!!

Дилан не знал, сколько прошло времени – может, полчаса, а может, и целая вечность. Он сидел неподвижно, боясь пошевелиться и нарушить хрупкий мир, что опустился на его плечо тяжелой, безмятежной головой. Дыхание Лололошки было ровным и глубоким, губы чуть тронула детская улыбка – наверное, ему снилось что-то хорошее. Дилан смотрел на него и чувствовал, как по его собственному телу разливается странное, сладкое спокойствие. Это было сродни тому, когда после долгого хоррора находишь тихую комнату сохранения, только в тысячу раз лучше. Аккуратно, движением, отточенным до автоматизма, он потянулся к своему телефону, лежавшему на подлокотнике. Нужно было лишь проверить время. Но когда экран вспыхнул, ослепляя в полумраке, он увидел не время, а отражение в черном стекле. Двоих. Свои черты, спокойные и смягченные, и прижавшегося к нему Лололошку. Сердце Дилана сделало тихий, но очень громкий толчок. Он не удержался и бесшумно поднял телефон, сделал снимок. Вспышка была выключена. Этот момент был только для него. Он снова замер, откинув голову на спинку дивана. Мысли текли лениво и обрывками. Вспомнилось, как они сегодня возились на кухне, пытаясь по рецепту из интернета приготовить тот самый чай с корицей и апельсином. У Лололошки щеки были испачканы мукой, а на лбу собрались капельки пота от усердия. Он так сосредоточенно толок в ступке палочки корицы, что даже высунул кончик языка. Получилось, конечно, неидеально, чуть горчило, но было безумно вкусно. Потому что они сделали это вместе. Дилан тихо вздохнул. Мир за окном окончательно погрузился в ночь. Снег все еще кружил в свете фонаря, беззвучный и гипнотизирующий. Он почувствовал, как его собственные веки начинают тяжелеть. Бороться с этим не было ни сил, ни желания. Осторожно, чтобы не потревожить сон Ло, он попытался найти более удобное положение, поудобнее устроившись на подушках. И в этот момент Лололошка пошевелился. Он не проснулся, нет. Он что-то пробормотал невнятное во сне, глубоко вздохнул и… перевернулся. Его рука, до этого лежавшая между ними, бессознательно перебросилась через Дилана, обняв его за талию. Голова с доверчивым мычанием устроилась у него на груди, прямо под сердцем. Дилан застыл, затаив дыхание. Вес Ло, его тепло, проникающее сквозь тонкую ткань худи, его запах – все это обрушилось на него лавиной нежности. Его собственная рука, будто сама собой, поднялась и легла на спину Лололошки, мягко поглаживая ее через плед. -Все хорошо, – прошептал он так тихо, что это было почти лишь движением губ. – Я здесь. Дилан в ответ лишь глубже зарылся в него, его дыхание снова стало ровным. Казалось, он нашел самую безопасную гавань на свете. И Дилан понимал это чувство. Потому что для него эта гавань была вот здесь, в его объятиях. Он закрыл глаза, прислушиваясь к биению своего сердца. Оно стучало спокойно и размеренно, будто отмеряя секунды этого совершенного покоя. Шум города за окном окончательно стих, уступив место тишине, нарушаемой лишь их синхронным дыханием. Дилан думал о том, как странно и прекрасно устроена жизнь. Они могли часами кричать и смеяться перед камерой, выплескивая тонны энергии, могли спорить до хрипоты о игровых механиках, могли дурачиться, как дети. Но вот эти тихие минуты, когда не нужно было ничего доказывать, никуда торопиться, просто быть – они были самыми ценными. Настоящими. Под убаюкивающий ритм дыхания Лололошки и тепло его объятий Дилан наконец позволил себе расслабиться. Мысли уплывали, границы реальности размывались. Он уже не боролся со сном, а мягко падал в него, как в пушистую, глубокую снежную перину. Ему снилось, что они все так же сидят на диване, но вместо экрана ноутбука перед ними пылает камин, а за окном вместо московских огней – бескрайнее звездное небо. И Ло, все так же устроившись у него на груди, поднимает на него глаза и улыбается своей самой тихой, самой настоящей улыбкой. И говорит… Дилан не расслышал, что именно. Его сознание окончательно отключилось. Он проснулся от легкого движения. Сквозь сон он почувствовал, как Лололошка осторожно, чтобы его не разбудить, попытался приподняться. Дилан, не открывая глаз, лишь сильнее сжал его в объятиях, не давая уйти. -Куда? – прохрипел он, голос был низким и спросонок хриплым. Лололошка замер, потом расслабленно обмяк. -Никуда, – так же тихо ответил он. – Просто рука затекла. И… хотел посмотреть, не неудобно ли тебе. -Не неудобно, – Дилан наконец приоткрыл глаза. В комнате было почти темно, и он видел лишь смутные очертания лица Ло, его большие, блестящие в полмраке глаза. – Ты как гиря. Уютная гиря. Лололошка фыркнул, но не стал спорить. Он снова устроился поудобнее, его рука снова обвилась вокруг Дилана. -Снова засыпаем? – спросил он, и в его голосе была надежда. Дилан лишь кивнул, закрывая глаза. Больше не нужно было слов. Снег за окном все кружился, плед с пиксельным кактусом хранил их тепло, а в тишине комнаты стоял самый комфортный звук на свете – звук их дыхания, смешавшегося воедино. И где-то там, за гранью сна, Дилан знал, что все будет хорошо. Потому что они были вдвоем.