Глава II

      Будильник, как обычно, прозвенел в 6:30. Андрей его отключил и сразу привстал, дабы снова не провалиться в сон, как это часто бывает. Подушка и одеяло, определённо, привлекали больше, чем необходимость раннего подъёма в холодное утро после новогодних праздников, так ещё и на сессию. Жаль, что нельзя просто послать всё куда подальше — его обычная утренняя минутная слабость.       На кухне шумел чайник, из ванной доносился шум воды, Соня ещё спала, а Андрей стоял у окна, смотрел на не так давно начавшее рассветать небо и мысленно перебирал темы, которые могли спросить у него на зачёте.       «Сущность и содержание профессиональной деятельности учителя начальной школы, нормы профессиональной этики, понятие педагогического такта, наверняка формы организации, которые спрашивают чуть ли не на каждой дисциплине...» Он зевнул.       Андрей знал материал, был уверен в своих силах, тем более что активно работал на каждой паре и всегда выполнял все задания. Но внутри всё равно что-то дрожало. Какое-то непривычное предэкзаменационное волнение. Но не страх. Скорее, предвкушение.       Мысль о том, что самый первый зачёт — зачёт у Ирины Владимировны, появилась ещё пару дней назад, и вот снова отдавала необычной вибрацией где-то в грудной клетке. Чуточку сильнее прежнего.       «Она просто очень хороший преподаватель».       За прошедший семестр Андрей пришёл к мысли, что Ирина Владимировна действительно одна из лучших. Требовательная — да. Но справедливая, понимающая, всегда готовая пойти навстречу, дать шанс. С ней не получалось "провалиться". Его однокурсницы не отличались стабильным выполнением домашних заданий, да и куда там, они даже посещали занятия нерегулярно, но от Ирины Владимировны каждый раз можно было услышать только одно: «Хорошо, ответите на следующем занятии».       Андрей помнил, как на одной из первых пар сказал, что не знал ответа на её вопрос. Тогда она ответила: «Ты знаешь. Подумай ещё». Как бы не было странно, ответ сам пришёл к нему тогда. В общем, стиль её работы, её общения со студентами очень подкупали. С ней действительно хотелось заниматься.       Андрей выключил засвистевший чайник и принялся заваривать чай, пока его мама делала бутерброды. Он даже не заметил, как она пришла на кухню. Только тогда, когда он сам оторвался от своих мыслей, она спросила:       — О чём это ты так задумался? Неужели о какой-нибудь девушке?       Он усмехнулся. Его мама то и дело задавала подобные вопросы, что немного забавляло его.       — Мам... Единственная девушка, которая у меня сейчас на горизонте, — это сессия.       — Ничего, с ней ты справишься.       — Спасибо, мам. Пойду нашу соню будить.       Андрей зашёл в комнату сестры и подошёл к её кровати, начав слегка щекотать вылезавшую из-под одеяла пятку.       — Пора встава-а-а-ать.       Соня оттолкнула ногой его руку, недовольно что-то пробормотав, и перевернулась на другой бок, надёжнее заворачиваясь в одеяло. Андрей улыбнулся. Хоть какая-то в мире стабильность.       Андрей стоял в коридоре возле нужной аудитории в ожидании одногруппниц и Ирины Владимировны. Он время от времени поглядывал на часы: оставалось несколько минут, а никого ещё не было. Он уже хотел достать телефон, но сквозь разлетавшиеся по коридору голоса услышал знакомый звонкий смех, сразу же обратив внимание в его сторону.       — Надежда Дмитриевна!       Она остановилась, когда Андрей окликнул её, а студентки, которые шли вместе с ней, оставили её, чтобы не мешать.       Она слегка улыбнулась, хотя в её фразе, которая последовала дальше, радости было не так уж много, скорее изображаемая серьёзность:       — Что-то срочное? У меня вообще-то зачёт, — она направилась к нужному ей кабинету дальше по коридору, а Андрей последовал вместе с ней.       — С прошедшими праздниками.       — Как мило. Спасибо.       — Предлагаю поужинать.       Она тяжёло вздохнула, но не из-за того, что ей надоели его предложения, а из-за того, что она устала отказываться от них, но и позволить себе согласиться не могла.       — А ты не сдаёшься...       — Учителя начальных классов — самые терпеливые люди в мире, — Надя засмеялась, а Андрей чуть приблизился к ней, получше заглядывая ей в глаза, — Я всё понимаю, но мы ведь познакомились, когда ты ещё не была преподавателем. Никто ничего не узнает.       Их шаги немного замедлились, пока они смотрели друг на друга с лёгкой улыбкой и нежностью в глазах. Да, Надя действительно боялась начать отношения со студентом, это никогда никем не приветствовалось, было против педагогической этики, а работу и репутацию она терять не хотела. Но если и правда никто не узнал бы...       — Я подумаю.       Андрей широко улыбнулся. «"Я подумаю". Она сказала: "Я подумаю". Неужели...»       Он хотел что-то ответить, но не успел: столкнулся с кем-то плечом. Он резко обернулся.       — Простите, я.., — Андрей запнулся, когда увидел перед собой Ирину Владимировну. Как всегда внешняя строгость: ровная осанка, брючный костюм, пиджак которого был накинут на её плечи поверх блузки, который она осторожно придерживала, распущенные волосы, красиво уложенные, — Я Вас не заметил. Здравствуйте.       — Здравствуй, Андрей. А я как раз иду к вашей группе. Думала, вы меня уже ждёте в аудитории.       — Да, я тоже как раз иду, просто...       — Просто в другую сторону?       Ирина Владимировна улыбнулась, а Андрей ощутил, как загорелись уши. Надя, опустив голову, старалась сдерживать свою улыбку от того, что заметила, как его уверенность тут же смыло и как его план ещё немного пройтись с ней рушился, а сделать с этим он ничего не смог бы.       — Нет, — он неловко усмехнулся, — У меня был вопрос к Надежде Дмитриевне.       — Спросил? — Ирина Владимировна бросила короткий взгляд на коллегу, потом снова посмотрела на него, не дав ответить, — Теперь пойдём. Хватит клеиться к молодым преподавателям.       — Да я бы не стал, Ирина Владимировна.       — Вперёд-вперёд.       Она несколько раз слегка стукнула по плечу Андрея какой-то папкой, подгоняя его, и они вместе направились в аудиторию. Он разве что быстро бросил короткую фразу через плечо напоследок:       — Я жду.       А Надя с ноткой иронии помахала ему рукой.       Ирина Владимировна села за преподавательский стол и положила перед собой зачётную ведомость, изучая её и параллельно снимая колпачок с ручки. Андрей занял первую парту, стоявшую прямо напротив её стола. Некоторое время в аудитории царила тишина, которую прервала преподавательница:       — Андрей, ты ведь помнишь, что Надежда Дмитриевна — преподаватель?       Он был несколько удивлён, во-первых, тем, что она так просто и быстро всё поняла, — хотя для взрослого и опытного человека вряд ли тут было, что понимать, — во-вторых, тем, что вдруг подняла эту тему. Он немного растерялся, глядя на неё округлившимися глазами, не зная, чего ожидать дальше.       — Ну... Знаете, мы познакомились с ней до того, как.       — Профессиональная этика, Андрей, это не пустой звук, — перебила она его, — Тем более в нашей профессии. Здесь все границы гораздо чётче, нельзя даже намекнуть на то, чтобы переступить через них.       Андрей нервно сглотнул, на мгновение опустив взгляд, и стал внимательно слушать её. Слова Ирины Владимировны казались чем-то вроде холодного душа, который помогал включить голову. В её голосе не было осуждения, он понимал, что она искренне хотела, чтобы всё сложилось как лучше.       — Ты взрослый человек и волен поступать, как знаешь, но помни, что в нашей сфере непростительны даже мельчайшие ошибки, допущенные даже случайно, без каких-либо плохих намерений. Мне не всё равно, какой из тебя выйдет учитель. И если ты хочешь, чтобы всё было хорошо, никогда, никоим образом не ставь под сомнения свою репутацию и не делай ничего, что может подорвать репутацию другого человека. Особенно в стенах конкретного учреждения.       Андрей задумачиво свёл брови.       — То есть я не могу строить отношения с девушкой-педагогом, будь она моей коллегой или, как Надежда Дмитриевна, преподавателем, с которой у нас маленькая разница в возрасте и с которой мы познакомились вне института?       — Почему же? Строй, но с умом. Всегда помни, кто ты и где ты. Пусть ты ещё не стал учителем, ты уже в педагогической среде. Я бы не хотела, чтобы ты загубил себя и кого-то ещё по глупости.       Андрей кивнул, поблагодарив таким образом Ирину Владимировну за важные слова, которые он обязательно примет к сведению.       Дверь открылась, и в аудиторию зашли девочки. Ирина Владимировна сразу выпрямилась, словно собирая себя в руки и возвращаясь в образ серьёзного преподавателя.       — Ну, неужели. А то мы уж думали объявлять розыск. Проходите, присаживайтесь.       Андрей немного усмехнулся. Ему нравилось, как её преподавательская строгость сочеталась с нотками юмора и всегда тёплым отношением ко всем студентам.       — Так... Что же я от вас хочу услышать? Я хочу услышать от вас ответы по каждой лекции, которые мы с вами за семестр изучили, — Ирина Владимировна заметила, как все в шоке и со страхом в глазах посмотрели друг на друга, кроме разве что Андрея, сохранившего полное спокойствие. Она улыбнулась ему, — Светлов будет отвечать последним, так как он единственный, кто работал со мной каждую пару, — она положила ручку и подпёрла ладонью подбородок, иронично улыбнувшись, — Кто первый? Или пойдём по списку?       Вот и настал тот момент, когда Ирина Владимировна спросит всё и со всех, как бы не шла до этого им навстречу. Андрей ещё раз отметил, что ему нравился метод её работы: не выучили на пару — что ж, ответите на следующую, снова не выучили — не страшно, но настанет сессия и вот тогда отвечать всё-таки придётся. Единственное, он надеялся, что его ждал зачёт мехом, как и по большинству остальных дисциплин, но и ладно, он всё равно был готов.       Ирина Владимировна разрешила уходить после сдачи, и, ничуть неудивительно, все девушки сразу так и делали. В конце концов в аудитории снова остались только она и Андрей.       — Ну, вот и до тебя очередь дошла, не успел ты состариться, — она улыбнулась, и снова её лёгкость в общении помогла резвеять некую нервозность, которая всё-таки возникла в Андрее, — Можешь начинать. С первой темы.       Он глубоко вздохнул, окончательно собираясь с силами, затем начал свой чёткий и уверенный рассказ. Он понимал, что «легко отвязаться» не получится — уж если Ирина Владимировна сказала, что будет спрашивать, значит будет.       Именно поэтому Андрей удивился, когда она прервала его посреди ответа по третьей теме.       — Хорошо, ты молодец. Мало того, что ты всё учишь, так ещё и говоришь очень красиво: лаконично, ясно, чётко всё конструируя.       Андрей застыл, всё ещё пребывая в небольшом удивлении, не ожидая услышать похвалу, которую не слышал от неё никогда до этого. Но, учитывая данный факт, её похвала была ценнее. Сейчас, когда они остались одни и он снова заметил, что её голос становился мягче, чем тогда, когда присутствовал кто-то ещё, Андрей ощутил странный отклик внутри. Что-то тёплое, тихое, заставляющее радоваться при мысли, что таким образом она становилась ближе, хоть и держала соответствующую дистанцию, ни в коем случае не думая перейти границу, о которой говорила какое-то время назад.       — У меня есть к тебе вопрос, — Андрей слегка напрягся, выпрямившись, — Ты действительно хочешь стать учителем?       — Хочу. Всегда хотел, — он ответил быстро, без каких-либо размышлений, — Мне часто говорили, что это странно и несерьёзно, особенно для парня, и может оно и так, но...       Он пожал плечом, а Ирина Владимировна, усмехнувшись, сказала:       — Даже не думай об этом. Это не странно. Это-о... Скорее, редкость, особенно для начального звена. Но точно не странность, — она немного улыбнулась, так, будто старалась тем самым его подбодрить, — Мне интересно, ты ничуть не засомневался после первой практики?       Андрей усмехнулся и, задумавшись, молчал какое-то время. Он вспомнил свой ноябрь и начало декабря: самая первая практика, шум, постоянная суматоха, детские голоса, их бесконечные вопросы, неподдельное любопытство ко всему, включая его — парня, которого представили молодым учителем. Каким бы не выдавался день, он помнил, что совсем не уставал, будучи в школе. Он получал исключительное удовольствие от всего процесса, а усталость накатывала только в конце дня и при этом казалась даже приятной.       — Ничуть, — довольно тихо, но уверенно и с лёгкой улыбкой ответил Андрей, — Да, я лично убедился в том, насколько это сложно. И утомительно. Но, знаете, я чувствовал себя на своём месте.       В выражении её лица читалась какая-то гордость, как будто она лично целиком и полностью воспитала личность, которой теперь могла восхищаться, но дело было, пожалуй, просто в радости, что были ещё люди, так отзывающиеся о выбранной педагогической профессии.       — Проверяя вас во время практики, я увидела, что ты очень чуткий, легко умеешь ладить с детьми, что гораздо бо́льшая редкость, чем «парень-учитель начальных классов». Пусть у тебя всё обязательно получится.       Андрей несколько смущённо улыбнулся.       — Спасибо.       — И помни про осторожность в действиях по отношению к Надежде Дмитриевне. Это тонкий лёд, — Ирина Владимировна с бо́льшей строгостью, чем до этого, предупреждающе смотрела на Андрея, пока тот не кивнул, — У тебя «отлично». Можешь идти.       — Спасибо за Ваши слова, Ирина Владимировна.       Она усмехнулась и ответила уже слегка шутливо:       — Должен же кто-то оберегать вас, молодых и неопытных, от вас же самих, — Андрей неловко отвёл взгляд на мгновение, и тогда она снова спокойно продолжила: — До встречи в следующем семестре.       — До свидания.       Когда Андрей вышел из аудитории, он совсем не слышал голоса людей, проходивших мимо него. Он просто шёл по коридору с лёгкой, едва ли заметной, улыбкой на губах. Но она была практически детской, такой, какая появляется, когда, например, кто-то из родитей говорит тебе важные, тёплые слова, и ты всё ещё пережёвываешь их, как сладкую карамельку, наслаждаясь, совсем не спеша.       Он чувствовал, как внутри разливалось тепло, но не до конца понимал, чем именно вызвано это ощущение. Он думал об Ирине Владимировне, о её голосе, который явно становился мягче, когда они оставались наедине, о взгляде её зеленовато-карих глаз, в которых мелькнула личная, человеческая, неформальная забота, замеченная им. Пусть и всего на секунду, но она запомнилось лучше всего.       Ему навстречу шла Надежда Дмитриевна. Лёгкая походка, волосы распущены, она с улыбкой отвечала всем, кто по дороге с ней здоровался, но всё-таки между каждой улыбкой в ней была видна напряжённость. Сессия всё-таки. Для преподавателей, особенно для тех, кто работал в деканате, она вызывала свои сложности.       — Ну как? Сдал?       Андрей кивнул. Улыбка на его лице всё ещё была, только теперь более спокойная, без капли игривости.       — Вы во мне сомневались, Надежда Дмитриевна?       — Нет. Просто поинтересовалась.       — Ну, тогда хорошего Вам дня.       Надя была удивлена: как это он даже не пытался флиртовать с ней сейчас, ничего не спросил про ужин. Она подумала, что, вероятно, Андрей изображал обидчивость, чтобы как-то подстегнуть её, или, — что отчасти заставило её переживать, — пересмотрел своё к ней отношение.       — Андрей, — она окликнула его, когда он уже немного отошёл от неё. Они снова подошли друг к другу, и Надежда Дмитриевна, посмотрев по сторонам, тихо сказала ему: — На твоё предложение я согласна.       Увидев его улыбку, она поняла, что ошиблась. Надя подумала, что в нём просто появилась какая-то новая взрослая сдержанность, он словно стал увереннее и понял, что иногда лучше просто подождать, без какого-либо давления. И всё это всего лишь за последние полтора часа.       — Тогда я чуть позже напишу подробнее.       Надя выбрала кафе недалеко от института. Андрей предлагал ей другое, чтобы случайно не нарваться на кого-нибудь из студентов или её коллег, но она сказала, что к тому времени, как она закончит с работой, поблизости с институтом останется очень мало знакомых.       А ещё она отказалась от предложения Андрея забрать её с работы. Так что в кафе он приехал чуть раньше и в ожидании, сидя у окна, наблюдал, как редкие снежинки плавно опускались на землю. С момента зачёта у Ирины Владимировны прошло уже несколько часов, а его всё ещё не покидало приятное послевкусие. У него было ощущение, что за такой короткий промежуток времени она смогла преподать ему очень важный жизненный урок. А ещё она словно успокила какую-то бурю внутри него и дала понять, что в жизни стоит быть степеннее.       Когда Надя подошла к столику, Андрей встал, чтобы помочь ей снять верхнюю одежду.       — Рад, что ты всё-таки согласилась, — с лёгкой улыбкой сказал он, когда они присели.       — Я подумала, что в обычном ужине нет ничего криминального.       Андрей поблагодарил официантку, когда та принесла им меню, и подвинул одно из них Наде. Он заметил что её глаза немного нервно бегали по страницам.       — Выбирай всё, что захочешь, и ни за что не переживай.       — Странно слышать такое от студента, обучающегося на коммерческой основе, — Андрей усмехнулся, а Надя чуть наклонила голову набок и с милым выражением лица, какое бывает только у девушек, посмотрела на него, — Спасибо.       Они совсем забыли про еду, увлечённые разговорами практически обо всём подряд: о прошедших праздниках, о наступившей сессии и о том, чем Надя в течение неё занималась, как секретарь деканата, о детстве, об интересах, о выборе своих профессий... Обо всём. Они совсем не ощущали течения времени, просто наслаждались обществом друг друга.       Надя, немного наклонившись над столом, подперала рукой подбородок и внимательно слушала рассказ Андрея о его сестре. О том, как Соня уставала от своего второго строгого учителя, заставлявшего дома заниматься, о том, как притворялась спящей, лишь бы только не учить тему по окружающему миру, хотя стоило упоминуть вкусности — сна как не бывало.       Он говорил с таким трепетом, с каким говорят обычно только про тех, кого бесконечно ценят, с чуть заметной гордостью. Надя понимала, что таким он ей нравился: открытым, искренним человеком, а не молодым парнем, старающимся заполучить внимание девушки.       Андрей вдруг замолчал, зацепившись взглядом за движение на входе в кафе. Он немного выглянул из-за стола, присматриваясь, его взгляд стал заметно сосредоточенным. Всё вокруг словно резко погасло, он испытывал только острое желание встать и подойти ко входу.       Надя тревожно нахмурилась и проследила за его взглядом.       — Что такое?       Андрей пропустил вопрос мимо ушей. Он продолжал смотреть на женщину, вошедшую в кафе, которую тяжело было разглядеть за остальными людьми в помещении. Но телосложение, движения, светлые волосы... На секунду ему показалось, что это Ирина Владимировна. Всё внутри словно сжалось, но не тревожно, а просто слишком необычно остро для подобной ситуации.       — Кто-то из знакомых? — тихо, словно боясь своего же вопроса, спросила Надя.       Андрей мотнул головой, когда, наконец, женщина прошла дальше в зал и он увидел, что ему просто померещилось. Что-то внутри него кольнуло разочарованием. Он вдруг понял, что хотел, чтобы это была именно Ирина Владимировна.       «Так глупо...»       — Нет, показалось, — Андрей усмехнулся, удивлённый возникшим чувством, и как будто хотел от него отмахнуться. Почему-то он не решался поднять взгляд на Надю, просто бегал глазами по столу, прокручивая в руке вилку, — Мне вдруг почудилось, что это.., — он запнулся и махнул рукой, — Не важно, проехали.       Надя по-прежнему с волнением смотрела на него. Андрей ведь так потерялся, но так и не назвал, кто это, значит этот человек был достаточно важным, даже, наверно, частью чего-то очень личного, чтобы делиться этим с ней. Они ведь ещё никем друг другу не были, тогда почему же её это так задело?       Надя откинулась на спинку стула и сделала глоток сока. Между ними повисло напряжение, но Андрей даже не обратил на это внимания. Его больше занимало внутреннее сметение. Она ведь просто преподаватель. Да, она казалась хорошим человеком, но он всё не мог понять, что же его так притягивало. Он словно с каждым разом без ведомой ему причины всё больше привязывался к ней. Почему-то ему казалось, что она становилась чем-то важным для него...       — Может, всё-таки поделишься? — неожиданно вдруг сказала Надя.       Андрей замер, всего на секунду подняв на неё взгляд. По его глазам ей показалось, что она переходила какую-то черту.       — Прости, если я лезу не в своё дело, — Надя виновато потупила взгляд и начала скручивать в руках салфетку, — Но... Если... Если мы не совсем случайные друг другу люди... Или, может, если хотим быть неслучайными... Это ведь не плохо, что я хочу знать, что тебя так взбудоражило? — она говорила спокойно, но в её голосе можно было уловить нотки обиды.       Андрей на мгновение замер. Он ощутил, каким важным являлся для Нади этот момент. Как будто он был определяющим их дальнейшие отношения — станут они ближе или нет.       — Дело не в тебе, уверяю. Просто знаешь.., — он тяжело вздохнул, как будто собирался с силами. Приоткрывать дверь в свои чувства кому-то постороннему всегда тяжело, — Я сам себя не понимаю, — с лёгкой усмешкой сказал он, — И мне наоборот приятно, что тебе интересно происходящее со мной.       Андрей немного улыбнулся, и Надя ответила ему тем же. Она выпустила из рук салфетку-антистресс и нашла новую тему для разговора: одна история со времён её обучения в институте.       Они медленно подъезжали к подъезду Нади. В машине стояла тишина, наполненная желанием поговорить о чём-нибудь ещё, только бы не прощаться. Андрей и вовсе не хотел возвращаться домой. Но было уже достаточно поздно.       — Спасибо за вечер.       — Спасибо, что приняла моё предложение, — Андрей улыбнулся в ответ Наде, — Дала мне шанс.       — Думаю, мы могли бы повторить.       Они снова погрузились в трепетное молчание. Пожалуй, одна из тех ситуаций, в которой время тянется приятно.       — Доброй ночи, — сказала Надя всё-таки прервав гипнотический взгляд и открыла дверь машины.       — Доброй.       Андрей проводил её взглядом до подъезда, а когда она зашла, довольный, слегка приподнял уголки губ. Этот вечер казался ему одним из лучших за последнее время, и, учитывая, что домой не хотелось, он решил ещё немного поездить и, возможно, погулять.       Андрей осторожно проворачивал ключ, чтобы щелчок замков был как можно тише. Он вошёл в квартиру и увидел в прихожей приглушенный свет, который исходил из кухни. Значит мама, — Кристина, — не спала.       — И где ты был?       Она спросила спокойно, наверняка прикладывая для этого все возможные усилия. Хотя вышло не очень — Андрей всё равно ощутил холод и строгость. Как чувствовал... И ведь утром всё было хорошо, но, видимо, они не могли постоянно общаться друг с другом нормально. Внутри почти сразу стало всё сжиматься от напряжения.       — Я же говорил. Пригласил девушку на ужин.       Кристина подняла взгляд на часы.       — Уже начало первого, — она усмехнулась, — До сих пор ужинали? Неужели нельзя предупредить, что приедешь поздно?! Телефон тебе, видимо, для чего угодно, но только не для того, чтобы позвонить или хотя бы написать родной матери.       Андрей с трудом сдержал тяжёлый вздох от раздражения, понимая, что от него могло быть только хуже.       — Мне не пять лет, мам. Я сказал, что буду с девушкой. В чём проблема?       — А-а-а-а-а, конечно, ты у нас взрослый. Тебе напомнить, что ты не можешь элементарную чистоту в доме поддерживать? Кому ты такой нужен?       Конечно, всё, как обычно, сводилось к тому, насколько плохо он выполнял обязанности по дому. Кристина постепенно переходила на повышенный тон, и Андрей обернулся на дверь кухни, желая убедиться, что закрыл её, ведь Соня уже спала.       — Ты даже не поедешь один продукты выбирать. И ничего, что твоя мать работает с утра до вечера, уставая, как последняя собака, а потом идёт домой готовить еду здоровому лбу!       Андрей усмехнулся и помотал головой. Прям так, в открытую показывая своё недовольство очередными претензиями после того, как единственный раз позволил себе приятно провести вечер.       — Знаешь, мам, я устал. Я поддерживаю порядок, я просто не вылизываю всю квартиру каждый божий день, как ты этого хочешь, — он говорил спокойно, сам себе не позволяя повысить голос на мать, но уж очень ему хотелось выговориться в коем-то веке. Теперь-то она вряд ли взялась бы за ремень, — Большую часть того, что есть в холодильнике, мы делаем себе сами. И скажи, что будет, если тебе не понравится, что я купил красный болгарский перец с зеленоватым бочком с одной стороны? Мне кажется, ты никогда не будешь мною довольна. Будешь только упрекать.       Андрей не хотел больше продолжать этот разговор и просто направился в свою комнату, не обращая внимания на Кристину, которая что-то всё же говорила ему вслед. Он просто упал на кровать, не находя в себе сил переодеться и уже нормально лечь. Сердце, бешено колотившееся от волнения, постепенно успокаивалось вместе с дыханием.       Андрей взял в руки телефон, полистал чаты, желая поговорить хоть с кем-нибудь, но кому он был нужен в такое позднее время? Он вспомнил о вечере, проведённом с Надей, о том, насколько тёплым он казался в этот зимний день. Хотелось вернуться обратно...