят, чтобы это было великой проблемой.       Она молча смотрела на него, не зная, что сказать. Более сильного аргумента у неё не было.       — Хотя бы позволь сегодня я провожу тебя до остановки. Не зря ведь я промок, пробираясь сюда таким образом.       Надя улыбнулась, и помотала головой, как это иногда делают взрослые, когда ребёнок совершит какую-нибудь глупость, но милую глупость, за которую его в общем-то бесполезно ругать. Но ведь она улыбнулась ему. Тогда Андрей сразу понял, что хоть мелочь ему удалась.       — Хорошо, только мне нужно минут двадцать-тридцать, чтобы закончить. Чай хочешь?       — О-о-о, — чуть дрожащим голосом протянул он и потёр руки, — Было бы здорово. Ты скажи, что где, остальное я сам.       Надя достала ему чайник и чай, даже какие-то конфеты в пиале, и вернулась к работе. Заварив горячего напитка, который пришёлся очень кстати, Андрей сел за стол слева от Нади и почти не отрывал от неё взгляд, не скрывая при этом своей улыбки. В конце концов, она хоть на что-то согласилась, и это уже очень даже успех, а, как говорят, Москва не сразу строилась, так что маленькие шаги — ключ к чему-то большему. Он точно знал, что сегодня промок действительно не зря. Кроме радости в его улыбке легко можно было прочесть восхищение: всегда приятно наблюдать за поглощённым любимой работой человеком, в особенности, если этот человек хоть немного тебе симпатичен.       Улица, на которой находился институт, имела одностороннее движение, и на ней не было остановки. Необходимо пройти довольно длинный квартал, чтобы выйти на параллельную улицу и сесть на автобус.       К тому времени, как Андрей и Надя вышли из института, дождь поутих, стал мелким, но всё же не самым приятным. Зато не ливень, который оставил после себя множество огромных луж. Свет фонарей красиво отражался в них, воздух был холодным, но свежим, каким всегда хотелось дышать полной грудью.       Андрей держал над ними зонтик, по большей части именно над Надей, ибо ему самому уже особо не имело смысла прятаться от дождя. Он невольно улыбнулся, когда заметил, с каким сосредоточенным выражением лица она переступала через скопления воды.       Они шли медленно, но она вдруг вовсе остановилась. Увидев впереди огромную лужу, Андрей понял, что она прикидывала варианты, как её обойти.       — По траве? — предложила Надя.       Он пожал плечом.       — Там грязюка.       Он знал, что такая идея её не устроит, и с ухмылкой и любопытным взглядом ожидал, что ещё она предложит.       Надя тяжело вздохнула.       — Тогда на носочках аккуратненько.       Она уже почти сделала шаг, но Андрей напряг руку, за которую она держалась, и тем самым остановил её.       — Подержи зонт, пожалуйста.       Несколько секунд она вопросительно смотрела на своего спутника, потом всё-таки отпустила его руку и взяла из неё зонт. Прежде чем она успела задаться вопросом, что же он придумал, Андрей подхватил её на руки. От неожиданности Надя тихо взвизгнула и машинально обвила руками его шею. Потом до неё дошло, что зонтик отклонился и уже вообще никого из них не прикрывал от дождя, и тогда она поправила его положение.       — Андрей! Поставь меня!       — Обязательно, — спокойно ответил он, проходя по луже.       Он крепко и осторожно держал её, боясь вдруг поскользнуться, упасть вместе с ней или уронить только её. Хотя он почти сразу продумал, как бы сгруппировался во время падения, чтобы ей досталось как можно меньше.       — В целом, я могу тебя на руках донести до остановки.       — Не надо, — Надя чуть стукнула его по плечу, — Я умею ходить.       — Так я не сомневаюсь в твоих способностях. Просто вот моим ногам сегодня уже терять нечего, зато твои сухими останутся.       Андрей всё-таки поставил её на более сухой участок тротуара. Его воодушевлённый изгиб губ, который за вечер Надя уже не помнила, в который раз видела, и взгляд, от которого приятно стягивало низ живота, с каждым разом казались ей всё теплее. Она привыкала и всё меньше смущалась. Вот только она даже не заметила, что с тех пор, как он её опустил, они просто молча стояли, глядя друг на друга. Теперь точно Андрей был уверен, что их симпатия всё-таки взаимна. Может, он и не был знатаком, но всё же считал, что девушки не ведут себя так с теми, кто им безразличен. Определённо, его самое большое достижение за последние полторы недели. Тогда он, правда, ещё не знал, что дальше только сложнее.       Когда он взял зонт из руки Нади, она чуть вздогнула, словно варварски вырванная из мира грёз, и пошла дальше. Чтобы немного разрядить обстановку и успокоиться, она легко нашла тему для разговора:       — Чем увлекаешься?       — Ну-у-у... Я обожаю футбол. До выпуска из школы каждый свободный вечер бегал на площадку возле дома. Играл сам. Или с кем-то. Вообще без разницы. Ты не представляешь, какой это кайф для меня. Увы, точно описать не могу, но на душе в процессе невероятная лёгкость. Прям вот... Невероятно.       — А почему ты им тогда не занимаешься?       — Мама финансово не могла позволить себе отдать меня в секцию. А Герман Михалыч, у которого я сейчас тренируюсь, в своё время предложил мне заниматься у него бесплатно. Вот. А ещё я карточными фокусами занимаюсь. Самоучка. Завтра готов продемонстрировать свои умения. Если удивишься, то пойдёшь со мной на свидание.       Надя засмеялась.       — Хитро. Но нет.       — Эх.., — раздосадовано выдохнул Андрей, — Ладно. Ну, а ты чем увлекаешься?       — По сути я постоянно в работе. Я ещё частно занимаюсь с двумя детками. А так... В последнее время увлеклась рисованием. Хотя громко сказано, — немного осеклась она, — Картины по номерам раскрашиваю. Помогает расслабиться.       — Ого... Ты преподаёшь, выполняешь кучу обязанностей... Организационных. Ещё и частно занимаешься. Ты начала работать сразу после магистратуры?       — Да. Только условием стало моё поступление в аспирантуру. Так что я ещё и учусь заочно.       — О! — радостно воскликнул Андрей, — Ты тоже студентка. Ещё меньше преград. Кстати... Молодым девушкам вредно столько работать между прочим.       — Пф-ф-ф, — Надя усмехнулась, — Бред. Не начни про «женщина должна дома сидеть, супы варить, а я добытчик», — насмешливым голосом дразнила она.       — Хах. Я ж не идиот. Но всё равно... Если бы ты была моей девушкой, тебе не пришлось бы работать так много. Для души если только.       — Неужели? Я чего-то не знаю, и ты секретный миллионер?       — Нет. Но я готов пахать двадцать четыре на семь, лишь бы ты ни в чём не нуждалась.       Она тяжело наполнила грудь воздухом. Надя и не заметила, как разговор начал казаться таким, какой бывал у людей, намеревавшихся серьёзно что-то строить.       — Андрей...       — Я понял, можешь не говорить.       Ему, наоборот, нравился такой разговор. Возможно, он и ощутил ложную надежду, но он хотя бы чуточку лучше узнал её. Вот так, в непринуждённой обстановке, когда она на пару минут забыла об их социальных ролях.       Когда Андрей понял, что до остановки осталось метров пятьдесят, нутро неприятно сжалось. Эта дорога, соединявшая нужные улицы, иногда даже на машине казалась слишком длинной, но, конечно, не в этот раз.       — Спасибо, что проводил.       Он немного поджал уголки губ и чуть кивнул.       — Рад, что ты позволила.       Андрей хотел коснуться её. Как-нибудь, невзначай, но решил, что на сегодня достаточно всяких выходок с его стороны.       Показался какой-то автобус, и Надя сразу дала знать, что именно он ей и нужен. Даже автобус приехал быстрее обычного... Андрей стоял, пока двери за ней не закрылись, и, когда транспорт двинулся с места, глубоко вдохнул холодный освежающий воздух. Может, их мини-прогулка и закончилась так быстро, на душе было почти празднично, светло и спокойно. Он уже начал обдумывать свои завтрашние действия, как в голове неожиданно возникла мысль, перебившая весь его радужный настрой: завтра пара у Ирины Владимировны. Перед ним сразу возник её серьёзный, собранный образ, тот самый взгляд, от которого внутри всё странно замирало. Он понял, что его, как чашу, до краёв в один момент переполнило предвкушение следующего дня. Но не из-за Нади, как было бы ещё пару минут назад, а из-за Ирины Владимировны.       «Да она же реально классный препод. Интересно просто, какой будет её следующая пара».       Конечно, всего одного занятия, половину которого он витал в облаках, ему хватило, чтобы понять, какой она замечательный преподаватель...