Когда правда стучится в дверь

Дом был непривычно тихим. Даже слишком. Казалось, что стены слушают нас, а воздух держит каждое слово, чтобы потом вернуть его эхом. Я сидела на диване, закутавшись в плед, и пыталась не думать о том, что где-то там, совсем недалеко, ходят люди, которые могут убить Влада. И, возможно, меня — просто потому, что я оказалась рядом. Влад ходил по комнате туда-сюда, иногда замирал возле окна, приподнимая штору, выглядывая наружу. Его пальцы время от времени нервно стучали по подоконнику, по джинсам, по столу. Он не говорил об этом вслух, но я видела — он волнуется. Сильно. И вдруг — дверной звонок. Я вздрогнула так резко, что плед сполз с плеч. Влад обернулся к двери молниеносно. На лице — напряжение, будто каждое мышечное волокно ожидало удара. — Это он, — только сказал Влад и направился к двери. Я встала, неосознанно сделав шаг за ним. Илья стоял на пороге, с русыми растрёпанными волосами и внимательными глазами, которые сразу пробежались по мне, потом по комнате. Он был одет в тёмную куртку, капюшон опущен. В руках — маленькая папка, из тех, что носят люди, приносящие плохие новости. — Привет, — сказал он, снимая обувь. — Я без лишних звонков пришёл. Меньше следов — меньше проблем. — Проходи, — Влад кивнул. Илья вошёл, и дверь тут же закрылась на несколько замков — Влад проверил каждый. Илья перевёл взгляд на меня. — Значит, это Лилия? — спросил он спокойно, без намёков, но с едва заметной ноткой любопытства. — Да, — сказал Влад быстрее, чем нужно. — Это Лилия. Я чуть кивнула. — Рад познакомиться, — мягко сказал Илья. — Хоть и при таких… обстоятельствах. Он говорил так, будто знал слишком много, но не говорил и половины. Мы прошли в гостиную. Влад встал чуть впереди, словно между мной и опасностью, хотя мы были внутри дома. Илья положил папку на стол, открыл. — Начну сразу. Чем быстрее мы поймём, с чем имеем дело, тем легче будет двигаться дальше. Влад скрестил руки на груди. Я — сжала плед, будто он мог защитить. Илья вывел несколько фотографий. Нечёткие. С камер наблюдения. Мужчины в костюмах. Те самые. Сердце у меня ушло в пятки. — Эти двое — не обычная охрана, — сказал Илья. — Я пробил номера их машин через своих знакомых. Следы ведут к людям, которые работают… скажем так… на одну из теневых структур. Он посмотрел на нас двоих. — Не спрашивайте, какую. Я сам не знаю. Но… это серьёзно. Не улица, не мелкие бандиты. Это люди, которые исчезают из баз. У меня перехватило дыхание. Влад напрягся, но молчал. Он удерживал себя, не позволяя эмоциям выйти наружу, но я видела, как дрогнула его челюсть. — Они следили за тобой не один день, — сказал Илья ровно. — По моим данным… примерно неделю. Он кивнул на окна: — И я почти уверен, что они знают, что ты пропал с радаров. Влад тихо выругался под нос. — Что им нужно? — спросил он. — Пока не знаю. — Илья пожал плечами. — Но… — его взгляд стал серьёзнее, — мужчина, от которого идёт цепочка их приказов… Он достал ещё одну фотографию. Я почувствовала, как ледяной страх пробегает вдоль позвоночника. На фото был мужчина лет сорока, дорогой костюм, уверенный взгляд. Хищный. Расчётливый. — Он не тот, с кем можно связываться. Даже случайно, — сказал Илья. — Влад, если он заинтересовался тобой… это плохо. Очень плохо. Комната словно накренилась. Влад сел, проведя ладонью по лицу. — И что теперь? — его голос звучал так, будто внутри нього росла буря. — Лилия… Илья поднял на меня глаза. — Её видели. Мой желудок скрутило так сильно, что я чуть не выронила плед. — Но, — Илья поднял ладонь, — она не цель. Её просто… заметили. Слишком близко к тебе. И теперь она связана с ситуацией — хочешь ты или нет. Я резко отвела взгляд. Хотелось плакать. Кричать. Исчезнуть. Хотелось вчерашний день вернуть назад. Влад вдруг сказал тихо, но твёрдо: — Она останется со мной. Как будто это решение было уже принято внутри него раньше, чем он произнёс слова. Илья слегка хмыкнул: — Я так и подумал. — Что? — Влад вскинул бровь. — Ты бы никому другому не позволил даже подойти к ней после того, как… — улыбка скользнула по губам Ильи, — ну, ты понял. Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. Он… догадался. Про поцелуй. Про напряжение межу нами. Влад сразу посмотрел в сторону, будто не хотел обсуждать это передо мной. Я тоже отвернулась. Илья, будто понимая, что сказал лишнее, сменил тему: — Нам нужно время. Я постараюсь выяснить больше, но не обещаю быстрых результатов. Влад кивнул: — Делай всё, что можешь. Только не рискуй собой. — Поздно, — усмехнулся Илья. — Как только я начал копаться — рисковать начал тоже. Так что теперь мы все в одной лодке. Он сложил бумаги, поднялся. — Я уеду другим маршрутом. Не отвечай на звонки от неизвестных номеров. Не открывай никому дверь. Камеры вокруг дома я отключил, но если они рядом — вы их почувствуете первыми. Он посмотрел на меня мягче, чем я ожидала: — Лилия, держись рядом с ним. Он может быть раздражающим, но… — взгляд на Влада, — он постарается не дать никому тебя тронуть. Влад закатил глаза, но ничего не сказал. Когда Илья ушёл, дверь снова захлопнулась на все замки. Осталась тишина. Большая, тяжёлая. Я стояла, обхватив себя руками. Влад — у окна, на полшага от меня. Он медленно обернулся. И наши взгляды встретились. Не было страха — был лишь вопрос. Тот самый, который я боялась задать. — Влад… — тихо сказала я. Он шагнул ближе. — Если всё настолько серьёзно… — я сглотнула. — Что будет со мной? Он смотрел так, будто подбирал каждое слово, боясь ранить. — Пока я рядом — с тобой ничего не случится. Я кивнула. Не потому, что это правда. Потому что хотела верить. Минуту мы молчали. И, прежде чем разойтись по разным комнатам, я всё же сказала тихо: — А… поцелуй… между нами… значит что-то для тебя? Он замер. На несколько секунд — будто время остановилось. И тогда он произнёс: — Значит. Но пока я не знаю, имею ли право… позволить этому развиться. Понимаешь? Сердце сжалось. Но в словах была честность. — Понимаю, — прошептала я. Он едва заметно улыбнулся уголком губ — устало, растерянно, но искренне. И сказала тихо, почти неслышно: — Спасибо, что не врёшь. Влад кивнул. И в этот момент я поняла: Опасность приближается, тайна становится глубже, но между нами — растёт что-то неизбежное. И игнорировать это уже невозможно.