Часть 9

Всё произошло быстро. Шан Цунг со своей армией выдвинулся одновременно в нескольких направлениях, и казалось — Земное и Внешнее царства пали бы, если бы не… они. Бойцы из других измерений. Разные, странные, сильные, яростные. Мир, словно разломанный, теперь собирался в единый кулак. Она просто была. Как и предсказывал Лю Кан. София стояла на высоком уступе у Храма Света, наблюдая за горизонтом, завешанным клубами пепла и вспышками энергии. Внизу шла битва, каждый участник которой знал — это может быть конец. А она — не боец. Она просто стояла. Как и говорил Лю Кан. “Ты не должна сражаться. Ты должна быть.” Тогда она не поняла. А сейчас — просто выполняла это “быть”. Присутствовать. Свидетельствовать. Среди бегущих, сражающихся и кричащих лиц, её взгляд случайно зацепился за него. Он был Джонни. Да, но не её Джонни. Из другого измерения. Чуть старше. Сдержаннее. Взгляд — холоднее, но зрелее. И рядом с ним — она. Другая София. Та, что шла рядом. В боевом наряде, уверенная, собранная. Их пальцы соприкасались на мгновение, когда они разошлись в стороны — один направо, одна налево — и это было достаточно, чтобы её сердце резко сжалось. Они… вместе? Что-то дернулось внутри. Она знала — это не она. Не он. Но вид этого отражения, этой версии того, кем они могли бы стать, был слишком реальным. Как будто кто-то резко сорвал повязку, которую она сама себе завязала на глаза. Она не хотела смотреть. Но не могла отвести взгляд. “Ты должна быть.” “Ты важна — не за силу, а за суть.” Но вдруг эти слова стали… тяжёлыми. Почти обвиняющими. Потому что если даже в другом измерении они вместе, значит ли это, что здесь… она упустила? Она не сдвинулась. Не заплакала. Не отвернулась. Только стояла. Спокойная. Целая. Сдержанная. Но внутри, словно по коже прошёл холодный лезвие: Они… вместе. Без боли. Без прошлого. Те, кем она и он — здесь — так и не стали. После долгих раздумий София решила — хватит быть просто “наблюдателем”. Она начнёт с того, что умеет: навыки, которым научилась, пусть и не боец, но готова применить всё, что есть. Она подошла к Кенши: — Я хочу сражаться. Не ради славы, не ради других — ради себя. Кенши улыбнулся: — Ты уже сильнее, чем думаешь. Но бой — это не только удары. Это дух. Первый бой Когда наступил новый этап сражений, София оказалась в гуще событий. Её движения были не идеально отточены, но каждый удар имел смысл. Она действовала с осторожностью, но решительно. Рейден и Лю Кан заметили перемены: — София выбрала свой путь, — сказал Рейден. — И мы будем рядом, — добавил Лю Кан. Впервые за долгое время София почувствовала, что не просто наблюдает за войной — она часть её. София не была воином. Она знала это. Её навыки были малы, едва достаточны для самообороны, и уж тем более не были заточены на настоящую битву, где жизни висели на волоске. Но стоять в стороне, когда Шан Цунг и его армия угрожали всему, что ей дорого — стало невозможным. Когда началась следующая атака, София, дрожа от страха и решимости, взяла в руки оружие — простое, но острое. Она не думала о героизме, не мечтала о победе. Её цель была одна — показать, что она тоже может быть здесь. Но бой оказался жесток. В пылу сражения её противник оказался гораздо опытнее. В момент, когда София отвлеклась, она почувствовала резкую боль — клинок прошёл почти насквозь. Яд из оружия медленно растекался по телу. Головокружение накрывало её с каждой секундой сильнее. Она начала терять сознание. Джонни — рядом Он был там, среди бойцов, и увидел всё. Его сердце застучало тревожнее. — София! — вырвался крик из глубины души. Он бросился к ней, не думая о собственной безопасности. Подхватив её, Джонни почувствовал, как холод проникает в её тело, как её дыхание становится всё более прерывистым. — Держись! — говорил он, стараясь подавить панику. Силы покидали её, но Джонни не отпускал. Он знал — сейчас всё зависит от скорости. В этот момент, когда София висела между жизнью и смертью, Джонни впервые почувствовал настоящую тревогу за неё. Не из самовлюблённости, не из игры, а из глубины души. Его маска самоуверенности треснула. София открыла глаза, встретилась с его взглядом — и там не было ни гордости, ни обиды. Только просьба о помощи, о спасении. Джонни крепко сжал её руку и поклялся себе, что сделает всё, чтобы она выжила.