Часть 3. Я

Звонок от нее не был неожиданностью. Подсознательно он ждал, что однажды она пригласит его на встречу, чтобы под предлогом необходимости подписания документов проверить его состояние. Или наоборот. Вообще Малфою пришлось признать, что маглы придумали достойную альтернативу Патронусу и совиной почте. За последние десять месяцев пользования телефоном (не одним), он преклонялся перед технологиями так же сильно, как и проклинал их. Возможность говорить с ней в реальном времени, не дожидаясь ответа минимум пятнадцать минут, а то и несколько часов, медленно растворяла в нем способность к жизни без абсолютной зависимости от другого человека. В этот раз ее голос не заставил его сорваться с кресла. Или потянуться к стакану с алкоголем. Или обнаружить вспотевшие ладони. Встреча с ней его интриговала, и это чувство было неоднозначным. Зависимость, даже в ремиссии, всегда затаенно ждет скрытого «можно» или провоцирует на легальное «допустимо». А она всегда была для него опасностью. Вызовом. Шагом против системы. Азартной игрой. Легким Круциатусом. Поцелуем на поле боя. Гринготтсом среди женщин. Его крестражем. Гермиона была для него всем. — Как твои дела? — спросила она, когда они встретились у кафе. — Неплохо, — Драко пожал плечами. — Оказалось, не быть безответно влюбленным — это приятно. Не быть безответно влюбленным в тебя — вдвойне. Гермиона недоверчиво рассматривала его с секунду, прежде чем ответить. Ждала продолжения в духе «Это ты хотела услышать?», и когда его не последовало, немного расслабилась. — Согласна. Я вижу, что у тебя есть дела поинтереснее. — Да, больше не хочется приходить к тебе под двери, когда выпью, — он скривился, будто говорил не о себе. — И я этим доволен, уж прости меня, — со спокойной насмешкой над самим собой добавил он. Она приоткрыла рот, языком касаясь задних зубов. В школе это значило «Как же этот самодовольный Малфой меня достал», и было приятным воспоминанием. Он ждал, что она съязвит, но она так не сделала. — Не то чтобы я была рада твоим ночевкам в моем подъезде, но я бы дала тебе все время, которое потребовалось, чтобы ты смог сказать мне это сейчас. — Не будь у меня друзей, переживающих за свои погребы и мои яйца, ты могла бы состариться, встречая меня помятого каждое утро на лестничной клетке. Они обменивались шутками, как старые одногруппники, у которых было приятное общее прошлое, с ошибками, которые ни на что не повлияли, хотя это было и не так. После небольшой паузы ее лицо все еще улыбалось, но глаза наполнились самой доброй на земле грустью. — Я ни разу не пожалела, что стала твоей женой. И я горжусь тем, как ты справился. Драко ощутил какую-то знакомую вибрацию под ребрами, но ее перебил стук сердца. Ритмичный и ровный. — Мы справились. Не до конца, но мы были классной парой, Грейнджер. Сначала она замерла. Потом заулыбалась глазами, дальше губами, и наконец рассмеялась. Он знал, что для нее значит ее фамилия. И что она стала Малфой ради него. Ничего, кроме этого жеста, не могло красноречивее сказать «Я уважаю твой выбор. Я поддерживаю твою независимость. Я тебя отпускаю». Ее звонкий смех коснулся его чувством жамевю — он миллионы раз называл ее Грейнджер, но так еще никогда. Обед продлился пару часов и не казался ни длиннее, ни короче. Разговор был честным и эмоциональным, но он не заставлял испытывать волнительную вибрацию где-то внизу живота или принимать глупые импульсивные решения. Подписание документов о передаче имущества заняло несколько минут в конце встречи. По правде, он даже не читал их. Кажется, там было написано что-то типа «Это было прекрасно. Прощай». Дату расторжения брака они согласовали с первого раза. Драко вернулся домой после небольшой прогулки в одиночестве, которая была ему несвойственна — за годы жизни с Гермионой он так и не проникся атмосферой магловского Лондона. Более того, и аппарировал он у ворот поместья, после чего долгих пятнадцать минут неспешным шагом приближался к парадному входу. Переход к новому самоощущению произошел так незаметно, что ни швов, ни стыков, ни шрамов он не мог нащупать, даже анализируя события прошедших недель. Так незаметно, что он успел привыкнуть к текущему состоянию пустого разума и пустого сердца, и теперь хотел переощутить все, что окружало его. В поместье было тихо и светло. Драко вошел через главный холл и громко пошел по коридорам к дальнему жилому крылу, куда обычно он трансгрессировал без путешествия через весь Мэнор. Малфои с портретов и бюстов, потревоженные впервые за долгие месяцы, зашевелились, сотрясая со старых холстов полупрозрачные пылинки. Оказавшись в гостинной, где раньше они проводили больше всего времени, Драко остановился и осмотрелся. На кофейном столике все еще стоял графин огневиски и чистый рокс. На подлокотнике кресла лежал аккуратно сложенный плед, цвет которого совершенно не совпадал с интерьером. Над камином висел портрет пары. Впервые с окончания войны ему захотелось сделать ремонт в этой части дома. Малфой уселся в кресло и невербально зажег огонь. Он всматривался в черты лица девушки на полотне и дышал. Все прошло. Я спокоен. Я сплю по ночам. И я больше тебя не люблю. Приглаженные заклинанием каштановые кудри растекались по открытой спине, где лежала рука мужчины. Взгляд через плечо должен был получиться влюбленным, но карие глаза прикрыты, потому он говорил ей что-то смешное. Вот и все, моя дорогая жена. Спасибо за то, что в тебе было достаточно смелости сказать это первой. Теперь у нас есть шанс на новое целое «Я» и «тебя люблю». Но это будет не сегодня, не завтра, и, скорее всего, даже не через год. Ему еще нужно привыкнуть к тому, что теперь его сердце состоит из осколков, и при движении оно может колоться. Особенно по зиме. А еще — что отныне оно странной формы, с недостающим кусочком, который все равно всегда будет принадлежать ей. Может быть, именно потому что это неизменно, он больше не ощущал потери и желания ее оплакивать. Последующий хлопок аппарации поставил точку в этом прощании. — Простите, хозяин, сегодня ужин.? — Праздничный, Фрампи! — торжественно перебил эльфа Драко, но что-то вынуждало ее остаться, и он быстро понял что. — На одного. На одного. — Сегодня я ужинаю один. И впервые за прошедший год он был правда этому рад.