Пролог

Последние несколько дней погода была прескверная, и целыми днями лили дожди. И в такую погоду не то, что смертным, даже Демону Тёмных Вод не очень хотелось выходить из своего убежища. В целом, последние десять лет он и так нечасто куда-то выходил, а в такую погоду уж тем более предпочитал отсиживаться в своей резиденции. И на седьмой день непогоды он также не собирался никуда выходить. К тому же сегодня к бесконечному ливню прибавилась ещё и гроза. Гром то и дело сотрясал небеса, а молнии разрывали облака с чудовищной силой и то и дело били в море недалеко от острова Хэ Сюаня. Снаружи было слышно, как мелкая нечисть то улюлюкает в восторге перед бушующей стихией, то верещит в испуге, когда чудовищный порыв ветра вырывает из земли особенно хилые деревца и пришибает им кого-нибудь. Хэ Сюань же, не обращая внимание на творящееся на улице, медленно прогуливался по своей резиденции, явно скучая и зашёл в главный зал. Никаких кандалов у стены там уже давным-давно не было, никакие психи не ползали по комнате. И хоть присутствовал некоторый запах затхлости и сырости, он не был настолько сильным, как тридцать лет назад. Хэ Сюань остановился перед прахом родных, чтобы протереть урны и поздороваться. Говорить с ними было не о чем, да и бесполезно: столько лет прошло. Они уже давно переродились и, возможно, прожили новую лучшую жизнь, чем Хэ Сюань мог подарить им в свое время. Здесь же оставались только его воспоминания, обиды и сожаления. Но тем не менее, пожалуй, это было единственное место в его доме, за которым он действительно ухаживал и следил за тем, чтобы пыль не скапливалась толстыми слоями, за которыми нельзя было бы разглядеть цвет предмета. Но стоило ему наклониться и коснуться ободка урны с прахом своей сестры, как его повело в сторону, а в груди будто что-то взорвалось. Мир перед глазами закружился, как у беспробудно пьяного человека, и его повело в сторону. Он почти уронил урну, в попытке схватиться за что-то осязаемое, только вот пальцы будто прошли сквозь нее. На губах его расцвела усмешка. Неужели это произошло? Прошло каких-то тридцать лет со встречи в этом зале, а жизнь его врага, его уж точно не самого лучшего друга и, чего уж греха таить, пятого сожаления оборвалась? Так мало, даже по меркам смертных. Но не ему судить, он то прожил ещё меньше. Хэ Сюань потянулся ко внутреннему карману своих одежд, чтобы проверить свой прах, но уже и так понял, что произошло. Если он умер, то и Хэ Сюаню в этом мире делать больше нечего. Его последнее дело на этом будет выполнено. И, как он и ожидал, плотный флакон треснул и содержимое высыпалось прямо на грудь демона. И стоило ему открыть ворот, как прах начал разлетаться во все стороны. Хэ Сюань покачал головой и оперся о стену спиной, уже чувствуя легкость, которую не чувствовал даже когда умирал первый раз. Связано ли это с тем, что в тот раз ему так и не удалось покинуть этот мир, или с тем, что на этот раз ему, наконец, и правда все равно, он сказать не может. Да и не имеет это уже значения. Пару минут, и он тоже отправится в небытие без возможности пасть ниже, вознестись или переродиться. Отлично, просто замечательно. И с долгами расплачиваться уже тоже будет некому. Впрочем, он уверен, что Хуа Чен на самом деле и не ждал, что он когда-либо вернет ему деньги, хоть и постоянно напоминал о долге, сообщая ему о выросших процентах. Хэ Сюань завалился набок прямо на грязный пол и прикрыл глаза. В последний момент сквозь полуприкрытые веки он увидел ослепительный свет и услышал страшный грохот. Нечисть снаружи оглушительно заверещала, а Хэ Сюань провалился в темноту. Но вместо ожидаемого забвения и облегчения он почувствовал, как его мышцы тяжелеют и наливаются свинцом, а в ушах начинает шуметь. Голова раскалывается настолько, что открыть глаза невозможно, и трудно дышать. В какой-то момент он даже почувствовал, будто его кто-то трясёт за плечо и трогает лоб. А в груди разливается давно забытое ощущение: биение собственного сердца. Сбитое, лихорадочное, но точно биение. Неужели его мозг так решил над ним пошутить в последние моменты жизни? Смешно, и правда. – Брат? Брат! Что с тобой?! – голос доносился будто из-за толщи воды, а Хэ Сюань резко подорвался от ощущения резкого падения и инстинктивно оттолкнул склонившегося над ним человека в сторону. В глазах все ещё ощутимо плыло, а на лбу выступили капли пота, но понемногу шум в ушах утих, а ощущение реальности накатило с новой силой. Оперевшись локтями о колени, Хэ Сюань подпер лоб и снова прикрыл глаза, глубоко вдыхая и пытаясь понять, что вообще произошло. Это было явно не его тело. По крайней мере, не его истинное воплощение. И, судя по всему, тело было по-настоящему живым, потому что помимо прочих ощущений вроде раскалывающейся головы, вкуса крови на губах и завязанного в узел кишечника он чувствовал ещё биение своего сердца, которое казалось ему иллюзией ещё несколько мгновений назад. И более того, приходилось дышать, чтобы в глазах снова не начало темнеть. И правда забытая потребность. Это и не было тело небожителя. Он чувствовал, как по телу струится духовная энергия, но вряд ли её будет достаточно, чтобы призвать даже простой артефакт, не говоря уже о том, чтобы подняться на небеса. Скорее всего, это было тело совершенствующегося. И, судя по всему, занимался он этим не так давно. – Б-брат? – спустя пару минут робко позвал паренек, или точнее сказать ребенок, в комнате и протянул руку к плечу Хэ Сюаня. – Какой я тебе брат? – хрипло спросил он и повернулся в сторону мальчика. Зрение стало все же немного яснее, и Хэ Сюань теперь мог хотя бы рассмотреть, кто перед ним. Это мальчик лет одиннадцати-двенадцати, худенький и хрупкий с длинными волосами, собранными в пучок. Под глазами его залегли тени, как будто тот плохо спал последнее время или вовсе не спал несколько дней. А в глазах плескалось искреннее волнение и недоумение. И было в его чертах лица что-то, что казалось Хэ Сюаню смутно знакомым, причём знакомым очень хорошо, но в то же время похороненным в недрах памяти настолько глубоко, что без посторонней помощи имя с подкорки мозга точно не вытащишь. – Брат, ну что ты такое говоришь? – мальчик звучал не только взволнованно, но и обиженно. Брови его сошлись к переносице, а губы поджались. – Это же я! Сюань! Стоило Хэ Сюаню услышать имя, и зрачки его опасно сузились, а настороженный взгляд метнулся к мальчику, который тянул ручку, чтобы проверить его температуру. Но не успел тот коснуться его лба, как Хэ Сюань грубо шлепнул его по руке и встал с кровати. Он тут же начал шарить по единственному в комнате шкафу в поисках бронзового зеркала, чтобы взглянуть на себя. Догадка о том, что случилась казалась ему просто невероятной, ироничной, издевательской и даже просто невозможной. И нужно было скорее найти зеркало, чтобы опровергнуть ее. А ещё лучше, если это окажется просто его предсмертным бредом, и он исчезнет вовсе. Потому что, услышав имя, Хэ Сюань осознание ударило по его голове с оглушительной силой, что он чуть снова не свалился без чувств. Определенно, этот мальчик показался ему не просто знакомым. Если представить, как его лицо изменится со временем, когда он вырастет. Как черты лица заострятся, но при этом останутся удивительно нежными. И если представить, что вместо волнения и страха в глазах сверкает озорство вместе с непоколебимой смелостью и внутренней силой, то начинает проступать лицо, которое Хэ Сюань не видел уже несколько десятков лет. И он уж точно не планировал видеть его никогда больше. А слышать от него обращение “брат” не хотел даже в лучшие годы, если такие вообще были. Что уж там, он даже другом-то себя не считал. – Брат, ты все ещё злишься на тот случай? – спросил Сюань, комкая подол своих одежд в маленьких кулачках и переминаясь с ноги на ногу. – Прости! Прости-прости-прости, я больше не… – Заткнись! – рявкнул Хэ Сюань так, что у него аж самого чуть в ушах не заложило. Но, увидев, что губы мальчика задрожали, а глаза наполнились слезами, которые грозились вот-вот пролиться, он все же смягчился и свёл брови к переносице. Смотреть на это было жалко, но и извиняться за резкость Хэ Сюань не собирался. Вместо этого он вздохнул и снова отвернулся к шкафу. Спустя ещё пару минут молчаливых поисков ему удалось нащупать на верхней полке ручку небольшого бронзового зеркала, за которое он и потянул. Что оно делало так далеко вопрос был, конечно, интересный. Но, кажется, Хэ Сюань знал на него ответ из собственного опыта. Так что долго не размышляя, он вытащил интересующий его предмет и, протерев, посмотрел в него. С потертой и поцарапанной поверхности старенького зеркальца, в ответ на него смотрело юное, но безусловно знакомое ему лицо Ши Уду. Хмурое, раздражённое и явно недоумевающее. Как и сам Хэ Сюань. “Блять,” – было единственным, что подумал Хэ Сюань в этот момент, сжимая в руках зеркало до побелевших костяшек.