IV. антигерой

Жар царит в тесном помещении, за которой слышатся отзвуки пары физкультуры у старших курсов и агрессивные стуки отбивающихся от пола мячей до ощутимой вибрации. Подобно той, чем занимались они сейчас. Девушка задыхалась от собственных стонов в жарком, раскаленном воздухе, пока была вынуждена принять наиболее удобное положение на тесном столике в кладовой и поддаваться хаотичной энергии, принимая в себя резкие, тугие толчки. Снова этот раскаленный жар между двумя ненасытными телами и снова они встречаются здесь после очередных ссор. В окружении пыли, сдутых мячей, обручей и давно никому не нужных гимнастических матов вместе с кеглями. Они ввалились в тесную подсобку спортзала почти одновременно. Дверь с глухим стуком захлопнулась за их спинами, отрезая от шума учебной суеты. Они опять прогуливают пару, наплевав на крестики в журнале посещаемости. Внутри пахло пылью, старым деревом, резиной от спортивного инвентаря и чем-то ещё, их привычными ссорами, примирениями, тайнами. Том едва успел повернуть ключ в замке, как Эрма резко толкнула его в плечо. — Идиот! — вспыхнула она, тяжело дыша после их перепалки в коридоре. — Ты вообще умеешь нормально разговаривать?! Том только хмыкнул, пока на его губах расползалась эта самодовольная, опасная улыбка, которая одновременно бесила и тянула Эрму. Он медленно шагнул ближе, демонстративно кидая ключ на пол к стеллажу, напирая. — Видишь? — протянул парень негромко. — Что бы ни случилось, ты всё равно приползаешь ко мне, моя хаос-принцесса. Эрма вспыхнула мгновенно. — Ты меня бесишь! – она толкнула его в грудь ладонями — резко, с настоящей злостью. Но Том тут же легко перехватил её руки, беря непослушное, брыкающееся тельце во власть своей силы. Будто заранее знал каждое её движение. Одним быстрым движением он прижал девушку спиной к старому столу у стены, нависая сверху. Металлические ножки жалобно скрипнули по полу. — Да? — с тихой насмешкой выдохнул он ей почти в губы, — Тогда почему ты опять здесь? Эрма тяжело дышала, чувствуя, как внутри всё кипит от раздражения и чего-то ещё, гораздо опаснее. Потому что именно таким Том был всегда. Громким. Наглым. Невыносимым. И до безумия притягательным. Его пальцы всё ещё крепко удерживали её запястья, горячее дыхание касалось кожи, а тёмные глаза смотрели с этим привычным хищным азартом, будто каждая их ссора для него давно превратилась в часть игры. — Отпусти... меня, — сердито прошептала Эрма, отворачивая лицо. Том тихо усмехнулся. И вместо ответа наклонился ближе, скользнув носом по её щеке, норовя поцеловать около уха. — Не-а. Она снова попыталась вырваться, но это только сильнее развеселило его. — Боже, какая ты всё-таки вредная, — пробормотал Том с довольной улыбкой. — А потом сама же начинаешь скучать. — Самоуверенный придурок. — Но ты всё ещё моя девочка. Эта фраза прозвучала почти мурлыкающе и до нетерпения горячо ей на ухо, пробуждая нереальную волну желания, которое уже теплилось под форменной юбкой. Он научил ее этим бесстыдным вещам и она ни о чем не жалела. И почему-то именно от этого по позвоночнику Эрмы пробежала коробящая дрожь. Блузка девушки тогда тотчас полетела к черту, когда мужские пальцы яростно добирались сначала до кружевной границы, а затем до бархата кожи ее груди. Парень пыхтел что-то неразборчивое в ее ухо и тихо шипел от саднящей боли на коже плеч и лопаток, которую оставляли резвые ноготки в поисках опоры. Они снова занимаются этим здесь, в каморке у спортзала, потому что Том когда-то стырил старый ключ на вахте, и никто так и не хватился за пропажей. Эрма вскрикнула, но тут же одернулась, запрокидывая голову и чувствуя влажность на собственной коже и волосах. Каменная, тугая плоть неумолимо вторгалась в ее восхитительную для него тесноту, и ныла от близости к разрядке. Она сходила с ума каждый раз, когда он знал, как именно доставить ей удовольствие. Ниже, пальцем к груди, ущипнуть, погладить. Ухватить сильнее, чтобы она окончательно задохнулась в хрипах запредельной блажи. Нахлынувшая дрожь бросилась в сплетение внизу живота. Блондинка бесстыдно насаживалась, спуская со сладких, зацелованных, порозовевших губ не менее сладкие возгласы. – Том... Каждый его рык и сильная, ни с чем не сравнимая хватка его рук на ее бедрах кружили ей голову. Она заходилась от руки Тома, сжимающей ее грудь, от члена внутри себя, от каждого движения внутри. Восхитительные ощущения накрывали ее с головой, что она показывала Трюмперу во вздохах, поцелуях, ласках, когда хватала на лету знакомую пирсингованную подковку в губе. Он только дурел, безумел, чувствуя ее укусы и норовил оставить отметины от ладоней на ее бедрах еще сильнее и ярче, что юбка бы не скрыла. – Не останавливайся, боже... – глаза девушки соблазнительно закатились наверх, а язык прошелся по иссохшим губам. Трюмпер двигался в ней резко и ритмично под идеальным углом, чтобы жар наслаждения захватил ее полностью. Он всегда каким-то образом чувствовал её слишком хорошо. Знал, когда дразнить. Когда удержать крепче. Когда поцеловать медленнее, чтобы она окончательно потеряла способность нормально думать. Эрма закрыла глаза, уткнувшись лбом в его сильное плечо. Снаружи где-то за дверью снова послышались шаги студентов и далёкий свисток из спортзала. Но здесь, в тесной полутёмной каморке, существовали только они двое — шумные, упрямые, безумно влюблённые друг в друга и совершенно не умеющие мириться спокойно. Девушка поняла, что больше сдерживаться она не в силах, и Том почувствовал это почти сразу. То, как дрогнуло её тело в его руках, как сбилось дыхание, как злость окончательно растворялась в горячем, привычном притяжении между ними. Эрма шумно выдохнула, зажмурившись на секунду, ощутив вязкую влагу между бёдер. Сердце колотилось так сильно, что почти отдавалось в висках. Том заметил её состояние и довольно усмехнулся уголком губ. — Вот так уже лучше, — хрипловато проговорил он ей прямо в ухо. — Замолчи… — выдохнула девушка, хотя сама уже тянулась ближе, цепляясь пальцами за его плечи. Он всегда умел доводить её до этого состояния. До потери мыслей. До дрожи под кожей. До ощущения, будто весь мир сужается только до его рук, его взгляда и горячего дыхания у её шеи. Том скользнул ладонью по её талии, прижимая крепче к себе, и на мгновение просто уткнулся лбом ей в висок. Только тяжёлое дыхание и эта странная, почти болезненная близость между ними. — Ты сводишь меня с ума, Эрма, — тихо произнёс он, – и при этом бесишь тоже. И в этих словах вдруг прозвучало что-то настоящее. Не привычное хищное заигрывание, а искренность человека, который действительно слишком сильно ее любит, как бы не бесилась. Эрма медленно открыла глаза и посмотрела на него снизу вверх. Такого Тома она знала тоже. Не только громкого, дерзкого, самоуверенного парня, на которого смотрел масляными глазами весь колледж. А вот этого нахохленного, как воробей после драки, тяжело дышащего, с потемневшими глазами и почти мальчишеской уязвимостью под всем флером его наглости. Она осторожно коснулась ладонью его щеки. — Ты тоже меня бесишь, — тихо прошептала девушка, – и иногда очень сильно. Том коротко рассмеялся ей прямо в губы. — Это уже больше похоже на любовь. – Ты просто... Невозможен... – тяжелое девичье дыхание обожгло тонеллированное ухо. Эрма, влажная, горячая, распаленная и еще больше обезумевшая, искала опору в прямом смысле слова, так как бедра до невозможности затекли. И нашла ее в Томовой спине, ухватываясь влажными ладошками. – Я думал, ты скажешь, что я великолепен, моя хулиганка, – до боли знакомый и родной смешок растворился в копне светлых, немного сбитых прядей. *** Лекционная аудитория лениво гудела после обеда. Хотелось как раз уснуть после плотной еды в столовой, как подругам Эрмы, ехидно шутившим про нее и Тома как «почетную ванильную парочку». Потому что этот неугомонный скупил чуть ли не половину автомата с ее любимыми шоколадками и принес ей перед друзьями, на что те непременно присвистнули. За окнами моросил серый неприятный осенний дождь, некоторые студенты разошлись по факультативам, а Том с Дрейком вообще полпары тихо обсуждали какую-то предстоящую вечеринку, периодически отпуская комментарии в сторону преподавателя. Эрма все же конспектировала некоторые моменты, сидя рядом с Марис. Внутри у нее всё ещё приятно дрожало от недавнего времяпровождения с Томом. От его горячих рук, от наглой ухмылки в тесной подсобке. И от того, как потом, уже довольный и счастливый, он принес ей целый ворох шоколадных батончиков и сунул ей в руки со словами: — Всё, не дуйся больше, моя хаос-принцесса. Пара этих батончиков лежали у неё на парте, что непременно привлекало внимание Марис, бросившей на них короткий взгляд. — Мило, — тихо протянула она, наклоняясь ближе к соседке. — Трюмпер снова купил себе прощение шоколадками? Эрма чуть нахмурилась, — Он ничего не покупал. — Ну да, конечно. Марис лениво покрутила ручку между пальцами, хотя внутри у неё неприятно жгло от одного вида этих батончиков. От того, что Том снова таскается за Эрмой как влюблённый подросток из сериалов, как смотрит только на неё. Как на свою королеву. — Знаешь, — продолжила Марис шёпотом, записывая материал про финансовые модели, — иногда мне кажется, что вы оба просто зависимы от этих бесконечных драм. Эрма отвела взгляд в тетрадь, потому что доля правды в этом была. – А мне иногда кажется, что это не совсем твое дело, – вежливо отмахнулась блондинка, стараясь не воспринимать речи подруги близко к сердцу. Иногда она была той еще стервой. Преподаватель неожиданно остановился возле кафедры и произнёс на всю аудиторию, обращаясь к парню в первых рядах. — Каулитц, раз уж вы так активно спорили со мной в эссе, может, объясните аудитории теорию мотивационных моделей МакГрегора применительно к современным корпорациям? Студенты вытянули лица в вопросительной манере. — Всё, — драматично прошептал Том сзади, откидываясь на стуле. — Сейчас начнётся TED конференция от этого слащавого голубка. Дрейк тихо заржал, как и парни из баскетбольной команды, наблюдая за этим зрелищем. Но Билл спокойно поднялся со своего места с тетрадью и вышел за кафедру к кандидату наук мистеру Тернеру. Белая рубашка, идеально затянутый галстук, чёрный пиджак – на фоне остальных студентов он выглядел слишком собранным и взрослым. Тёмные глаза скользнули по аудитории, и Эрма почему-то сразу выпрямилась у себя за партой. — Если кратко, — начал Билл негромко, — МакГрегор разделял управленческие модели на теорию X и теорию Y. Первая исходит из того, что человек ленив по природе и нуждается в постоянном контроле. Вторая — что сотрудники способны к самоорганизации и внутренней мотивации. Он говорил спокойно, без попытки умничать. Просто уверенно. — Но проблема в том, что современные компании всё ещё пытаются сочетать обе модели одновременно, — продолжил он. — Особенно это критиковал Фредерик Герцберг в своей двухфакторной теории мотивации. Эрма нахмурилась. Она даже не слышала этого имени раньше. Билл тем временем уже увлёкся своей мыслью. — Герцберг считал, что зарплата или условия труда сами по себе не делают человека мотивированным. Они только убирают неудовлетворённость. Настоящую вовлечённость создаёт ощущение значимости работы. Преподаватель заинтересованно приподнял брови, а брюнет продолжал, чуть поправляя кольцо на пальце. — И это перекликается с исследованиями Дугласа Норта о социальных институтах. Люди эффективнее работают в системах, где чувствуют доверие, а не давление сверху. — Господи, — тихо простонал Том, прикрывая лицо ладонью. — Он сейчас реально возбуждается от экономики. Несколько человек засмеялись. — Да ладно тебе, Трюмпер, просто признай, что половину слов ты вообще не понял, – Дрейк пихнул его локтем. Эрма почти не слышала перешептывания парней сзади, а смотрела только на Билла. На то, как он говорит, как слегка хмурится, подбирая формулировки. Как спокойно выдерживает чужие подколы, будто давно научился жить среди них. И ей вдруг стало стыдно снова. Потому что раньше она тоже, наверное, смеялась бы вместе со всеми. А сейчас ловила каждое его слово. — Если говорить о современных моделях управления, — спокойно закончил Билл, — то эмоциональный интеллект лидера, о котором писал Дэниел Гоулман, становится важнее жёсткой иерархии. Люди лучше работают рядом с тем, кто умеет понимать их, а не просто контролировать. На несколько секунд в аудитории стало неожиданно тихо, и даже преподаватель смотрел на него с заметным интересом. — Спасибо, Каулитц, — наконец произнёс он. — Это был очень развернутый ответ, ставлю вам + и можете не отвечать на коллоквиуме. — Переводится как «Билл, ты пугаешь меня своим существованием», – не упустил момента подначить Том, как пара подошла к концу, а следующей стояла практика. Эрма сама не ожидала, что простой ответ студента по теме, до которой они еще даже не дошли, может так сильно ее впечатлить. И пока учащиеся суетились у выхода, она задержалась у дверей аудитории, наблюдая за тем, как Билл складывает книги в сумку. Он был все так же спокоен, с уложенными темными волосами и сосредоточенным взглядом, недоступным совершенно никому. Совсем не похожий на остальных парней вокруг. — Билл! — несмело окликнула она его уже в коридоре. Он поднял взгляд, увидев девушку, которую недавно провожал до дома, и слегка напрягся. И в мыслях уже считал секунды, через сколько его размажут по стене, ведь здесь находился ее парень. Тот самый Том Трюмпер, о котором треплется половина колледжа. — Да? — Хотела спросить… — Эрма чуть смутилась. — Где ты вообще нашёл все эти материалы? Я перерыла весь интернет и даже половины авторов не смогла найти, когда собирала материалы для доклада. Билл едва заметно улыбнулся уголком губ. — Потому что интернет — не лучшее место для поиска хороших научных материалов. Лучше бумажных книг человечество не изобрело совершенно ничего. – Бумажных? – опешила Эрма и тут же заметила в руке парня немного потрепанный временем корешок и желтоватые страницы. — У меня есть карта городской библиотеки. Там огромный архив экономических изданий, – а затем, после короткой паузы, уже тише добавил, — Если есть желание… могу показать тебе после занятий, это недалеко. Для докладов там много источников, и все они подлинные, а не какие-нибудь непонятные статьи из интернета, написанные непонятно кем. Эрма невольно улыбнулась, тронутая тем, как серьёзно он говорил даже о книгах, без желания покрасоваться или произвести впечатление. Просто искренне увлечённый тем, что любит. — Это было бы здорово, — призналась она, поправляя ремешок сумки на плече. — Потому что я уже начинаю сходить с ума от этого доклада. Я даже и тему толком не могу выбрать... Билл тихо усмехнулся, и именно в этот момент рядом раздался знакомый голос. — Так-так… а я тебя потерял, – тёплая мужская рука тут же легла Эрме на талию, уверенно притягивая к себе. Том подкрался сзади, расслабленный с виду, но с тем самым взглядом, который Эрма слишком хорошо знала. Взглядом собственника. Парень лениво наклонился к её виску, будто между делом оставляя почти невесомый поцелуй в волосы, а затем посмотрел на Билла. И его лицо сразу приобрело знакомое насмешливое выражение. — О, так это у нас кружок юных ученых, — хмыкнул он. — А я уж думал, что ты не закончил защиту своей кандидатской там, у доски. Садись, отлично, нобелевская премия твоя. Эрма тихо вздохнула. — Том… Но тот уже не сводил глаз с Билла и медленно окинул его с головы до ног — рубашку, книги, аккуратный галстук, тёмный взгляд, — Если ты закончил свою лекцию, то можешь гулять, ботаник, – не скрывая насмешки протянул Трюмпер, инстинктивно прижимая девушку ближе к себе. Явно одержимый желанием унизить, и несколько секунд Билл молчал, чуть сильнее сжав пальцы на корешке книги. Он давно привык к людям возле себя вроде Тома, к каким парням всегда липло внимание окружающих, шум, уверенность, ощущение власти над пространством, и конечно же, самые лучшие девушки. И всё же сейчас почему-то стало неприятнее обычного, потому что рядом стояла Эрма, проявившая искренний интерес. Хотя его удивляло, сколько раз они уже пересеклись с ней за начало учебного года, и практически всегда она была добра к нему в отличие от своего туповато-надменного бойфренда. Билл медленно поднял на Тома взгляд. — Вообще-то мы обсуждали учёбу, — спокойно сказал он. Том коротко усмехнулся. — Да ты что? А я уж испугался, что ты опять читаешь кому-то лекцию про скучных мужиков в пиджаках и экономику девятнадцатого века. — Том, прекрати, — уже тише произнесла Эрма. Но он будто специально продолжал. — Серьёзно, Эрм, как ты вообще выдерживаешь? — Том картинно посмотрел на неё. — Я бы через пять минут начал засыпать. Билл опустил взгляд на книги, неожиданно спокойно ответив Трюмперу. — Ну, ты сам признал, что сон – это все, на что способен твой не очень-то развитый мозг, – съязвил брюнет точно в цель, что улыбка Тома дрогнула. — Ого, — протянул он, не скрывая кривой улыбки. — А ты, оказывается, умеешь огрызаться. — Я, пожалуй, пойду, – парнишка сделал пару шагов назад и скрылся в толпе студентов. Эрма тут же посмотрела на него, пытаясь задержать. — Билл, подожди… Том проводил его взглядом и тихо хмыкнул. — Господи, какой же он странный. Эрма почему-то продолжала смотреть вслед Биллу ещё несколько секунд, мучаемая неприятными чувствами, которые она пока не хотела называть вслух. Ее почему-то необъяснимо потянуло к этой странной интеллигентной мягкости парнишки, которая так резко отличалась от шумного мира Тома. Но почти сразу её отвлекли знакомые голоса. — О, вот вы где! — послышалось со стороны лестницы. Дрейк первым появился в коридоре, закинув спортивную сумку на плечо. Следом шли Марис, Тея и Лина, оживлённо обсуждая что-то между собой. — Трюмпер, тренер тебя уже ищет, — ухмыльнулся Дрейк. — Или ты решил прогулять последнюю тренировку перед матчем ради романтики у шкафчиков? Том усмехнулся и притянул Эрму ближе за талию. — Ну, у меня уважительная причина, старик. — Фе, — театрально скривилась Марис. — Серьёзно, вы иногда ведёте себя как женатая парочка. — Завидуй молча, — лениво бросил Том. Марис только закатила глаза, хотя внутри у неё неприятно кольнуло от этой привычной лёгкости между ними. Том всегда так смотрел на Эрму, будто автоматически выделял её среди всех остальных, и она была мисс Вселенной. Но Дрейк уже переключился на другую тему. — Кстати, вы слышали? Послезавтра на матче будут ребята из соседнего колледжа. Говорят, у них капитан почти два метра ростом. — И что? — хмыкнул Том. — Значит, ему будет удобнее смотреть, как мы их размажем. — Самоуверенный какой, — фыркнула Тея. — Но самый симпатичный, — пробормотала Лина себе под нос, за что тут же получила смешок от Марис. Эрма невольно улыбнулась, подстраиваясь под легкий, привычный дружеский разговор. — Мы, между прочим, тоже готовимся, — заявила Марис, поправляя волосы. — Новый номер черлидеров будет лучше, чем на прошлом матче. — Особенно финальная поддержка, — вставила Тея. — Если Лина опять не забудет движения. — Эй! — возмутилась девушка. Том тихо рассмеялся Эрме прямо в волосы. — Я бы посмотрел и на тебя в составе черлидеров, солнышко. – Нет, на этот раз я не буду участвовать. Эрма шутливо толкнула его локтем в бок, следуя за друзьями на следующее занятие. Рука Тома все так же продолжала лежать на ее талии. *** Попрощавшись с приятелями у дверей, молодые люди медленно шли через внутренний двор колледжа. Студенты разных курсов толпились и резвым шагом шли кто к остановке, кто к парковке — шли компаниями, смеялись, обсуждали учебные моменты, кто-то курил, кто-то спешил по домам резвее всех. Том шагал рядом с Эрмой расслабленной, ленивой походкой, закинув рюкзак на одно плечо. В одной руке у него была банка газировки, которую он время от времени покручивал пальцами. Эрма что-то рассказывала ему про преподавателя по экономике, передразнивая его строгий тон. Том слушал вполуха, усмехаясь, а потом вдруг кивнул куда-то вперёд. Из всех компаний учащихся главным одиночкой был конечно же, тот почти двухметровый темноволосый тип в кедах, который попутно пихал книги и тетради в свою сумку как у почтальона. Билл. Непривычно худой на фоне остальных парней, в черной кожанке и на фоне шумного двора он действительно выглядел слишком спокойным. Слишком… отдельным. Том подвел девушку к своей белой машине, щелкнув ключом и открыв ей переднюю дверь. И фыркнул себе под нос. — Этот ботаник выглядит так, будто его бросил очередной мальчик и теперь он будет писать сопливые стишки. Эрма резко повернула голову к нему, показывая, что это явно ее задело. — Том. Он сделал максимально невинное лицо. — Что? — Ты иногда просто невозможен. Том тихо усмехнулся и снова сделал глоток газировки, садясь за руль. — Да ладно тебе. Посмотри на него. Он выглядит так, будто извиняется перед дверью, если случайно толкнул её плечом, — на что Эрма всё-таки не сдержала смешок, но почти сразу покачала головой. — Вообще-то он нормальный. — Нормальный? — Том приподнял бровь. — Стрекозка, да он сейчас как будто достанет блокнот и начнёт писать: "дождь плакал вместе со мной". — А ты сейчас как будто ревнуешь к человеку, который даже не разговаривал с тобой. Том коротко усмехнулся, поворачивая ключ зажигания, но в глазах мелькнуло что-то колкое. — Я? Ревную? Серьёзно? — Ну ты уже минуты две обсуждаешь его внешний вид, – девушка не прекращала улыбаться. Он прищурился, снова глядя в сторону Билла через лобовое стекло в машине. Так, как смотрят на врага. Тот как раз поднял голову, убирая телефон в карман, и на секунду их взгляды пересеклись. Спокойный взгляд Билла и насмешливо-холодный Тома, у которого бушевало нестерпимое желание сказать ему пару ласковых. Даже если этот парнишка толком ничего не сделал ему плохого. — Не люблю слишком правильных людей, — бросил Том. — Потому что рядом с ними ты выглядишь как проблемный подросток? Он усмехнулся, нажав на газ и выруливая с парковки на своей глянцевой белой красавице с четырьмя кольцами. — Я и есть проблемный подросток, стрекозка. Эрма тихо фыркнула, устроив рюкзак на своих коленях и поглядывая на его профиль. — Сам признался. На выезде из территории колледжа парень притормозил и глянул на блондинку так, что у нее снова все свело внизу живота теплым узлом. Наклонился к ней чуть ближе, так что она почувствовала запах его парфюма и сладкой газировки. — Но ты всё равно ходишь именно со мной, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза. Эрма закатила глаза, пытаясь скрыть улыбку. — К сожалению. — Врёшь. Его пальцы крепче сжались на руле. — Тебе нравится мой ужасный характер. Она хотела съязвить в ответ, но почему-то не смогла, потому что Том смотрел на неё именно тем взглядом, от которого внутри всегда становилось чуть теплее и чуть опаснее одновременно. За всей его шумной самоуверенностью, за вечными насмешками и вызывающей улыбкой иногда вдруг проступало что-то настоящее — живое, мальчишеское, почти беззащитное. И именно это всегда цепляло Эрму сильнее всего. Она отвернулась к окну машины, скрывая невольную улыбку. — Не обольщайся, Трюмпер. — Поздно, — довольно протянул он, сворачивая к яркой неоновой вывеске VR-клуба. Внутри было шумно и ярко, как они всегда любили и были частыми гостями этого клуба. Электронная музыка грохотала из колонок, разноцветные огни бегали по стенам и потолку, а воздух был наполнен возбуждённым смехом, азартными криками и голосами игроков из комнат. Том здесь чувствовал себя абсолютно в своей стихии и сразу оживился ещё сильнее, привычно приобнял Эрму за плечи и потянул её через зал к платформам с космическими симуляторами. — Всё, сегодня официально уничтожу тебя в гонках, — заявил он с такой уверенностью, будто победа уже лежала у него в кармане. — Ты слишком самоуверен. — Нет, я просто талантлив, — кивнул парень администратору на стойке чтобы оплатить сеанс и взять необходимое оборудование. — Это одно и то же в твоём случае. Том коротко рассмеялся и подмигнул ей, а затем начал помогать надевать VR-шлем. Его пальцы ненадолго коснулись её волос, убирая светлые пряди за ухо, и от этого простого прикосновения внутри Эрмы почему-то снова дрогнуло тепло. Через несколько секунд виртуальный мир вспыхнул перед глазами ослепительным космосом. Вокруг раскинулось бесконечное звёздное пространство, трассы сияли неоновыми линиями, а серебристые корпуса кораблей дрожали в ожидании старта. — Готова проигрывать? — раздался голос Тома в наушниках. — Готовься извиняться после своего позора. — Боже, какая же ты агрессивная. Мне нравится. Стартовый отсчёт вспыхнул перед глазами, и уже через мгновение их корабли рванули вперёд. Эрма вскрикнула от резкой скорости, крепче сжимая виртуальный руль. Мимо проносились астероиды, тоннели света и вспышки космических станций, а где-то рядом Том уже громко смеялся и отпускал очередные провокационные комментарии. — Ха! Я впереди! — Это ненадолго! Она резко вошла в поворот, почти сравнявшись с ним, и Том восхищённо присвистнул. — Ого… а ты хороша. — Я тебя сейчас обгоню. — Попробуй, хаос-принцесса! Они неслись почти вплотную друг к другу, сталкиваясь корпусами кораблей на виражах, споря, смеясь и перебивая друг друга. Со стороны они выглядели абсолютно счастливыми двумя шумными студентами, забывшими обо всём на свете ради игры и друг друга. На последнем круге Эрма действительно почти вырвалась вперёд. Сердце бешено колотилось от азарта, и она уже чувствовала приближение победы, когда корабль Тома внезапно ушёл в сторону, используя ускорение на опасном участке трассы. — Нет, нет, нет! — заорал он сквозь смех. — Я не проиграю тебе! Финишная линия вспыхнула прямо перед ними. Секунда, и система выдала победителя – Tom Trümper. Том сорвал с головы шлем с таким победным видом, будто только что выиграл мировой чемпионат. Волосы растрепались, глаза горели азартом, а на губах сияла абсолютно довольная улыбка. — Да-а-а! Король космоса снова непобедим! — Это было нечестно! — возмутилась Эрма, снимая шлем и пытаясь отдышаться после выброса адреналина. — Проигравшие всегда так говорят, — самодовольно заявил он. — Ты специально меня подрезал! — Потому что могу. Она сердито толкнула его в плечо, но Том тут же перехватил её руку и резко притянул ближе к себе. От него пахло сладкой газировкой, разгорячённой кожей и лёгким ароматом парфюма. Он всё ещё улыбался, тяжело дыша после игры, а в его взгляде плескался чистый мальчишеский восторг. — Но знаешь, что самое страшное? — тихо проговорил он, наклоняясь ближе. — Что? — Ты очень красивая, когда бесишься из-за меня. Прежде чем Эрма успела придумать язвительный ответ, Том уже накрыл её губы быстрым, горячим поцелуем прямо посреди шумного неонового зала, будто вокруг никого больше не существовало, и пожелала сыграть еще один раунд. *** К вечеру шум и неоновое безумие VR-клуба остались где-то далеко позади, потому что сейчас развлечения уступили место делу. Домашние задания уже требовали подготовки, как и предстоящие коллоквиумы по макроэкономике, высасывающей все умственные ресурсы. Квартира Эрмы дарила привычный уют, мягкий свет лампы, запах чая и ощущение безопасного маленького мира, в который они всегда сбегали от колледжа, людей и бесконечных драм. Они нередко собирались тут вместе с Томом, чтобы просто побыть наедине. Эрма уже успела переодеться в домашнюю розовую пижаму с Хеллоу Китти, немного смешную и удивительно милую. Светлые волосы были собраны кое-как в крабик, однако несколько золотистых прядей всё равно падали на лицо, а на ногах болтались тёплые носки с пироженками. Том, поглядывая на неё в таком виде, сначала несколько секунд просто молчал, а потом метал довольный взгляд между ней и учебниками, расположенными на полу. — Нет, ну это невозможно, — протянул он, падая рядом с ней на пол возле дивана. — Как ты вообще можешь быть одновременно такой вредной и такой… чертовски милой? — Замолчи, — фыркнула Эрма, пытаясь скрыть смущение и раскладывая тетради с задачами. — Нам вообще-то нужно готовиться к практическим занятиям. — Угу, конечно. Он даже не пытался звучать убедительно. Они устроились прямо на полу в гостиной. Вокруг постепенно образовался привычный хаос из тетрадей, распечаток, учебников по экономике, ручек, маркеров и пачек чипсов, которые Том уже успел вскрыть по дороге. Эрма сидела, поджав ноги под себя, и старательно пыталась сосредоточиться на конспекте, но получалось плохо. Потому что рядом был Том. В полурасстегнутой форменной рубашке без галстука, с любимой повязкой на лбу, в расслабленной позе, явно дающей знать, что он не открыт сейчас для получения знаний. Он лениво листал учебник, периодически отпускал идиотские комментарии по поводу авторов экономических теорий и хрустел чипсами так громко, будто специально пытался её раздражать. Но хуже всего было то, что Эрма всё равно любовалась им. Том излучал ту самую яркую, почти кинематографичную красоту, которая цепляла людей мгновенно. Уверенная улыбка, сильные руки, небрежная расслабленность богатого мальчишки, привыкшего получать внимание, пленили Эрму каждый раз все сильнее, даже если он до невозможности бесил ее. И даже сейчас, сидя на полу среди учебников и фантиков, он умудрялся выглядеть так, будто случайно оказался на фотосессии. Эрма поймала себя на том, что слишком долго смотрит на его профиль. На острые скулы, на линию шеи, на то, как он задумчиво проводит рукой по щеке. Том заметил это почти сразу. Конечно заметил. И потому медленно поднял взгляд от учебника и ухмыльнулся. — Ты сейчас опять меня раздеваешь глазами? — Придурок, — Эрма вспыхнула. — Значит, да. Он довольно откинулся спиной к дивану и вытянул ноги. — Боже, как же тяжело быть настолько красивым. Эрма закатила глаза и ткнула его ручкой в плечо. — Может, ты всё-таки начнёшь готовиться к занятиям? — Я пытаюсь, но ты отвлекаешь меня своей пижамой с кошечками, – она тихо рассмеялась, качая головой, — а вообще все, я официально объявляю перерыв. — Но Том… — Нет, серьёзно. Если мы продолжим в таком темпе, я умру от скуки прямо здесь. Он драматично приложил ладонь к груди и сполз ниже по дивану, а Эрма прыснула со смеху. — Какой же ты актёр. — Спасибо, я знаю. Том вдруг оживился и сел ровнее. — Слушай, а давай я сбегаю за чем-нибудь вкусным? Нужно поднять моральный дух нашей научной деятельности. — Ты просто хочешь снова скупить половину магазина и еще забежать в Макдоналдс. — И что? Великие умы требуют топлива. Эрма улыбнулась, наблюдая, как он уже поднимается на ноги и хватает ключи от машины со стола. – Я быстро, стрекозка, ты даже не успеешь оглянуться, как я уже вернусь. Том ушёл из квартиры с таким видом, будто отправлялся как минимум в опасную экспедицию, а не в круглосуточный магазин за чипсами и газировкой. Уже у двери он успел нагло украсть у Эрмы короткий поцелуй, получить за это возмущённый толчок в плечо и, рассмеявшись, скрыться за лестничной площадкой. Квартира сразу стала непривычно тихой. Эрма осталась сидеть на полу возле дивана среди раскрытых учебников, тетрадей и смятых фантиков от уже съеденных снеков. На экране ноутбука всё ещё светилась таблица с экономическими расчётами, но мысли расползались совершенно в разные стороны. Она машинально подтянула колени ближе к себе и уткнулась подбородком в мягкую ткань пижамы с Хеллоу Китти. Где-то в глубине квартиры тихо гудел холодильник, за окном шумел вечерний город, а в воздухе всё ещё будто оставался запах Тома — сладковатый парфюм, перемешанный с прохладой улицы и чем-то исключительно его, что девушка невольно улыбнулась. Он был невозможным. Шумным, безрассудным, иногда совершенно невыносимым. Именно рядом с ним жизнь почему-то никогда не становилась серой, а приобретала все взрывные краски фейерверка. Она попыталась вернуться к конспекту, даже честно перечитала несколько строк про финансовые коэффициенты, но спустя пару минут телефон рядом коротко звякнул уведомлением. Том. Уголки её губ сразу дрогнули сами собой. Tom: кажется у нас проблема Эрма нахмурилась, уже заранее чувствуя подвох. Tom: за мной гонится охранник магазина потому что я случайно украл киндер Она несколько секунд просто смотрела на экран, а потом резко выпрямилась. — Господи… — выдохнула девушка почти со смехом и ужасом одновременно. И прежде чем она успела написать ответ, пришло видеосообщение. Эрма нажала воспроизведение. Камера дрожала от быстрого движения. В кадре появился Том в капюшоне черной толстовки, раскрасневшийся от бега и абсолютно довольный происходящим, что подчеркивала его белоснежная улыбка. Он снимал себя на ходу где-то на ночной улице, тяжело дыша и едва сдерживая смех. За его спиной мелькали витрины магазинов, фонари и чьи-то возмущённые крики. — Эрма… — драматично начал он прямо в камеру, прижимая ладонь к груди. — Если я не вернусь… знай… я пал как герой. Где-то сзади послышался раздражённый мужской голос: — ЭЙ! СТОЙ! Том мгновенно обернул камеру назад, и Эрма действительно увидела охранника магазина, который быстро шёл за ним через парковку. — Видишь?! — уже сквозь смех прошептал Том. — Я не шутил! Видео оборвалось, и Эрма уставилась в экран широко раскрытыми глазами, а потом закрыла лицо ладонью, одновременно начиная нервно смеяться. Ну конечно. Конечно это могло случиться только с Томом. Только он мог выйти за газировкой и каким-то образом устроить мини-погоню посреди ночи, и ей оставалось только молиться, чтобы этот идиот не вляпался во что-то серьёзное. За смехом почти сразу пришло привычное беспокойство, потому что она слишком хорошо знала его характер. Том мог полезть в любую глупость просто ради адреналина, ради шутки, ради пары секунд веселья, и ее сердце предательски сжималось каждый раз, когда с ним что-то происходило. Она быстро набрала сообщение.

Erma:

Что?? Том, ты в своем уме??

Ответ пришёл почти мгновенно. Tom: нет Следом тут же всплыло новое сообщение. Tom: но я добыл нам чипсы и шоколад ценой собственной жизни Эрма тихо застонала, уронив голову на диванную подушку. — Идиот… какой же ты идиот… Но улыбка всё равно расползалась по её лицу. Тёплая, совершенно влюблённая, окруженная хаосом, катастрофой, шумным ураганом, сметающим всё вокруг. Так, что тишина почему-то сразу становилась слишком пустой без Тома. Когда входная дверь наконец хлопнула, Эрма почти сразу подняла голову от телефона. В квартиру вместе с Томом ворвался холодный вечерний воздух, запах улицы и его громкий, довольный голос. — Я выжил! Она невольно рассмеялась, наблюдая, как он появляется в гостиной с пакетом сладостей под мышкой и абсолютно самодовольным выражением лица. Косицы всё ещё торчали из-под повязки после «погони», щёки раскраснелись от прохлады, а в глазах горел тот самый живой азарт, который всегда делал его похожим на мальчишку, вечно ищущего приключения. — Ты невозможен, — выдохнула Эрма, поднимаясь с пола. — Том, нормальные люди просто покупают товар, а не устраивают криминальные драмы. — Зато тебе не скучно со мной, принцесса. — Это точно. Он бросил пакет прямо на диван, а затем почти сразу оказался рядом с ней. Всё произошло как-то естественно и привычно до безумия, что сильные руки легли ей на талию, притягивая ближе, а его довольная улыбка медленно сменилась чем-то более тёплым и голодным. Он всегда смотрел на свою любимую девочку так, когда хотел ее целиком и полностью во всех смыслах этого слова. Эрма тихо улыбнулась, глядя на него снизу вверх. — Сорванец, — с нежностью пробормотала она, положив ладонь на его щеку. Том усмехнулся. — Мне нравится, когда ты так меня называешь. Она потянулась к нему первой, легко касаясь губами его губ, соприкасаясь мягким, домашним поцелуем со вкусом сладкой газировки и осеннего воздуха. Эрма чувствовала холод металла его пирсинга, ощущала, как Том сразу отвечает ей глубже, жаднее, а его ладони медленно скользят по её бёдрам, притягивая ещё ближе. Их маленькая гостиная, домашние задания, разбросанные учебники, тихий свет лампы, её смешная пижама вдруг перестали иметь хоть какое-то значение. Том отстранился всего на несколько сантиметров, тяжело дыша и утыкаясь лбом в её висок. — К чёрту эту учёбу, — хрипло прошептал он прямо ей в губы. — Я хочу только тебя. От его голоса по телу Эрмы снова прошла знакомая горячая дрожь. Том всегда умел смотреть так, будто в мире существовала только она одна. Будто ему действительно было мало воздуха без её прикосновений. Она почувствовала, как сильные руки подхватывают её под бёдра, и тихо рассмеялась от неожиданности, обнимая его за шею и изводясь желанием по этому хулигану. — Том… — Даже не спорь. Он понёс её в сторону спальни, и Эрма только сильнее прижалась к нему, чувствуя под ладонями тепло его тела, напряжённые мышцы под футболкой и бешеный ритм сердца. Между ними давно существовало это почти ненасытное притяжение — шумное, молодое, слишком живое, чтобы ему сопротивляться. А потом весь мир снова растворился в поцелуях, сбившемся дыхании и горячих прикосновениях. В гостиной так и остались раскрытые учебники и недописанные конспекты, но здесь, среди смятых простыней и приглушённого света, существовали только они двое, до одури влюблённые, жадные друг до друга и совершенно не умеющие держать дистанцию. Спустя какое-то время Эрма лежала рядом с Томом, устроившись щекой у него на груди. Его кожа всё ещё оставалась тёплой после близости, а пальцы лениво перебирали её волосы, иногда осторожно поглаживая затылок, как что-то невероятно хрупкое и ценное. В комнате стояла уютная полутьма и эта особенная тишина, которая бывает только после долгих поцелуев, смеха и любви. Эрма прикрыла глаза, чувствуя, как Том медленно целует её в макушку. Иногда ей действительно казалось, что они «трахаются как кролики», как однажды со смехом выразился сам Том, но это ничуть не разрушало их чувства. Наоборот. В этой постоянной жажде друг друга было что-то очень настоящее, молодое, безрассудное и искреннее. Будто каждый раз они заново убеждались, что всё ещё нужны друг другу так же сильно, как в первый день. Том лениво гладил её по волосам и вдруг тихо усмехнулся. — Мы опять ничего не выучили. Как думаешь, мы заранее обречены на незачет? Эрма сонно улыбнулась ему куда-то в грудь. — Это всё ты виноват. — Неправда. Ты сама на меня смотришь так, будто хочешь съесть. Она тихо фыркнула и легонько ткнула его пальцем в бок. Том только крепче обнял её, довольно закрывая глаза, словно в этот момент был абсолютно счастлив. После близости в комнате стояла та особенная тишина, наполненная теплом, усталой нежностью и ощущением полного спокойствия, которое бывает только рядом с человеком, к которому давно привык всем сердцем. Свет от настольной лампы мягко скользил по его коже, подчёркивая линию плеч, шеи и расслабленного лица. Иногда в такие моменты Том казался ей совсем другим. Не шумным самоуверенным любимцем колледжа, не избалованным сыном богатого отца, не тем парнем, который громче всех смеётся в компании и постоянно нарывается на неприятности, а просто молодым мальчишкой, уставшим от вечной гонки и бесконечных ожиданий окружающих. Он задумчиво посмотрел куда-то в потолок, а затем перевёл взгляд на неё и слегка улыбнулся. — Через пару дней у нас игра. Так что я официально жду своего главного талисмана поддержки. Эрма тихо усмехнулась, не поднимая головы. — Мм… ну там же будут ещё девочки в коротких юбках, которые трясут помпонами перед вашей командой. Зачем тебе я? Том моментально расплылся в наглой улыбке. — Обязательно будут. И очень даже симпатич… Договорить он не успел, потому что через секунду получил подушкой прямо по лицу. — Ай! — рассмеялся он, перехватывая её руку. — Женщина, это домашнее насилие! — И правильно. Будешь меньше болтать. — Но я ведь даже не закончил мысль. — И не надо. Эрма попыталась отвернуться, изображая обиду, но Том тут же поймал её за талию и снова притянул к себе так легко, будто она совсем ничего не весила. Он уткнулся носом ей в шею, тихо смеясь, а затем оставил короткий поцелуй возле ключицы. — Ты ревнуешь, что ли? — довольно пробормотал он. — Нет. — Врёшь. — Том… — Это так мило. Эрма закатила глаза, хотя внутри всё равно стало тепло от его довольного голоса. Том всегда ужасно нравился самому себе в роли объекта ревности. Его это искренне веселило. Он ещё несколько секунд дурачился, целуя её куда-то в щёку и волосы, а затем неожиданно притих. Эрма почти сразу почувствовала эту перемену. Том редко становился серьёзным без причины. Она подняла на него взгляд, присев напротив с натянутым на груди одеялом. — Что такое? Он медленно выдохнул, продолжая гладить её по спине. Сейчас она стала похожа на испуганного бельчонка. — Солнышко… я вообще хотел тебе сказать одну вещь. Его голос теперь звучал спокойнее, глубже, без привычной шутливости, — Отец хочет взять меня с собой в деловую поездку. Что-то связанное со строительством новых объектов, переговорами с банками и всей этой корпоративной ерундой. Том криво усмехнулся, будто сам не слишком любил эту тему, — Он в последнее время всё чаще таскает меня с собой на такие встречи. Хочет, чтобы я был рядом, смотрел, учился, привыкал. Думаю, он уже окончательно решил сделать из меня своего преемника. Эрма молча слушала его, внимательно разглядывая лицо парня. Иногда она забывала, насколько сильно их жизни отличаются друг от друга. Для неё будущее всё ещё выглядело чем-то расплывчатым и неопределённым, а у Тома оно уже давно было расписано чужой рукой — семейный бизнес, деньги, ответственность, фамилия, дело которое нужно продолжать, наверняка давлели на него со страшной силой. Может, поэтому он так не хотел спешить взрослеть, чтобы не казаться скучным. Всё же сейчас, лёжа рядом с ней в полутёмной комнате, он выглядел не как будущий наследник огромного состояния, а просто как уставший парень, который не знает, хочет ли он вообще такой жизни. — Это надолго? — тихо спросила Эрма. Том чуть помедлил. — Недели на две. Девичьи глаза опустились под дрогнувшими ресницами. Всего две недели. Разумом она понимала, что это не так уж много. Но внутри всё равно неприятно сжалось от мысли, что рядом вдруг станет пусто и тихо. Не будет его дурацких сообщений среди ночи, внезапных заездов к ней после тренировок, шумного смеха и привычных объятий. Том заметил её реакцию сразу и осторожно коснулся пальцами её подбородка, заставляя снова посмотреть на себя. — Эй, — мягче проговорил он. — Только не дуйся, стрекозка, – Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у неё всегда начинало щемить внутри и все переворачивалось, – Зато ты успеешь сильнее соскучиться по мне. Эрма тихо фыркнула, хотя губы всё равно дрогнули. — Пожалуй, я буду изводиться бессонными ночами из-за тонны учебных материалов, которые нам успели позадавать, – чуть сокрушенный вздох сорвался с губ. – Но я все равно не дам тебе заскучать, – он произнёс это так легко и естественно, будто вообще не допускал мысли, что однажды может быть иначе. А потом снова притянул её ближе к себе, укрывая руками, и Эрма прикрыла глаза, слушая его дыхание и чувствуя странную смесь тепла и тревоги внутри. – Надеюсь, Том, надеюсь, – дотянулась губами до его, таких знакомых и любимых. Натыкаясь на крохотную железку в губе, получив ответ на поцелуй.