Часть 8

Всё началось с малого. Джонни заметил: он стал искать её глазами. На тренировках, в коридоре, даже за обедом. Он не понимал, зачем — просто ловил себя на том, что снова и снова надеется на её взгляд. Но она не смотрела. Вообще. Он стоял у выхода из тренировочного зала, когда она проходила мимо. И в какой-то момент — не выдержал: — София. Подожди. Она остановилась. Медленно повернулась. В глазах — ровно ничего. Спокойствие. Тишина. — Что? — Я… хотел поговорить. — Он не был готов к такой реакции. Где упрёк? Где огонь? — О чём? Он замялся. Сердце забилось быстрее. Чего он ждал — прощения? Второго шанса? — Я был… неправ. Тогда. Я перегнул. Я… — Да, — спокойно кивнула она. — Был. Он замолчал. — Я сожалею, — выдохнул он. Она смотрела прямо ему в глаза. — Это хорошо, Джонни. Но не обязательно мне это говорить. — Почему? — Потому что мне уже не важно. Без злости Ни злобы. Ни яда. Её слова были чистыми, как ледяная вода. — Ты хотел что-то сказать — ты сказал. Я приняла. Сама. Не из твоих извинений. И пошла дальше. — Но… ты не хочешь— — Я ничего не хочу от тебя, Джонни, — перебила она, с той самой мягкой жестокостью, которая бьёт в самое сердце. — Ни дружбы. Ни ненависти. Ни признаний. Усталость прошла. Осталась только ясность. Она сделала шаг мимо него и добавила уже на ходу: — И спасибо, что напомнил, кем я точно быть не хочу. Он остался стоять один. В голове — шум. В груди — пустота. Впервые он понял: она изменилась. Без него. Несмотря на него. И это пугало. Всё, что он разрушил, она не пыталась восстановить. Она просто построила новое — без него. Ночью София долго не могла уснуть. Тело уставшее, разум — перегружен, а сердце… молчало. Слишком громко. Сидя у окна своей комнаты, она смотрела, как внизу огоньки тускло горят в тренировочном дворике. Кто-то, может быть, всё ещё отрабатывает приёмы. Кто-то смеётся в тени. Мир продолжает жить. А она — будто осталась где-то посередине, не там, не здесь. Я ведь правда изменилась, — думала она. Стала сильнее, целеустремлённее. Меня больше не сбить с ног чужими словами. Но почему тогда… всё ещё так тяжело? Почему, оставшись одна, она всё равно чувствовала тот же комок под рёбрами, будто кто-то продолжал тихо напоминать ей: “Ты не забыла. Просто спрятала глубже.” Она не говорила о нём. Ни с Кенши. Ни с Кунг Лао. Ни с Рейденом, который, возможно, всё знал и так. Но в те моменты, когда Джонни входил в зал, и она поворачивалась в другую сторону — это тоже была реакция. Когда он говорил с другими, а её взгляд будто случайно скользил по нему — это тоже был след. Просто теперь она не позволяла этим следам управлять собой. Он просил прощения… слишком поздно. Она верила ему? Да. Возможно. Но верила себе — больше. И именно себе она дала обещание: больше никогда не позволять себе зависеть от чужой оценки. Никогда не ждать чьих-то шагов, чтобы сделать свой. — Всё, что произошло, — шёпотом произнесла она в пустую комнату, — было нужно. Чтобы я увидела, сколько во мне было пустоты. И сколько я готова была отдать тому, кто этого не просил. Теперь — всё иначе. София легла на кровать, закрыв глаза. Сердце билось медленно. Уверенно. Боль не ушла. Но теперь — она не пугала. Потому что София знала: если даже внутри неё остаётся рана — она всё равно идёт дальше. Сильнее. Тише. Увереннее.