Глава IX

      Андрей приехал в институт, как всегда, раньше своих одногруппниц, и сейчас ему это было особенно важно. Дверь аудитории была открыта, и, подойдя, он увидел сидевшую за преподавательским столом Надю.       Андрей зашёл и закрыл за собой дверь. Разлетевшиеся по аудитории хлопок и шаги заставили Надю поднять взгляд, но, заметив его, она тяжело вздохнула и снова принялась что-то писать в своём небольшом журнале.       — Почему ты не отвечаешь на мои звонки?       — Светлов, с каких пор студенты разговаривают на «ты» с преподавателями?       — Брось эту официальность. Надь...       Андрей подошёл к ней, но она по-прежнему не поднимала на него глаза. Тогда он развернул её стул с ужасным скрежетом его ножек по ламинату и присел.       — Ну, прости меня. Я ляпнул со злости.       — Зачем ещё что-то говорить, раз уж ты злишься настолько, что выгоняешь меня? Всего-то из-за моего желания поговорить о нашем будущем.       — Нет-нет-нет, Наденька, — Андрей взял её руку в свои и несколько раз коротко поцеловал, — Я разозлился из-за... Не знаю, просто... Твои слова о твоём отце... Я знаю, что он меня не принимает, знаю, кем считает, и мне крышу сорвало от того, что и ты присоединилась к его словам.       — Но это зависит только от тебя. Мы почти два года вместе. Четыре месяца вместе живём.       — Я стараюсь, Надь, но, чтобы сыграть свадьбу, нужны деньги. У нас нет своей квартиры. Что мы будем делать, если у нас появится ребёнок?       Надя прикрыла глаза и устало коснулась ладонью своего лба.       — Мне не нужна свадьба на... Двести пятьдесят человек! У нас есть родители, которые помогут с организацией.       — К своей матери я не буду обращаться, — резко перебил её Андрей.       — Хорошо, есть мои родители. Всё, что ты перечислил, решаемо. При желании. И я хочу двигаться дальше, а ты, видимо, нет.       Надя вытащила свою руку из ладоней Андрея и встала со стула. Она взяла наглядный материал, подготовленный к паре, и магнитики и направилась к доске.       Андрей сопровождал её взглядом, ещё раз задумавшись о том, чего же он на самом деле хотел от этих отношений. Ему было хорошо с Надей. Он ни раз представлял свою дальнейшую жизнь именно с ней, но внутри всё равно словно играли нотки неуверенности.       — Садись на место, скоро уже начнётся пара.       — Надь, — Андрей неуверенно сунул руку в карман брюк, явно ещё не закончив, но его прервали скрип двери и тут же раздавшиеся в аудитории голоса девчонок, — Может быть Вам всё-таки помочь? — добавил Андрей, чтобы изобразить деловой настрой между ними.       — Нет, — резко ответила ему, — Присаживайтесь, готовьтесь, повторяйте прошлую лекцию, сейчас буду всех спрашивать.       Пара тянулась мучительно долго. Андрей то и дело замечал колкость во взгляде Нади и подчеркнутую официальность. Каждый раз, дополняя ответ одногруппниц, он слышал строгое: «Я думаю, Ваши одногруппницы не глупые и справятся сами» или «Мне снизить оценку, потому что Вы считаете, что они не знают материал?»       Андрей ухмылялся, а внутри всё кипело. Ему казалось странным, что от её строгости его только больше тянуло к ней.       — Напоследок, как всегда, напомните мне, что относится к ОВЗ?       — РАС, нарушения.       — Спасибо, Светлов, — перебила Надя, — Но Вас не учили поднимать руку?       Андрей поёрзал на стуле, крепко стиснув зубы.       — Простите, Надежда Дмитриевна, — язвительно ответил он.       Надя спросила кого-то другого, потом озвучила задание, и наконец прозвенел звонок. Одногруппницы быстро собрали вещи и, весело переговариваясь, вышли из аудитории.       Андрей закрыл за ними дверь и подошёл к преподавательскому столу. Надя собирала свои вещи, и, когда она потянулась за телефоном, он ухватил её за руку.       — Отпусти меня, — спокойно, но твёрдо произнесла она, не поднимая взгляд.       Он не послушал. Андрей развернул её к себе и, быстро приподняв, усадил на стол. Надя пыталась как-то воспротивиться, но он уже оказался между её бёдер, а в следующую секунду накрыл её губы поцелуем. Настройчивым, отчасти властным, практически требуя от неё ответа.       — Я люблю тебя, — прошептал он между поцелуями, игнорируя её сопротивление.       Он осыпал короткими поцелуями её губы, щёки, опускался к её шее, провёл ладонью по её талии, запустив руку под свитер.       — И никуда не отпущу. Никогда.       — Отпусти, Андрей. Кто-нибудь зайдёт, — выдохнула Надя, отталкивая его ладонью в грудь. Она ненавидела его за эту настойчивость, от которой, наоборот, хотелось только поддаться ему. И она ловила себя на том, что всё меньше хотела сопротивляться.       — Пусть. Мне уже всё равно, — он снова поймал её губы поцелуем.       Внутри Надя вся дрожала, то ли от злости, то ли от того, что всё-таки уже не могла противиться. Ещё какое-то время она пыталась оттолкнуть его, но вскоре пальцы сжали ткань пиджака, словно она держалась не только за него, но и за последние здравые мысли в голове.       — Андрей.., — её голос сорвался, и она запрокинула голову, крепче зажимая его своими ногами.       Он оставлял на её шее влажные поцелуи, а рука снова опустилась в карман брюк.       Андрей прервался и опустил взгляд. Надя вслед за ним тоже посмотрела вниз и увидела бархатную красную коробочку. Его рука дрожала, дыхание было сбито, а её сердце колотилось уже от волнения, а не от нахлынувшей страсти.       Он резко выдохнул и прочистил горло.       — Согласна ли ты стать моей женой?       Он поднял крышку. На мягкой бархантной подушечке лежало кольцо. Его золотой ободок слегка закручивался мягкой линией, словно удерживая небольшой бриллиант.       Надя невольно затаила дыхание. Она часто представляла этот момент, а теперь словно не могла в него поверить. Её пальцы дрогнули, когда Андрей вытащил кольцо, положил коробочку на стол и взял её руку в свою.       — Я хотел сделать предложение позже, когда будут деньги хотя бы на нормальное кольцо, но я не хочу, чтобы ты хоть секунду сомневалась во мне, в нас. Я не хочу тебя потерять, — он чуть крепче сжал её руку и нежно провёл по её пальцам своим большим, — К весне я подзаработаю. Куплю тебе кольцо получше, самое красивое свадебное платье, ты будешь самой прекрасной невестой и мы сыграем такую свадьбу, что все обзавидуются. Если только ты согласна.       У Нади дрогнул подбородок. Она старалась сдержать слёзы, которые уже почти полностью застилали взгляд.       — Да, я иногда бываю идиотом. Бывают дни, когда ты не видишь меня с утра и до утра. Я знаю, как тяжело терпеть мои перепады настроения, — он улыбнулся, — Прости меня. И за то, что я вчера сказал, и вообще за всё. Ты лучшее, что есть в моей жизни, и я никому тебя не отдам.       — Конечно же я согласна, — дрогнувшим голосом ответила она и шумно выдохнула, — И мне не нужно кольцо лучше, оно уже прекрасно. И свадьба, которой все позавидуют. С тобой я буду счастлива в любом случае.       Андрей радостно широко улыбнулся. Он надел кольцо на её безымянный палец и снова поцеловал, только в этот раз трепетно, со всей той нежностью, с которой делал это обычно.       — Нет, ты достойна самого лучшего.       Она улыбнулась, а потом кое-что вспомнила:       — Ты ведь не против, если я пока останусь у родителей? Просто я с ними уже договорилась.       Андрей усмехнулся.       — Хм... Над этим надо подумать.       — Думай, думай. Но только отпусти меня, скоро уже звонок.       Он ещё раз поцеловал её и отступил. Андрей протянул ей руку, помогая слезть со стола. Надя ещё раз выдохнула, успокаиваясь, поправила причёску, одежду, взяла свои принадлежности и, тепло улыбнувшись ему на прощание, направилась к выходу из кабинета.       После предложения их дни текли чуть спокойнее. Каждую свободную минуту они были на связи друг с другом: короткие звонки между её парами, долгие разговоры перед сном, сообщения, на которые они стремились отвечать почти мгновенно. Андрей каждое утро заезжал за Надей и отвозил её на работу. Это уже словно стало их традицией, которая крепче связывала и которую не хотелось прерывать из-за того, что она жила у родителей.       Ночью Андрей, как обычно, набрал её номер. Они уже три дня жили раздельно, и, пусть и виделись по утрам, он скучал. Рядом с Надей было уютнее на душе, ему не доставало этого чувства от её присутствия рядом, не доставало её смеха, её частых рассказов на самые разные темы и в целом жизни, которой она наполняла его дни. Хотя оставалось немного. Пара дней, и в понедельник вечером, после работы, она приедет уже к нему.       — А ты помнишь, что будет в понедельник? — спросила Надя, и по её голосу он понял, что она слегка улыбнулась.       — Конечно. День китов, — не услышав в ответ ничего, кроме тишины и представив её взгляд, Андрей засмеялся, — Шучу, солнышко. Три года со дня нашего знакомства.       — А я уж подумала, что ты забыл.       — В прошлом году не забыл, значит и в этом помню. И в следующем буду помнить. У меня с этим нет проблем, — он вдруг тяжело, с ноткой досады, вздохнул, — Только, Надь, я подменяю одного из наших, так что у меня будет две тренировки, потом ещё и ночная смена. Может, во вторник отметим?       — Конечно, раз уж такое дело.       Повисла короткая тишина, но с ней даже молчать было приятно.       Андрей смотрел на её окно, горевшее мягким жёлтым светом. Он ждал, что она выглянет и вдруг неожиданно для себя увидит его, но занавески остались неподвижными.       — Надь... Спустись ко мне. Хоть на пару минут. Я так хочу тебя увидеть.       — Андрюш.., — по мягкости её голоса он понял её ответ, и рука сразу невольно сжалась в кулак, — Уже поздно. Я устала, хочу спать. К тому же на улице холодно. Прости.       — М-м-м...       Он помолчал, крепко стиснув зубы, а потом его тон стал совсем другим.       — Раньше тебя это не останавливало.       — Андрюш.       — Ладно, ладно. Просто завтра выходной, утром мы не увидимся, хотел сейчас, но что ж... Спи сладко, солнце.       Не дожидаясь ответа, Андрей завершил звонок. Он ещё несколько минут стоял, не сводя глаз с её окна. Он ждал, что занавеска дрогнет, что она выглянет или что хотя бы мелькнёт её силуэт. Но этого не произошло. Когда свет погас, он сжал кулаки до дрожи в руках и с тяжёлым выдохом сел в машину.       Он хлопнул дверью сильнее, чем нужно. Андрей завёл двигатель, но с места не трогался, уставившись прямо перед собой. Грудь сжимало какое-то неприятное чувство: смесь злости и... Обиды?       «Как будто что-то изменилось. Может, она уже не так сильно хочет быть со мной?»       Он ударил по рулю, потом откинулся на спинку и достал из кармана любимую зажигалку, желая успокоиться.       Мысли сменяли друг друга. Понедельник. Поистине важный день — три года с того серого дня, который для него осветила Надя. Но это ещё не всё. В понедельник день рождения Елены Александровны. Он точно никогда не забыл бы эту дату, ведь уже два года от неё душа наизнанку выворачивалась. И даже такая радость, как отношения с любимой девушкой, не спасала.       «Возможно, однажды, в этот день я перестану думать в первую очередь о ней... Интересно, сколько ещё лет потребуется».       Он прикрыл глаза, и тогда в голове предстал новый образ — Ирина Владимировна. Совсем другой человек, но всё такой же чужой, который никогда не станет близким, и, конечно, надо было снова глубоко привязаться, как маленькому мальчишке. Так вдобавок после Елены Александровны с ней всё казалось словно ещё тяжелее.       Андрей помотал головой, отмахиваясь от всех мыслей, включил передачу и резко тронулся с места, от чего резина завизжала по асфальту. Хотелось поскорее приехать домой и провалиться в сон, чтобы ни о чём больше не думать...       Вибрация телефона заставила нутро дрогнуть. Андрей, всё ещё с закрытыми глазами, нащупал телефон и отключил будильник. Он лежал, недвижимо, и в тишине этого серого холодного утра самой первой его мыслью было: «Сегодня день рождения у Елены Александровны».       Он посмотрел на свой телефон. Они уже не общались, но в голове Андрея до сих пор иногда звучал её голос, её смех — всегда такой громкий и искренний, который заставлял улыбнуться. Целых десять лет прошло с тех пор, как она появилась в его жизни, и он с уверенностью готов был утверждать, что не было больше человека, который мог бы так же его понять и поддержать, помочь пережить что угодно. Она смогла заменить ему самого главного человека в жизни каждого ребёнка.       Андрей открыл в мессенджере список контактов и нашёл её имя. Он помнил, как ещё четыре года назад перечитывал переписки с ней, как улыбался и как, бывало, слёзы наворачивались. Воспоминания — всё, что у него теперь осталось.       Он набрал поздравительное сообщение. Посмотрев на него, сократил лишь до слов «С днём рождения», но отправить не решился.       «Ей же всё равно...»       В груди неприятно заиграла болезненная тоска. Андрей резким движением немного отбросил от себя телефон, провёл по волосам и лицу, прикрыв глаза, и так же резко поднялся. Зарядка — отличный способ отвлечься. В конце концов, сегодня был гораздо лучший повод для мыслей. Но, как бы не старался, забыть о женщине, которая однажды подарила столько материнского тепла, он не мог.       Начало практики перенесли на следующий день в связи с каким-то мероприятием, проводимым в школе. Андрей сожалел, что об этом ему сообщила заведующая кафедрой, а не руководитель практики — Ирина Владимировна. С другой стороны, они всё равно увидятся, пусть и днём позже, а сегодня он мог занять себя работой до самого вечера.       Андрей хотел сделать Наде сюрприз, — романтический ужин, — поэтому придумал, что проводил две тренировки и уходил в ночную смену, но понял, что не успевал приготовиться, поэтому написал ей с приглашением в ресторан.       «Я приготовил тебе подарок», — добавил он к сообщению, и убрал телефон. К нему подошла женщина с одним из его воспитанников. Пареньку всего тринадцать. Андрей заметил, как он стоял, мял в руках рюкзак, не поднимая глаз.       — Андрей Викторович, мы не сможем больше ходить на тренировки, — сказала женщина как будто с ноткой вины.       — Почему нет? — он нахмурился и перевёл взгляд с матери на мальчика, потом снова на мать, — Тёма молодец, у него всё получается.       — У нас... Некоторые проблемы дома. Сейчас не будет возможности.       — Послушайте, — Андрей указал рукой немного в сторону, и они чуть отошли, — Какие бы не были проблемы, ему лучше не бросать. Так он будет занят чем-то полезным, не будет застревать в этих проблемах. Для него, как для ребёнка, это важно. Если Вы беспокоитесь о финансовой составляющей — не волнуйтесь. Пусть остаётся, — уже твёрже добавил он, — Я решу этот вопрос.       — Андрей Викторович.       Он цыкнул и мотнул головой.       — Не переживайте. Для него так будет лучше, — они вернулись к мальчику, который по-прежнему замявшись стоял в стороне, и Андрей потрепал его по волосам, — Беги переодеваться.       Тёма поднял на него глаза, горящие яркой искоркой, и впрепрыжку побежал в раздевалку.       — Спасибо Вам, Андрей Викторович.       — Если вдруг Вам нужна помощь, обязательно говорите. Мы тут почти одна семья, — он улыбнулся, и они попрощались друг с другом.       В кармане завибрировал телефон. Андрей повёл уголком губ, доставая его, а в груди кольнула радость: «Наденька». Но на экране высветилось другое уведомление: напоминание о дне рождения Елены Александровны. Он совсем забыл его удалить.       Он заблокировал телефон, сжав его в руке, и поднял голову вверх, на секунду стиснув зубы и прикрыв глаза.       Андрей всю тренировку чувствовал себя некомфортно: насильно заставлял себя работать, ругал себя за резкость, которая проявлялась сама по себе, и излишние требовательность и строгость к ребятам. Но, с другой стороны, работа держала в тонусе, сдерживала подбирающуюся апатию.       Зал опустел. Андрей остался один. До него эхом донеслись голоса последних уходивших ребят и хлопок двери. Но он сам уходить не спешил. Он бродил по залу из стороны в сторону, внутри разгоралось пламя, от которого потяжелело дыхание и ускорилось сердцебиение. Он как будто всерьёз начинал себя ненавидеть из-за чувств, которые считал слабостью.       Андрей быстрым шагом подошёл к висевшей боксёрской груше. Удар, второй, третий. Звук ударов отдавался гулом по пустому залу, а с каждым движением из него словно вырывались застарелая боль и злость. Кулаки горели, дыхание сбивалось, в висках стучало. Он бил, пока от тумана в голове не перестал что-либо соображать.       Наконец остановился. Удержал грушу и уткнулся в неё лбом. В ушах шумело, дыхание было тяжёлым, руки дрожали. Он посмотрел на них, выпрямив пальцы: кожа на костяшках была содрана. Он бил, совсем ни о чём не думая, просто собственные эмоции искали выход, взяв над ним верх.       Андрей услышал позади себя шаги и обернулся. Это был Герман Михайлович — главный тренер и по совместительству руководитель их клуба. Многим ребятам этот человек заменял отца, и Андрей был как раз из таких. Он учился в шестом классе, когда Герман предложил ему попробовать позаниматься у него. Он строгий, всех мальчишек воспитывал сурово и делал из них настоящих мужчин. По крайней мере, старался.       Они пожали друг другу руки, и Герман развернул кисть Андрея к себе.       — Я не понял, ты грушу бить разучился? Подзатыльник хочешь?       Андрей усмехнулся.       — Да я просто.., — ему казалось, что он слишком долго думал, что сказать, но в итоге придумал: — Показывал ребятам, что будет, если делать не так, как надо. Я же больше не нужен? А то мне бежать надо.       — Беги. Всё нормально у тебя?       Герман Михайлович нахмурился. Многих воспитанников он знал на протяжении долгих лет и буквально насквозь видел их.       Андрей невозмутимо, и даже словно удивлённо такому вопросу, пожал плечами:       — Да, всё нормально. Кстати, — он вдруг вспомнил о другой теме, к которой можно было свести диалог, — Там у Ерёминых какие-то проблемы дома, они хотели перестать заниматься, но я настоял, чтобы остались. Если есть возможность, можно они пока позанимаются бесплатно? Если нет, я заплачу за них.       — Не надо платить, возможность есть, молодец. Не сказали, в чём именно проблема?       — Нет. Да я особо и не лез. Ладно, Герман, я побегу.       — Ну, давай. Удачи, — он чуть хлопнул по плечу Андрея.       На прощание они ещё раз пожали друг другу руки и обнялись. Андрей поспешил домой, чтобы привести себя в надлежащий вид перед встречей с Надей.       Он приехал в ресторан почти на полчаса раньше. Вечерний город шумел, горел разнообразием огней, но здесь, в ресторане, всё казалось спокойнее: тихая музыка и совсем ненавязчивый шорох голосов. Он выбрал достаточно отстранённый от остальных столик в углу зала, чтобы быть подальше от людей.       Увидев Надю, Андрей поднялся, чтобы и она заметила его, и направился ей навстречу. Она слегка запыхалась, щёки розовели от холода, причёска немного растрепалась ветром, но всё это делало её только красивее.       Андрей помог ей снять пальто и присесть за стол.       — Ты давно ждёшь? — спросила она, чуть улыбнувшись.       — Не-е-е. Минут пять.       К ним подошёл официант и положил перед каждым из них меню. Надя его сразу открыла и принялась выбирать, а Андрей, глядя на неё, улыбнулся, вспомнив, какой неуверенной она казалась на первом свидании. Как давно это было.       — Как твой день?       — Ой, — Надя тяжело вздохнула, — Сегодня словно половине студентов резко понадобились справки с места учёбы. Замучали.       Он усмехнулся.       — А на парах как?       — Да всё как обычно. Из моих сегодня только четверо форму на физкультуру принесли, представляешь?       — О-о-о... Не завидую им.       — А твой как?       — Сегодня-я-я, — Андрей поднял глаза в потолок, вспоминая, что бы такого интересного рассказать, — Подвозил девушку с золотистым ретривером. Такое милое создание. Хотя пришлось салон долго чистить.       — Из-за собаки или из-за девушки?       Он засмеялся, точно не ожидав от неё такого вопроса.       Им принесли заказанные коктейли. Андрей прокрутил высокий стакан, рассматривая содержимое напитка, и тогда Надя коснулась его запястья, широко раскрытыми глазами глядя на его разбитую руку. Он, который до это старался прятать ссадины, хотел её отдёрнуть, но было уже поздно.       — Андрей, что случилось?       Он вздохнул и положил на стол и вторую руку, ещё больше повергнув Надю в шок.       — Ерунда в самом деле. Показывал ребятам, как не надо общаться с грушей.       — Так что смешного? Ты чего? Будь аккуратнее, пожалуйста.       — Надь, — теперь уже Андрей взял её руку в свою и чуть сжал пальцы, как будто стараясь успокоить, — Знаешь, как часто я приходил с такими руками после тренировок, когда Герман только учил меня работать с грушей кулаками, а не одним мечом? Это мелочи, правда. Абсолютно ничего страшного, уверяю.       Она вздохнула и больше не спорила. Когда им принесли заказанные блюда, Андрей поднял стакан:       — У меня небольшой тост, — он наполнил грудь воздухом и приподнял уголки губ, — За тебя. Ты потрясающая девушка, и я очень рад, что ты есть у меня. Самое банальное, что можно сказать, да? — Он неловко усмехнулся и опустил взгляд, а Надя улыбнулась, нежно глядя на него, — Ты сразу меня зацепила, ещё тогда, три года назад. Помню, как потом увидел тебя впервые в институте и понял, что судьба дала мне шанс. Ты делаешь мою жизнь лучше, и я надеюсь и тоже очень хочу делать то же для тебя. Я надеюсь сделать тебя счастливой, потому что ты достойна этого.       Надя на секунду опустила глаза, прячась от собственных эмоций, потом снова посмотрела на Андрея. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, она качнула головой.       — Спасибо тебе, — она подняла свой бокал, и они легонько чокнулись, — У тебя действительно получается делать меня счастливой. И я тоже рада, что ты есть у меня.       Они сделали несколько глотков своих коктейлей, и Андрей приподнял палец, кое-что вспомнив.       — У меня есть для тебя подарок.       С соседнего стула он достал нечто небольшое, в самой обычной однотонной обёртке с красной лентой, завязывающейся в маленький бант. Андрей протянул подарок на двух вытянутых ладонях.       — Та-а-ак...       Надя с предвкушением развязала бантик и сняла обёртку. Внутри была книга. Перевернув её лицевой стороной к себе, она увидела, что на обложке была напечана их фотография, а называлась она: «Ты и я». Она осторожно провела по софт-тач обложке пальцем и подняла глаза, полные непонимания, но, несмотря на это, радости.       — Андрюш, это..?       — Открывай.       Надя так и сделала. На первой странице её встретил совсем небольшой абзац, своего рода посвящение:       «Ты появилась в моей жизни в серый день, поздней осенью, точно как тёплый лучик, и с тех пор именно ты согреваешь меня и каждый мой день. Ты стала моим солнцем».       В напечатанном тексте она узнала его почерк.       — Андрей...       — Теперь переверни страницу, — он улыбнулся, видя удивлённую реакцию Нади.       Она перевернула. Здесь её ждала их совместная фотография. Она подумала, что это одна из самых первых их фотографий, и, прочитав надпись на левой странице, поняла, что была права.       «Тут мы с тобой решили сфотографироваться, стоя на светофоре. Я вёз тебя домой после нашего первого свидания, на которое ты очень долго не соглашалась. Но мне ведь тяжело отказать, да? :)»       — Это наша история?       — Да. Она пока что маленькая, но я бы очень хотел лет через двадцать подарить тебе более объёмный вариант, — он с улыбкой наблюдал за Надей, листавшей страницы книги, — Я думал подарить её на нашу двухлетнюю годовщину, но решил всё-таки сегодня.       Надя встала со своего места, и тогда он сделал то же самое. Она подошла и неожиданно крепко обняла его. Андрей прикрыл глаза и в ответ плотно обвил руками её талию.       Услышав, как она шмыгнула носом, он спросил:       — Ты чего плачешь?       — От счастья. Мой тебе подарок остался дома. У родителей.       Он усмехнулся. Немного отпрянув, Андрей аккуратно перекинул пряди её волос за плечи и положил руки ей на шею. Поглаживая её щёки пальцами, он нежно поцеловал её в лоб. Ему казалось, что ради таких моментов он готов был свернуть горы. Он сам испытывал невероятный внутренний подъём, когда понимал, что Надя получала какие-либо положительные эмоции, даже когда не он их дарил. Ему просто нравилось, когда она счастлива, и он хотел, чтобы так было всегда.       Во время ужина Андрей немного приуныл. Он задумчиво ковырял вилкой салат, пока Надя не вернулась из дамской комнаты. Он сразу распрямил плечи и сделал чуть более жизнерадостный вид, но она всё же успела заметить его состояние.       — Почему ты такой грустный?       Он пожал плечами.       — Да я не грустный.       Она немного помолчала, размышляя о чём-то.       — Андрей.., — Надя вздохнула, на секунду опустив взгляд, — Я понимаю, что сейчас не время и что я, наверно, тебя уже достала, но.       — Не достала. Не думай даже. Речь об Ирине Владимировне?       Надя кивнула, и он усмехнулся, помотав головой.       — Я видела, как ты на неё смотришь.       Андрей нахмурился, не понимая, — или не желая понимать, — что она имела в виду.       — Так, ладно, — он тяжело вздохнул, — Я расскажу тебе про Елену Александровну.       — Твою любимую школьную учительницу? Не вижу связи.       — Это пока. В общем... Можешь запастись попкорном, — у него вырвался немного нервный смешок, и Андрей прочистил горло, собираясь с мыслями. Он полез в карман брюк, как всегда, чтобы достать зажигалку, — Я как-то тебе рассказывал, что бо́льшую часть детства жил с прабабушкой. Домой ездил только по выходным и до ужаса скучал по маме. Помню, как однажды рыдал, потому что не хотел к бабушке. А сейчас... Ладно, не суть. Когда у бабушки случился инфаркт, мама меня забрала. Но её всё равно было мало. Она целыми днями работала, а, приходя, обязательно находила повод отругать меня, мне очень недоставало её тепла. Плюсом я вступал в переходный возраст. Сама знаешь, насколько обостряются в этот период отношения детей с родителями. И вот появилась Елена Александровна. Я даже не заметил, как привязался к ней. И не помню, с чего началось её ко мне тепло. Но, помню, каким нужным я себя ощущал, когда она просила о помощи. Я готов был бросить всё. Хотя, конечно, ничего такого не имел тогда. Я проводил с ней кучу времени, почти каждую перемену, оставался после уроков. С ней мне было лучше, чем дома, с матерью. Она всегда обнимала меня, как родного, беспокоилась обо мне. Знаешь, — он тепло улыбнулся от нахлынувших воспоминаний, а Надя накрыла его руку своей, — У меня частенько болела голова в тот период. Слишком умным был, видать. И я каждый раз приходил именно к ней, а не в медпункт. Она предлагала чай, давала лекарство. А однажды... Помню, она сказала, что у меня красивые глаза. Клянусь, я, бывало, стоял перед зеркалом и рассматривал свои самые обычные голубые глаза, которые перестали быть обычными после её слов. А ещё она единственная, кто помог мне оправиться после смерти прабабушки. Потом ей предложили должность директора в другой школе. Она согласилась. Я был рад за неё, хотя безумно скучал. Тогда мне казалось, что я не скучал так даже по маме. Я ей часто писал. Но со временем она всё чаще оставляла мои сообщения без ответа. Меня это убивало. Два с половиной года назад я и вовсе перестал ей писать. Почему-то я уверен, что она этого даже не заметила. Когда я это понял, то ощутил себя невероятно ненужным человеком. А сегодня у неё день рождения.       — Ты её не поздравил?       Надя, с сочувствием сведя брови, обеспокоенно смотрела на Андрея и слегка сжала его руку, желая хоть чуть-чуть показать свою поддержку. Ей казалось, что он никогда прежде не был настолько откровенен с ней.       — Нет. Из-за того же ощущения ненужности летом я не поздравил Ирину Владимировну. Даже если это не так, и ей было бы приятно, я не могу отделаться от этого ощущения. Я точно так же привязался к ней. И я очень не люблю себя за это. Я уверен, мне было бы гораздо легче, если бы я никогда не испытывал подобного. Хотя ты можешь сказать, что в таких светлых и искренних чувствах нет ничего плохого. Действительно нет, но только когда это взаимно.       Он выдохнул, подняв глаза в потолок.       — Андрей.       — Чёрт, прости, я тебя слишком загрузил, — Андрей убрал зажигалку обратно, резко поднялся со стула, подошёл к Наде и протянул ей руку, — Ну его. Сегодня наш день. Я не хочу думать о них. Предлагаю на каток или в развлекательный центр какой-нибудь.       — Давай на каток.       Андрей расплатился за ужин, Надя вложила свою ладонь в его, и они поехали продолжать отмечать свой маленький праздник.       Когда они вернулись домой после катка, вечер незаметно растворился в мелочах: переоделись, поставили чайник, приготовили вещи на завтра. Именно такие обыденные дела создавали у Андрея ощущение, что они уже были настоящей семьёй.       Он вышел из душа, вытирая волосы полотенцем. Надя сидела уже на застеленном диване, читая книгу. На ней была слишком лёгкая для такого времени года пижама: футболка и короткие шорты, но в них она казалась такой домашней.       Андрей задержался на пороге в комнату, наблюдая за ней. В голове всплыло воспоминание — тот вечер, та ночь, когда Надя уехала после их ссоры. Как пусто было тогда в квартире, как тягостно тянулись часы и дни до нынешнего момента. А теперь с её присутствием, с этим шелестом страниц, с её сладким ароматом, парящим в квартире, жизнь обретала краски.       Он бросил полотенце на подлокотник, сел рядом и ласково провёл вверх по её ноге, задержав руку на колене.       — Не холодно?       Надя отрицательно промычала, не отрывая взгляда от заинтересовавших её страниц. Андрей улыбнулся, глядя на неё. Он повёл неторопливую линию пальцем по её бедру, немного залез под ткань шорт. В груди медленно зарождался огонь от одновременных фантазий и воспоминаний о её теле.       — Что ты делаешь? — Прошептала она с лёгким предыханием.       Он закрыл её книгу и отложил её к полотенцу. В следующую после секунду его ладонь уже нежно скользила по внутренней стороне её бедра, отчего она немного развела ноги.       — Надь.., — Андрей приблизился к её щеке, — Я очень рад, что ты есть у меня.       Он оставил мягкий, неспешный поцелуй, словно прощупывал почву, не желая торопиться, только чтобы ей было комфортно.       Надя повернулась к нему, и он ощутил её прерывистое дыхание. Андрей поцеловал уголок её губ, так близко находившихся от него и этим самым так манящим. Он убрал прядь её волос за ухо, потом медленно повёл руку вниз. Он очертил нежным движением пальцев линию на её шее, огладил зону декольте, едва коснулся её мягкой груди сквозь футболку. Его сердце колотилось так, словно подобная близость в новинку для них.       — Знаешь.., — Андрей раздвинул её ноги шире и сел между ними, — Когда ты рядом, мне даже дышать легче, солнышко.       Нежные руки Нади скользнули по его крепким, ещё чуть влажным, плечам и обвили шею. От действий тонких пальцев, перебиравших короткие волосы на затылке, по его телу пробежала лёгкая волна мурашек. Андрей чувствовал, как от её прикосновения в груди что-то приятно защимило.       — Я тоже тебя люблю, Андрей.       Он улыбнулся и наклонился ближе. Провёл губами по точеной шее, затем начал покрывать её кожу поцелуями. Томный выдох, то, как Надя запустила пальцы в пряди его волос и сжала их, как подалась ему навстречу, подливало масло в огонь внутри него. Он хотел как можно быстрее получить её всю, но в то же время вовсе не хотел спешить, как будто тем самым стремясь сохранять некое тепло между ними.       Андрей снял с неё футболку и, наконец, накрыл её губы уже давно желанным поцелуем. Он обвил рукой талию Нади и немного приподнял её, но только для того, чтобы в следующую секунду полностью уложить на диван. Поцелуй стал глубже, требовательнее, но каждое движение их губ по-прежнему сохраняло трепетность.       Андрей опустился к её грудям. Он осторожно их сжимал, перекатывал по пальцам, восхищаясь, как послушно они меняли форму в его руках. Ещё больше восхищения ему доставил тихий стон Нади, когда он зажал между пальцами один из сосков. Они постепенно твердели от всех манипуляций, точно как его член.       Он целовал её шею, неспешно ласкал грудь и, упиваясь её податливостью, немного качнулся бёдрами, дразняще коснувшись пахом её промежности.       Надя давила на его плечи, хотела, чтобы он опустился ниже, поскорее уделил внимание пульсирующему комочку нервов, но Андрей не спешил. Он хотел медленно наслаждаться ею, хотел, чтобы от невыносимости возбуждения она с мольбой тоненьким голосом произносила его имя.       Она так томно дышала, сжимала кожу на его плечах, выгибалась, плотнее прижимаясь к нему. Такой точно нужно было наслаждаться медленно.       Андрей раскрыл её губы пальцем, немного просунул его в ротик. В груди на короткое мгновение что-то отдало ещё большим жаром, когда Надя провела по пальцу языком, сомкнув губы. Он поцеловал её. Иначе, чем прежде. Голодно. Он водил ладонью по всему её телу, сжал сперва грудь, потом бедро, просунув руку под шортину. У неё такая мягкая и нежная кожа. Каждый раз хотелось оставить на ней всякие отметины — следы пальцев, засосы.       Наконец, он снял с неё шорты вместе с трусами. Андрей оглядел её всю, заметил, как от быстрого, волнительного дыхания вздымалась её грудь.       Когда он поцеловал низ её живота, Надя инстинктивно втянула его. Он посмотрел на неё и провёл пальцами по половым губам, ожидая её реакции. Она подалась бёдрами ему навстречу.       — Пожалуйста, не тяни больше.       Андрей усмехнулся.       — Как пожелаешь.       Он обвёл пальцем вход во влагалище, чувствуя влагу на нём. Он размазал её смазку по половым губам и принялся ласкать их. Поначалу медленно. Он раздвигал их, проникая пальцем глубже между ними. Надя не прекращала движения бёдрами в погоне за более интенсивными ласками, с которыми он всё тянул.       Андрей увеличил темп и немного силу давления. Он приподнялся к ней. Её частое шумное дыхание разбавляли стоны, которые казались таким блаженством для его ушей. Он поцеловал её, а движения пальцев стали ещё быстрее.       Надя ухватила его за предплечье и, громче простонав, прервала поцелуй. Она продолжала покачивать бёдрами, подаваясь ему навстречу и в то же время словно отдаляясь. Узел внизу её живота завязывался всё туже. Андрей почувствовал, как она задрожала, сводя ноги. Он остановился, но ненадолго.       Её дыхание чуть успокоилось, хватка ослабла, и он снова провёл по её половым губам к такому влажному входу. Медленно обведя его, Андрей постепенно ввёл палец внутрь, наблюдая за реакцией Нади. Как она прикрыла глаза, вдавливая голову в диван, как прикусила губу и как простонала, когда он оказался довольно глубоко. Она сводила с ума.       Андрей двигал палец внутри неё. Немного вытаскивал, потом снова входил, и она всё чаще отвечала на его действия стонами. Вытащив палец, он интенсивнее начал ласкать нежные складки. Он видел, как вскоре Надя напряглась, её хват на предплечье снова усилился, но он теперь не сбавлял темп.       Она не находила себе места. Протяжные стоны вырывались из неё один за другим, всё больше напоминая всхлипывания, она металась по постели, приближаясь к оргазму. Ноги снова задрожали. Надя снова сводила их вокруг руки Андрея, но в этот раз он не менял темп.       Комната заполнилась короткими обрывистыми стонами и шумным рваным дыханием. Она опустила ладонь к своей промежности и накрыла его руку, практически сомкнув колени.       Андрей остановился. Он нежно погладил её натянутый живот, крепко поцеловал её в щёку. Дыхание Нади постепенно выравнивалось. Она чуть расслабилась, снова вытянув ноги, и нашла губы Андрея новым поцелуем.       Прервав его, он поднялся с дивана и подошёл к шкафу, пока Надя окончательно приходила в себя. Порывшись в ящиках, Андрей достал тюбик смазки. Положив его на край постели, он снял с себя спортивки и боксеры, обнажая напряжённый член.       Снова нависнув над ней, он поцеловал Надю, одновременно провёл головкой по мокрым половым губам, направляя её рукой. Андрей периодически раздвигал их сильнее, глубже проникая между ними, но войти не спешил, снова дразня и её, и себя.       Выдавив на пальцы смазку, Андрей нанёс её на член. Снова устроившись между бёдер Нади, он направил налитую кровью плоть во влагалище. Он осторожно надавил, позволяя мышцам постепенно себя принимать. Она промычала, сжав в руке простынь, и он на мгновение остановился.       Он вошёл и застыл, давая ей привыкнуть. Жар приятно обволакивал напряжённый член, и Андрей с несдерживаемым блаженством выдохнул. Он поцеловал Надю и лишь тогда медленно двинулся назад. Движение было коротким, и точно так же он снова медленно вошёл. Она сладко простонала и закинула ноги на его бёдра, сильнее вжимаясь в него.       Андрей плавно двигался, одновременно целуя её шею.       — Ты не надел презерватив? — Довольно неожиданно для него между стонами спросила Надя.       Он остановился и взволнованно посмотрел на неё.       — Нет. Они закончились. Ты против? — Не дождавшись её ответа, Андрей тут же добавил: — Не волнуйся, у меня всё под контролем. Уверяю.       — Продолжай. Только быстрее.       Он сперва поцеловал её, с благодарностью за доверие, потом прислушался к её просьбе. Его толчки стали резче, а промежутки между ними короче. Надя обжигала рваным дыханием его щёку, и он наслаждался её стонами.              Стенки её лона постепенно сжимались вокруг его члена всё плотнее, доставляя всё больше удовольствия. Вскоре Андрей начал постепенно теряться в пространстве, сам срывался на короткие тихие стоны, а все звуки при этом превращались в единое неразборчивое сочетание. Он помнил, что должен был остановиться, но ощущения туманили рассудок. С каждым движением ему было всё теснее, а член пульсировал всё сильнее.       — Андре-е-ей.       Надя точно и вовремя, всего лишь простонав его имя, — хоть это было так соблазнительно, — напомнила ему о сказанных им словах.       Он выскользнул из неё. Часто дышал, сердце бешено колотилось. Несколько быстрых движений ладонью вдоль всё ещё напряжённого ствола, и Андрей кончил ей на живот. Её ноги соскользнули с него, но Надя продолжала держаться за руку, которой он опирался возле неё.       Переведя дыхание, Андрей потянулся за полотенцем. Он вытер им сперму с её кожи и, отложив его, снова опустился с влажными поцелуями, звук от которых разносился по комнате, к её животу. Ему нравилось, как её разгоряченное тело выгибалось навстречу, пока он поднимался всё выше, как её нежные пальчики пархали по влажной коже его плеч и спины.       — Надь. Ты потрясающая, — прошептал он и затянул её в мягкий поцелуй.       Приняв душ, Андрей уже окончательно валился с ног, но всё же нашёл в себе силы поменять постельное, пока в ванной была Надя.       Глаза закрылись сразу, как только голова коснулась подушки, но сознание не спешило окончательно погружаться в сон. В полудрёме Андрей мысленно перебирал прошедший день и самое приятное в нём: искренний смех Нади на катке, её объятия, тёплые взгляды за ужином, нежность её прикосновений и её сладкие стоны. Весь вечер пролетал перед глазами, как фильм, кадр за кадром.       Щёлкнула дверь ванной. Ароматы геля для душа и влажность почти сразу донеслись до него. Надя тихо подошла и, стараясь не тревожить его, легла рядом. Она аккуратно положила голову ему грудь, прохладные пальцы коснулись его кожи, но, наоборот, её действия подарили столько тепла ему.       Андрей укрыл её одеялом и крепко обнял.       — Сладких снов, — прошептала Надя, а он в ответ лишь смог промычать.       Некоторое время он слушал ровный ритм её щекочущего дыхания, ощущая его на своей коже, и чувствовал, как с каждой секундой всё отдалялся от реальности. «Она такая прекрасная», — пронеслась последняя мысль в голове Андрея перед окончательным погружением в сон.