11

      

Дворцовый сад. Королевская гавань.

      В груди клокотало раздражение, от которого кровь вскипала в жилах, а руки сами собой сжимались в кулаки. О, как же ей хотелось вцепиться в золотистые волосы этой малолетней дуры, с которой ее брат неспешно гулял по саду, прилегающему к Красному замку.       «И эта потаскуха будущая леди Ланнистер?» — думала с гневом Серсея, сверля искрящимся взором макушку Лизы Талли, которую ее брат подвел к клумбам.       Джейме что-то втолковывал девице, а та только смущенно краснела, то и дело бросая на брата Серсеи кокетливые, как думала в пламени ревности девушка, взоры.       Нет, отец не мог так поступить. Зачем? Лиза Талли — уродливая, набитая дура, которая двух слов связать не может. Она не смотрится рядом с ее Джейме! Не подходит ему!       — Если бы вы так смотрели на меня, я бы опасалась за свою жизнь и здоровье, — вдруг произнес за спиной Серсеи спокойный и хорошо поставленный голос. Серсея, подавив раздражение, обернулась и увидела в нескольких шагах от себя леди Элию Мартелл.       Оглядев дорнийскую принцессу с ног до головы, Серсея не без удовольствия подметила ее худобу и бледность, от которой смуглая кожа Элии выглядела похожей на песок. Да и лицом Мартелл не вышла, что уж скрывать.       — А как бы отреагировали на подобное? — ощетинилась Серсея, которая ни с кем не хотела делиться тем, что считала своим. Джейме — ее брат, ее отражение, ее возлюбленный. Он еще до рождения принадлежал только ей! Лизе Талли нет места рядом с братом Серсеи.       — Я была бы счастлива, если бы Оберин нашел даму сердца, — улыбнулась Элия, и Серсея подумала, что она просто напросто дура. Как же не повезло Эддарду Старку. В первый день турнира в шатре Старков было объявлено о союзе между Великими домами.       Серсея злорадно думала, что Элия Мартелл замерзнет на холодном и нулыом Севере. К тому же и Эддард Старк мало того, что младше будущей жены, так еще и лицом не вышел. Впрочем, для двух уродов самое то.       — Вы не я, — отрезала Серсея и снова вернулась к созерцанию брата, который увел нареченную к другой клумбе и теперь показывал ей цветы. Серсея стиснула зубы в раздражении. Как она ненавидела этот замок, этих людей и этот город.       — Королева Рейлла велела передать, что вот-вот подадут чай, — сообщила леди Элия. Серсея кивнула. Она медленно вдохнула и медленно выдохнула, возвращая на лицо маску радости и счастья. Она должна очаровать мать Рейгара! Должна! Возможно, через королеву получится подобраться к самому принцу, который вроде бы навещал мать.       Серсея с самого приезда в столицу пыталась пересечься с наследником престола и очаровать его. Пыталась хотя бы заговорить, вот только принц постоянно ускользал от нее. Да она даже в библиотеку начала ходить, выжидая его, но все тщетно!       Серсея подобрав подол красного, в цвет знамени Ланнистеров, платья вернулась к шатру королевы Рейллы, которая восседала на мягком сидении. Слуги обдували ее милость веерами, ее серебристые волосы были уложены в замысловатые косы, а фиалковые глаза подведены смесью сурьмы и золы. Серсея подобным образом не поступала, у нее от этой смеси начинали ныть глаза.       Королева была облачена в светло-голубое платье, расшитое золотой нитью, на талии ее был повязан серебристый пояс с крупными камнями, узкие рукава платья скрывали худые запястья, а стоячий ворот — шею. Королева словно скрывалась за платьем, как в броне, к чему тогда такой закрытый наряд? На улице-то светит солнце и весьма душно.       Подле королевы расположилась леди Лукреция Мартелл, которую Серсея видела прежде. Принцесса Дорна как-то бывала в родовом замке Ланнистеров, и даже пыталась выдать дочь за Джейме! Наверное, поэтому Серсея питала к Элии неприязнь.       Лукреция Мартелл была статной женщиной лет сорока, в ее кудрявый черных волосах, подобранных гребнями у висков, серебрилась седина, а карие глаза, окруженные сеточной морщинок, глядели цепко и уверенно. Она была не просто женщиной, знатной дамой в окружении королевы, она была правительницей целого королевства, известного вольными нравами. Леди Лукреция правила королевством, вела военные советы, управляла землями, и ее слово было законом в Дорне. Ей подчинялись все и даже мужчины. Наверное, чтобы тебя слушали мужчины нужно быть очень умной и сильной особой.       Серсея, глядя на правительницу Дорна, ощутила укол зависти. Как жаль, что на Западе младший сын шел впереди старшей сестры. Так было всегда. Серсея всю жизнь хотела доказать отцу, что она больше, чем просто племенная лошадь, которую можно выдать замуж и забыть. И повезёт еще, если мужем Серсеи станет принц Рейгар.       «Конечно же станет!», — одёрнула себя Серсея, она всеми силами цеплялась за обещание отца, но с каждым днем ее вера в себя дрожала. Принца она видела только во время турнира и ужина. Завтракал и обедал принц в своих покоях, в библиотеке им пересечься не удавалась. Серсея планировала поймать возлюбленного во время тренировки, но как это устроить? Говорили, что принц вставал еще до солнца.       Серсея устроилась на плетенном стуле. Поймав свое отражение на блестящей глади кувшина с вином, девушка поправила прическу. Она должна быть безупречна во всем, чтобы завлечь принца!       Серсея окинула взором присутствующих дам. Но никто, по ее мнению, не мог сравнится с ней по красоте и уму. Лианна Старк, рядом с которой расположилась Кейтилин Талли, выглядела бледной плоскогрудой замарашкой. А ее серое платье, отточенное белым мехом по краям рукавов казалось неуместным для столицы, как и слишком уж прилизанный тугой пучок каштановых волос на затылке. К тому же лицо у нее вытянутое, как у лошади.       На фоне Лианны Старк Кейтилин Талли выглядела, как принцесса из сказок. Она выделялась статью, манерой держать себя, волосами цвета осенней листвы и ясными голубыми глазами. Талли была красавицей, и знала об этом.       Элия Мартеллы была блеклой тенью на фоне невесты наследника Старков. Но ее это, кажется, совсем не смущало. Она переговаривалась с Эсшарой Дейн, еще одной дамой, которая могла потягаться с Серсеей в красоте. — Где состоится свадьба вашей дочери, Лукреция? — спросила королева Рейлла у правительницы Дорна. — Элия изъявила желание принести клятвы по обычаям Первых людей, — промолвила Лукреция, но по ее лицу не нельзя было понять, как она отнеслась к желанию дочери. Серсея поморщилась. Не то, чтобы она была неистово верующей, но Вера в Семерых — главная вера на территории Семи Королевств. Да и поклоняться деревьям — варварство. Такое можно ожидать от дикарей северян, но никак не от дочери правительницы Дорна, которая с рождения следовала заветам Семерых. — Но Вера в семерых — истинная вера, — напустив на себя вид праведницы, промолвила Серсея, глядя на королеву. — Разве не так, ваша милость? — она похлопала глазами, играя роль дурочки.       Королева Рейлла вздохнула. На нее обратились взоры присутствующих дам, в том числе и жены лорда Хайтауэра и ее дочери. Хайтауэры — хранители веры в Семерых.       — Да, это так, — кивнула королева, и Серсея заметила, как внезапно Лианна Старк вскинула голову.       «Ну же. Давай, дикарка. Покажи свою глупость», — думала Серсея, скользнув взором по девушке, щеки которой тронул румянец. Но Старк взяла себя в руки и продолжила пить чай, хотя чашку она сжимала слишком уж сильно.       — Тогда к чему такие сложности, леди Элия? — спросила Серсея у дочери правительницы Дорна. Та спокойно отставила чашку на стол и улыбнулась.       — Я стану женой брата будущего Хранителя Севера, — промолвила она. — Я стану Старком не по крови, а по замужеству. Мои дети будут Старками. А Старки восемь тысяч лет поклонялись Старым Богам. В конце концов разве муж и жена не должны одинаково смотреть на мир?       Серсея скрипнула зубами. Последний аргумент пришёлся особенно по вкусу знатным дамам, которые одобрительно закивали. В их мире жены были тенями мужей. И даже вера отходила на второй план. Но разве это справедливо?       Серсея снова пригубила травяной чай, думая, как бы ей еще поправить себялюбие. Тем временем к шатру вернулись Джейме, который вел под руку пунцовую от смущения Лизу Талли. Скользнув взором по брату, Серсея с еще большим раздражением заметила, что Джейме улыбался кончиками губ, глаза его блестели. Чем его так развеселила эта простушка?       Серсея свирепо взглянула на Лизу, которая примостилась рядом со старшей сестрой, на фоне которой выглядела блеклой и жалкой. Ничтожество, а не женщина…       — Сир Джейме, — окликнула брата Серсеи королева Рейлла. Тот почтительно ей поклонился и с улыбкой кивнул, давая знать, что слушает. — Мой сын обмолвился, что вы жаждали принять участие в турнире.       Серсея поджала губы, глядя на брата. Джейме ей все уши прожужжал на пути к столице. Вот только отец ему запретил рисковать собой. Пример старшего сына Мейса Тирелла все еще помнили многие.       — Да, моя королева, — сказал Джейме, сникнув. Да, он тут же спрятал истинные чувства, но Серсея слишком хорошо его знала, чтобы подметить даже едва уловимую перемену в мимике или в поведении.       — Уверенна, у вас будет возможность проявить себя, — сказала королева. — Всему свое время.       — Благодарю, ваша милость, — ответил сдержанно Джейме.       — Мой сын Рейгар тренируется по утрам, — вдруг промолвила королева. — Думаю, он не будет против вашей компании, — улыбнулась женщина, и Серсея задержала дыхание. О, это же возможность! Пламя надежды взметнулось в ее душе. Если Джейме будет тренироваться с принцем, у нее будет повод посмотреть на тренировку. А там и до разговора дело дойдет. И не только до разговора.       Общество знатных дам стало чуть менее невыносимым для Серсеи. Она уже во всю размышляла, какой наряд наденет, что скажет принцу при встрече, как якобы случайно оголит плечо или запястье…       Джейме удалился в замок, в саду после прогулки ему нечего делать. Серсея же рассматривала Лизу Талли, белокурую, дерганную с глазами напуганной лани. Нет, такая простушка не могла понравится ее брату. Слишком уж жалкая.       Леди Кейтилин что-то тихо говорила младшей сестре, а та внимательно и жадно ее слушала, чуть ли в рот не заглядывая ей. Точно с таким же выражением Тирион слушал рассказы Джейме, и этим нещадно злил Серсею. Лианна Старк переговаривалась с Элией Мартелл, которая что-то живо рассказывала, отчего ее серое лицо приобрело краски.       — Дорн прекрасен, — услышала обрывок разговора Серсея. — А Водные Сады, уверенна, никого не оставят равнодушным, — увещевала Элия. — Они как оазис в пустыне.       — Надеюсь, я когда-нибудь их увижу, — промолвила Лианна Старк, глядя на собеседницу с явным интересом.       — О, когда мы станем добрыми сестрами, думаю, матушка будет не против вашего визита, — покосившись на леди Лукрецию, сказала Элия с улыбкой, от которой в ее карих глазах сверкали искры.       — Леди Кейтилин, когда состоится ваша свадьба с лордом Брандоном? — поинтересовалась жена десницы короля у старшей из сестер Талли.       — К концу года, — ответила девушка, и Серсее стало ее почти жаль, но она тут же одернула себя. Какая жалость, что такая красавица завянет на холодном и нищем Севере. Впрочем, на небосклоне может сиять лишь одно солнце.       — К чему такая спешка? — вопросила жена десницы, сузив зеленоватые глаза.       — Отец жаждет поскорее скрепить союз, чтобы не терзать напрасно мое сердце, — улыбнулась Талли, отчего ее щеки тронул румянец. Да, видимо, лорд Талли поскорее хочет сбагрить лишний рот. Или честь леди Кейтилин запятнана. В конце концов далеко не все знатные дамы блюдут мораль.       — Свадьба состоится в Риверране? — поинтересовалась королева, которая временами словно выпадала из беседы и погружалась в свои явно лишённые радости мысли. Об этом красноречиво говорила складка между ее бровей.       — Нет, ваша милость, — ответила Кейтилин, наклонив голову вправо так, что прядь завитых огненных волос спала на ее плечо. — В Винтерфелле.       — Говорят, на Севере даже зимой лежит снег, — промолвила Сереся, глядя на старшую Талли. — Как бы вы не замерзли.       — Меня согреет любовь нареченного, — улыбнулась девушка уверенно. Она не сомневалась в любви человека, чьей женой должна была стать. Серсея вдруг ощутила еще большую зависть по отношению к ней. Кейтилин была помолвлена и влюблена в суженного, а Серсея довольствовалась неразделенными чувствами к принцу. Но ничего, всему свое время.       Вечером того же дня, уже после ужина, Серсея и Джейме, наконец, уединились в дальнем крыле Красного Замка, где мебель была покрыта вековым слоем пыли. Но их это не смущало.       Джейме еще пытался играть в осторожность, но Серсея изнывала от жажды обладать им, получить порцию ласки, любви и восхищения. Она случайно обнаружила это помещение, когда выжидала принца в коридорах. И теперь решила им воспользоваться, чтобы уединится с братом.       Оказавшись в брошенных покоях, Серсея поставила на столик свечу. И кинулась в объятья Джейме.       — Наконец-то, — прошептала она, когда Джейме сжал ее в крепких объятьях. Она впервые стали близки несколько месяцев назад и с тех пор Серсея каждый раз с нетерпением ждала возможности уединится с человеком, который любил ее всем сердцем. В этом у него не было выбора.       — Как тебе твоя невеста? — спросила Серсея, целуя брата в губы. Она рукой нащупала его детородный орган за бриджами и сжала. Ответом ей послужил стон. — Неужели она лучше меня?       — С тобой никто не сравнится, — говорил Джейме. — Я люблю и буду любить только тебя.       — Поклянись, — потребовала девушка, сожалея, что не может ослабить шнуровку корсета. Ее слишком долго зашнуровывать, Джейме с этим не справится, а к служанке обращаться опасно. Она может доложить обо всем отцу.       — Клянусь, — прошептал Джемйе, когда Серсея опустилась перед ним на колени. Ее ловкие пальцы развязали шнурки на бриджах брата, и девушка рывком стянула их. Обхватив ладонью мужское достоинство, Серсея взяла его в рот. С уст Джейме сорвался стон, полный восхищения.       «Теперь-то он не вспомнит об этой Талли», — думала Серсея, изнывая от похоти и страсти.       

Вечер того же дня. Королевская Гавань.

      — Она так и сказала? — вопросил старший брат Лианны во время ужина в королевском чертоге. Лианна, понизив голос до шепота, рассказала родным, как прошло чаепитие в королевском саду.       Стол, за которым расположились Старки, стоял у стены, но это к лучшему. Подальше от королевского стола, установленного на возвышении. Лианна старалась туда даже не смотреть, боялась встретится взглядом с будущим мужем. К счастью, пока весть о грядущем союзе не объявили, что весьма радовало девушку.       — Видимо, леди Элия больше понимает суть вещей, чем твоя наречённая, — негромко промолвил отец, скользнув взором по своим детям. Брандон нахмурился, отчего его красивое и волевое лицо сделалось мрачным и злобным.       — Думаю, что Кэт понимает, что в Винтерфелле никогда не будет Септы. Она не так глупа, чтобы просить об этом, — промолвил он.       — Уповаю на это, — сказал отец. — Ты будешь править Севером после меня, Брандон, а на Севере не место Семерым. К тому же, как воспримут подобное наши знаменосцы?       — Они не примут и не поймут, — сказал Брандон. — Пусть верит во все, что хочет, даже в Риглора, но только в своей голове.       — Как тебе Кейтилин и Элия, Лианна? — спросил отец, снова обратив взор на дочь. Лианна сожалела, что Бенжен остался в Винтерфелле. Младший брат захворал перед самым отъездом и вынужден был остаться на Севере. Впрочем, отец сказал, что в Винтерфелле всегда должен быть Старк. И в отсутствии отца часть обязанностей Хранителя Севера должна была лечь на плеч Бена.       Лианна жалела брата. Ему больше нравилось охота и выслеживание зверей в Волчьем лесу, он грезил Ночным Дозором, древнем Орденом, что защищал королевство от тьмы на краю Земли. А вместо этого Бен должен будет выслушивать жалобы, перебирать бумаги и сидеть на одном месте.       — Кейтилин весьма мила, отец, она вежлива и умна. Уверенна, она будет славной женой, — сказала Лианна. На самом деле ей больше понравилась леди Элия. Кейтилин показалась высокомерной и слишком уж правильной. А Элия… Элия казалась искренней и живой. Она не пыталась казаться статуей. — - Леди Элия тоже весьма добра и добродетельна. А то, что она хочет принести клятву по обычаям Первых Людей… — Лианна не успела договорить, поскольку раздался звонкий смех, который вмиг привлёк внимание присутствующих.       Лианна рефлекторно повернула голову на взрыв смеха и увидела могучую фигуру Роберта Баратеона, который сидел за соседним столом и что-то рассказывал окружающим его лордам. Что самое интересное, эти лорды смотрели на него с уважением и тенью одобрения в глазах, чуть ли не в рот заглядывали. Знатные девицы и замужние дамы тоже глядели на него с восхищением. И что особенного в этой горе мышц?       Баратеон, заметив взор Лианны, подмигнул ей и усмехнулся. Девушка вздрогнула и отвернулась, непривыкшая к подобному вниманию. Она покосилась на королевский стол. Король Эйрис что-то говорил деснице короля, лорду Стефону, принц Визерис играл с едой, хотя его тщетно пыталась утихомирить мать. А принц Рейгар… глядел на всех так, словно их не существовало. На его лице застыло выражение даже не скуки, а безразличия, полного равнодушия. Он сидел прямо, расправив плечи, его волосы были завязаны в хвост, золотая вышивка, украшенная драгоценными рубинами блестела в пламени свеч и выделялась на фоне чёрных тканей.       «Да он же статуя, — подумала Лианна. — Равнодушная и холодная статуя»       За стулом принца стоял сир Эртур Дейн, облаченный в белые доспехи королевской гвардии. Он держал руку на эфесе меча. Лианна прищурилась. Нэд говорил, что фамильный меч Дейнов носит имя «Рассвет». Хотела бы Лианна посмотреть на него поближе.       После ужина Лианну до покоев провожал средний из братьев. Брандон поспешил ускользнуть из-под властного взора отца. Видимо, спешил затащить очередную деву в тёмный уголок. Наличие невесты ничуть не охлаждало пыл Брана. Он явно не станет ценить брачные клятвы и не сможет довольствоваться одной лишь Талли, какой бы праведной и красивой она не была.       Но будет ли Нэд поступать так же?       Они шли по коридору Красного Замка, и Лианна разглядывала возмужавшего брата. Он уже не мальчик, уже мужчина.       — Ты будешь верен жене? — спросила вдруг Лианна. Нэд взглянул на нее с удивлением в серых глазах, лицо его вытянулось.       — Я не из тех, кто даёт и забывает клятвы, — сказал он спокойно. — К тому же меня мало радует перспектива быть отравленным братом жены.       — Брандон сказал бы, что похоть и любовь разные вещи, — пожала плечами Лианна, обвив локоть брата. Да, девушка не видела Нэда много лет, но в детстве они были неразлучны и в разлуке обменивались письмами. С ним она могла быть искренней, в отличии от Брана, который мог прийти в ярость от ее выходок и рассказать все отцу.       — У него свое мнение на этот счет, — усмехнулся Нэд. — Как и у Роберта. Уверен, они найдут общий язык.       — Боишься, что брат уведёт у тебя друга? — спросила со смешком Лианна, представив эту картину.       — Роберт не послушный пес, чтоб его кто-то увёл, — хмыкнул Нэд. — Если он захочет, то сам уйдет. В этом весь Роберт. У него стальная воля.       — Да, я заметила, — усмехнулась Лианна, она каждый вечер замечала, что наследник десницы покидал ужин в обществе новой дамы. И никого это, кажется, не смущало. Интересно, как лорд Баратеон к этому относится?       Отец бы пришёл в ярость и устроил бы взбучку Брану, если бы тот бросил тень на репутацию Старков. Или нет? В конце концов в их мире мужчинам можно было все и даже больше, а женщины довольствовались золотой клеткой и тенью.       Лианна подумала о своем женихе. Принц Рейгар, вероятно, тоже знал о грядущем союзе. Но за минувшие дни он ни разу не проявил к ней интереса. Что это, безразличие или осторожность?       — Нэд, — уже дойдя до покоев, у которых стояла стража со знаками отличия Старков, обратилась Лианна к брату. — Научи меня метать кинжалы, — попросила она.       — К чему это? — спросил брат, который точно знал об ее грядущей участи. Не мог не знать, но молчал.       — Я должна уметь себя защитить, — ответила Лианна. — От теней, у которых очень уж длинные руки.       — У тебя будет охрана, — сказал брат.       — Я должна уметь постоять за себя сама, — возразила Лианна. — ну пожалуйста, — прижавшись к боку брата, Лианна сделала жалостливое выражение, которое обычно работало даже на Бране.       — Ладно, — кивнул Нэд, и Лианна воспряла духом. Его «ладно» — это согласие. — Доброй ночи, — буркнул он и поспешил удалиться.