Глава 1

Сказать, что Хэ Сюань удивился, было бы явно преуменьшением той гаммы чувств, что он испытал в тот момент. Он физически почувствовал, как голова взрывается от непонимания, смятения, раздражения и даже бешенства. Этот придурок Ши Уду даже после своей смерти ему покоя не дал и даже умудрился скинуть на него своего брата? Как подло, даже для него. И все же сначала Хэ Сюань решил подождать часик-другой, пока мозг прекратит издеваться над ним, и он наконец окончательно рассеется. Все же надежда, что это все просто одна длинная и пугающая галлюцинация, ещё была. Но когда вечером Цинсюань, все ещё обеспокоенный состоянием “брата” отдал ему большую часть маньтоу и укрыл тоненьким одеяльцем, Хэ Сюаню уже хотелось закричать и убежать в поисках ближайшего знахаря, чтобы он помог ему выйти из этого бредового состояния. А ощущение того, что это все по-настоящему, оседало в мозгу неприятным осадком. Только вот почему он оказался в теле Уду, ещё и так далеко во времени, вопрос был не просто хороший — он был неразрешимый. Он слышал о темных ритуалах, позволяющих переносить других не только в пространстве, но и во времени, но все записи о правиле их проведения были утеряны. Да и вряд ли бы нашёлся человек, способный распоряжаться с непревзойденным демоном таким образом. Только если само мироздание нашло проступок Ши Уду настолько возмутительным, что решило перепоручить прохождение его жизненного пути другому человеку. Что ж, если это и правда так, в чем Хэ Сюань сомневался, выбран был не лучший кандидат. Неделю он ходил в раздумьях, не зная, как поступить. Мысль размозжить себе голову об камень он отбросил в первый же день. Убить Ши Уду ещё раз казалось привлекательной идеей, но только в том случае, если бы сейчас он сам им не был. А суицид никогда не был его выходом. Идея сбежать промелькнула в его голове, но засела она в мозгу ещё на меньший срок, чем самоубийство. Он не понаслышке знал, что такое Истинный Пустослов, и одиннадцатилетний Цинсюань уж точно не справится с ним сам. Что уж там, он даже будучи божеством с огромной силой и влиянием боялся его до смерти. И в этом мире он ещё не стал причиной всех бед Хэ Сюаня, чтобы обрекать его на смерть в столь юном возрасте. Ещё раз обмануть Пустослова, чтобы он потерял свою жертву, было уже мыслью неплохой, но вряд ли реализуемой и действенной: семья Ши уже один раз смогла обмануть его, сделав вид, что отдала Цинсюаня в другую семью, а самого его начав растить как приёмную дочь. И мера эта сработала лишь на время. Вот и в этот раз обмануть Пустослова было бы сложнее, да и тоже этой меры хватило бы лишь на несколько лет. И оставался только один вариант, при котором у Хэ Сюаня не скребли бы кошки на сердце. Он не осмеливается называть это чувство совестью, потому что от таковой у него не осталось и следа. Нужно было дождаться вознесения и уже после него найти способ разобраться с Пустословом. Да, именно найти, потому что на данный момент он знал только два способа, первый из которых требовал бы от него наступить себе же на горло и испортить жизнь Хэ Сюаня из этого мира. А второй бы потребовал от него самонизвержения до демона, чтобы проглотить демона. И демоном он был готов стать только ради себя, и уж точно не ради какого-то Ши Цинсюаня. До вознесения же справиться с Пустословом просто-напросто не получилось бы: сил было недостаточно да и денег на приличных даосов тоже не хватало. Раньше, когда Цинсюань затрагивал тему его детства и рассказывал о том, как им с братом приходилось нелегко, он явно преуменьшал. Потому что жили они немногим лучше самого Хэ Сюаня в те годы, а то и хуже. Комнатка, в которой он жил с Цинсюанем, поскольку в его монастыре не только не кормили, но и комнаты не выдали, была совсем небольшой. И мебели там тоже было немного: одна кровать, стол, шкаф да окно. Одним словом, спасибо, что не подвал. И поскольку кровать была одна, ютиться Хэ Сюаню приходилось на полу на циновке. А по утру с первыми лучами солнца вставать и бежать в монастырь на уроки: за опоздания даже совсем небольшие наказывали. И после первого же дня, когда Хэ Сюань опоздал на каких-то десять минут, из-за чего ему пришлось переписать правила школы, стоя на коленях, сто раз, чувство времени и скорость прибытия на уроки у него значительно улучшились. А вечером он возвращался домой, где его на пороге ждал Цинсюань. Как только он видел приближающегося брата, взгляд его светлел, он махал своей маленькой ручкой и счастливо улыбался. За пару недель такой жизни Хэ Сюань даже успел привыкнуть к тому, что кто-то его встречает по возвращении. Но сегодня на пороге никого не было. Неприятное чувство сразу же заставило Хэ Сюаня напрячься и ускорить шаг в направлении дома. Он был более чем уверен, что Цинсюань встречал так брата и раньше, до того, как Хэ Сюань заменил его, и уж точно не мог заиграться и забыть о его возвращении. Но только хотел он войти в дом, как его окликнули. – Сяо-Уду, – позвал мужчина, спешащий к нему от соседнего дома. Обернувшись, Хэ Сюань узнал в нем главу семьи Ли, в которой они с братом жили. Рано уходя и поздно возвращаясь, Хэ Сюань редко пересекался с кем-то, кроме Цинсюаня. И этого мужчину видел всего пару раз. Даже не помнил его полное имя. – Господин Ли, – поприветствовал парень лёгким кивком и остановился. – Что-то случилось? – Уду, ты помнишь, какой сегодня день? – спросил господин Ли, как будто Хэ Сюань сам должен был знать, что сегодня за дата. И судя по выражению лица господина Ли дата эта была сравни важности тридцатилетней годовщине их брака. Но видя, что просветления на лице собеседника не появляется, господин Ли вздохнул и покачал головой. – Сегодня день, когда ты должен заплатить за то, что остаёшься у нас. “Погодите, что?” – пронеслось в голове у Хэ Сюаня. Он что, ещё и платить должен за проживание тут? С одной стороны это было логично, потому что на попечении тут находился только Цинсюань, а не он сам. Но с другой стороны, целыми днями совершенствуясь, когда он должен был успевать работать, чтобы платить за аренду? – П-простите, – заикнулся он и откачнулся назад в непонимании. – Кажется, я совсем забегался. Не напомните, сколько я вам должен? – Не стоит тебе так много учиться, уже совсем простые вещи из головы начали вылетать, – цокнул господин Ли и покачал головой. – Пятьсот цяней. Ты же приготовил их? Приготовил ли он? Другой вопрос, приготовил ли их Уду, так заботливо скинувший все невзгоды своей жизни на него. Остаётся только надеяться, что у него хоть сбережения есть, а то переезжать на улицу из пусть и скромного жилья, не хотелось. – Да-да, – коротко кивнул Хэ Сюань, видя подозрение на лице собеседника. – Прошу простить, оставил их в комнате, сейчас обязательно принесу вам. Скрывшись с глаз господина Ли, Хэ Сюань тяжело вздохнул и прикрыл глаза на пару секунд. Но страшный грохот из его собственной комнаты и вскрик Цинсюаня заставили его опомниться и побежать в сторону звука. Картина, что предстала его глазам была бы комичной, не будь она такой пугающий. Только раскрыв дверь комнаты, Хэ Сюань тут же понял, что это был за звук: это упал шкаф. И упал он прямо на Цинсюаня, который, судя по всему, пытался отскочить в последний момент. – Брат! – было первым, что сказал Цинсюань, услышав звук открывающейся двери, и перестал пытаться вызволить свою ногу из заточения. – Как ты умудрился? – Хэ Сюань свёл брови на переносице и прошёл внутрь, склоняясь рядом с Цинсюанем и пробуя поднять шкаф. Тяжёлый неимоверно. Повезет, если нога под ним не сломана. Впрочем, на удачу сейчас полагаться не приходилось. – Я просто… – шмыгнул носом Цинсюань, тоже упираясь руками в шкаф и пытаясь помочь брату его сдвинуть. – Он стоял неустойчиво. Я не хотел, чтобы он на тебя упал, и думал подложить под него что-нибудь. – Почему он должен был на меня упасть? До этого же не падал, – проворчал Хэ Сюань, силясь сдвинуть шкаф. И нахмурился, вдруг осознавая. – Он что-то сказал тебе? Ответом послужило молчание, но и его хватало, чтобы он все понял. Это объясняло и то, почему Цинсюань его сегодня не встречал. Видимо, эта мерзкая тварь шепнула ему на ухо, что этот несчастный шкаф придавит его брата, и он, пытаясь это предотвратить, чуть не убился сам. Хэ Сюаню оставалось только вздохнуть на это. С силой он рванул шкаф, и тот, наконец, поддался. Не вернулся полностью в стоячее положение, но ногу из заточения достать можно было точно. Махнув Цинсюаню, чтобы тот пошевеливался, он приложил ещё больше усилий, чтобы постепенно поднять шкаф полностью. Цинсюань за это время с трудом поднялся и, опираясь на одну ногу, проковылял к кровати. – Сильно болит? – обратился к нему Хэ Сюань, присаживаясь перед ним на корточки. – Дай посмотрю. Он аккуратно снял обувь с ноги Цинсюаня и приподнял штанину. Он был готов увидеть под ней перелом, возможно, даже открытый. Но, хоть огромный синяк уже и начал наливаться цветом, на перелом и даже на вывих это было непохоже. Хэ Сюань аккуратно ощупал ногу и, услышав тихое шипение, только вздохнул и встал. Лекаря пригласить не помешает, только вот где взять на него денег, если он сейчас не знает даже, хватит ли ему на оплату комнаты. Точно, господин Ли его все ещё ждёт у порога! Хэ Сюань на это только мысленно вздохнул (физически это делать у него уже сил не осталось сегодня) и развернулся к многострадальному шкафу. – Где моя заначка? – спросил он, переворачивая одежды внутри. Каждый раз он находил в этом шкафу что-то новое, но не сказать, что он туда часто заглядывал за это время. – Деньги? Они же тут, – Цинсюань указал в сторону стены. Приглядевшись, Хэ Сюань увидел, что одна из досок и правда прилажена криво, как будто выпирала, и за ней что-то скрывалось. – Зачем тебе они? – Вызову тебе доктора, – кинул Хэ Сюань, отодвигая доску и доставая оттуда небольшой мешочек. Коротко взглянув внутрь, он нахмурился. Мешочек был увесистый и монет там было не так много, но, кажется, все же хватало. – Никуда не ходи, я скоро буду Не дожидаясь ответа, он вышел из комнаты. Как ожидалось, господин Ли все ещё стоял и ждал его. И судя по лицу, терпение его подходило к концу. Без лишних слов Хэ Сюань протянул ему мешочек и остановился, пока господин Ли пересчитывал деньги. – Господин Ли, знаете ли вы недорогого лекаря? – спросил он спустя пару минут, когда господин Ли перестал считать деньги и убрал весь мешочек в карман. Видимо, денег там было впритык. – Почему ты спрашиваешь? – вскинул брови господин Ли и прищурился. – Неужели старина Му уже отказывается слушать тебя? “Старина Му?” – снова про себя вздохнул Хэ Сюань. Конечно же, со своей удачей за время жизни тут Цинсюань не раз уже должен был покалечиться, и, видимо, имя местного лекаря должно быть хорошо знакомо Уду. Жаль только методичку по его жизни со всеми контактами не передали его преемнику. – Нет-нет, все хорошо! Если мне не изменяет память, он собирался отправиться собирать целебные травы, не знал, что он вернулся, – задумчиво сказал Хэ Сюань. Отговорка слабая, особенно для того, кто жил в небольшом поселке, где все друг друга знали и о чужих планах были в курсе на несколько лет вперёд. И господин Ли также со скептицизмом посмотрел на него и покачал головой. – Он уходил месяц назад и уже давно вернулся, – господин Ли махнул в сторону дома, который был за три дома от его собственного. – Вы, молодежь, совсем ничем, кроме своего махания мечом, не интересуетесь. Нельзя так… – Ах, уже вернулся? Спасибо, что сказали! – быстро вставил Хэ Сюань, пока господин Ли неодобрительно покачивал головой. И пока тот не успел разразиться поучающей тирадой молодому поколению, отправился в сторону указанного дома. Денег у него с собой не было и заплатить было нечем за услугу. Оставалось уповать лишь на добродушие лекаря. Собравшись с силами, он постучал в дверь и сложил руки за спиной. Дверь ему открыл мужчина лет сорока с коротенькой бородой и уже проявившимися морщинами на переносице: видимо, тот часто морщился в задумчивости или недовольстве. Но недовольства на лице того не было, значит, Ши Уду ещё не успел довести лекаря до ручки. Что ж, хорошо. – Что-то с Цинсюанем? – тут же спросил он. Видимо, до этого к нему по другому вопросу Уду и не обращался. – Кажется, ушиб, – подтвердил Хэ Сюань и склонил голову. – У меня нет средств отплатить вам сейчас, но все же прошу мастера придти и осмотреть. Я найду, как вам заплатить позже. – Уду-уду, – покачал головой старина Му, но дверь закрывать не спешил. – Боюсь, что оплаты ни за этот, ни за прошлый раз я от тебя не дождусь никогда. – Мне просто нужно немного времени, деньги я найду, – заверил Хэ Сюань и сделал шаг вперед, чтобы лекарь не смог закрыть перед ним дверь. По крайней мере он не смог бы это сделать, не сломав Хэ Сюаню нос. Старина Му стоял и просто смотрел на Хэ Сюаня пару минут, а потом, махнув рукой, отодвинул его с прохода и пошёл в сторону их дома. Что же, это можно считать победой. – Завтра наколешь мне дров да натаскаешь воды для ванны утром, и будем считать, что ты заплатил, – наконец, сказал он, уже перед входом в комнату братьев Ши. Хэ Сюань мог на это только коротко кивнуть, осознавая, что встать ему придётся ещё раньше, чем обычно, чтобы выполнить это поручение. Честно сказать, он слабо представлял, чтобы Ши Уду в свое время занимался подобной работой когда-либо. Он привык видеть его лениво обмахивающимся веером Повелителя Воды, смотрящим на других свысока и бросающим высокомерные комментарии. Либо же выполняющего обязанности небесного чиновника и покоряющего волны. Даже когда он стоял на коленях перед прахом его родных и отвешивал поклоны, не был похож на человека, который бы рубил дрова да таскал воду в качестве оплаты за услуги лекаря. Но, видимо, белых пятен в биографии человеческой жизни Ши Уду все же больше, чем он думал. Усмехнувшись своим мыслям, Хэ Сюань наблюдал за действиями лекаря и внимательно слушал, что тот говорит. К счастью, это и правда оказался лишь ушиб, а не перелом. Так что посоветовав сделать Цинсюаню прохладный компресс и держать ногу в покое, а также наказав Уду зайти ещё и за мазью следующим днем, лекарь покинул их и оставил братьев наедине. – Брат, я подвёл тебя, – вздохнул Цинсюань и опустил голову, как только дверь за врачом закрылась. – Что ты такое говоришь? – нахмурился Хэ Сюань и присел рядом, строго смотря на Цинсюаня. – Подумаешь, ушиб. Через неделю мы о нем и не вспомним. – Не вспомним, – кивнул Цинсюань и все же слабо улыбнулся. – Брат, поспишь сегодня со мной? – Я и так с тобой в одной комнате сплю каждую ночь, где же мне ещё спать? – Хэ Сюань вскинул брови и протянул руку, чтобы потрогать лоб “брата”. Мало ли у того ещё и температура поднялась от волнений. – Нет, со мной на кровати. Тебе завтра рано вставать, я хочу, чтобы ты выспался, – сказал Цинсюань и потянул Хэ Сюаня за руку к себе, а другой потушил свечу. – И мне страшно. – Страшно? – Хэ Сюань на это только хмыкнул, но сопротивляться не стал. Только отодвинулся ближе к краю узкой кровати, давая Цинсюаню больше места, чтобы тот мог удобнее лечь. – Очень страшно, – заверил его Цинсюань. По командному тону так было и не сказать, что ему было действительно страшно сейчас. Скорее тот догадывался о подработке, которую Хэ Сюаню придётся выполнять завтра ещё до рассвета, и он правда хотел, чтобы тот получше выспался перед этим. Сколько раз он таким же обманом заставлял и Уду не спать на полу? Что ж, это будет ещё одним вопросом без ответа. – Брат, – снова позвал Цинсюань, когда Хэ Сюань уже успел провалиться в лёгкую дрему. – Что? – лениво отозвался он, даже не удосужившись открыть и глаза. – А, когда я поправлюсь, ты поговоришь со своим учителем, чтобы он обучал и меня тоже? – почти шёпотом спросил Цинсюань, будто говорил о чем-то жутко секретном и таинственным. – Почему ты заговорил об этом сейчас? – всё же один глаз открыть да пришлось, чтобы прочитать в чужом лице хоть какой-то ответ на свой вопрос. Но увидел там только недоумение и сведенные к переносице брови. – Ты же обещал, что в этом месяце поговоришь с ним, но я снова поранился, – пояснил Цинсюань и поджал губы в недовольстве. Неужели теперь его брат откажется от своих слов из-за такой мелочи? – Обещал — значит поговорю. Сначала поправься, – отмахнулся Хэ Сюань и отвернулся на другой бок. – Все, спи. Цинсюань ещё побухтел некоторое время, явно желая сказать что-то еще, но все же успокоился и, кажется, уснул. А вот Хэ Сюаню, напротив, сон как рукой сняло. Теперь ещё придётся думать, с какой стороны подступиться к учителю, чтобы тот согласился взглянуть на Цинсюаня не говоря уж о том, чтобы принять его.