Глава 15.

Напряжение достигло точки кипения. Юнги, месящийся в своем изгнании, видел, как Мина становится все более подозрительной и отстраненной. Она заметила перемены в Диане и, сама того не желая, стала его единственной связью с внешним миром, миром, где разворачивалась эта непонятная ему игра между Намджуном и ее сестрой. Он начал следить за Миной. Внезапно. Без разрешения Намджуна. Он видел, как она нервно проверяет телефон Дианы, когда та выходила из комнаты. Видел, как она замирала у окна, вглядываясь в темноту, как будто ждала, что оттуда появится ответ. Она была на грани, и этой гранью он решил воспользоваться. Он устроил ей встречу. Старомодно. Анонимное письмо в ее школьном шкафчике: «Хочешь знать правду о Диане? Приходи сегодня в 8 на заброшенную типографию на Цветочной» . Он знал, что ее материнский инстинкт и страх за сестру пересилят разум. Она пришла. Он ждал ее в полумраке огромного цеха, залитого лунным светом, падающим из разбитых окон. «Ты,» — выдохнула она, замирая на пороге. Ее рука сжала в кармане баллончик с перцовкой. «Я,» — парировал Юнги, выходя из тени. Он выглядел изможденным, его безумие притушилось до нервной, лихорадочной энергии. — «И я единственный, кто готов сказать тебе правду.» «Какую еще правду?» — ее голос дрожал от ненависти и страха. «Они общаются. Твоя милая сестренка и мой... партнер. — Он сделал паузу, смакуя эффект. — Они переписываются. Миленькие беседы о жизни и смерти. Он ей пишет, а она отвечает. Она ему доверяет.» Лицо Мины побелело. Худшие подозрения подтвердились.«Врешь!» «Проверь ее телефон. Найди скрытую папку. Пароль — дата того дня в лифте.» — он ухмыльнулся, видя, как ее уверенность рушится. — «Она предает тебя, Мина. Предает ради того, кто чуть не убил нас. Она встала на его сторону.» «Заткнись!» — она крикнула, и в ее глазах блеснули слезы. — «Это ты во всем виноват! Вы оба!» Он резко шагнул к ней, и она отпрянула.«Я? Я пытался тебя защитить! Я отвлекал Намджуна, пока твоя сестренка общалась с нашим мучителем! А ты... ты даже спасибо не сказала.» Это было чудовищное перевирание фактов, но в его воспаленном мозге это было правдой. Он видел себя рыцарем, а ее — неблагодарной принцессой. «Защитить? — она рассмеялась, и смех был истеричным. — Ты приковал меня к стулу! Ты угрожал нам! Ты — психопат!» Слово «психопат», вылетевшее с такой яростью, словно сорвало с него последние тормоза. В его глазах что-то щелкнуло. Вся его обида, злость, ревность и невыносимое напряжение выплеснулись наружу одним импульсивным, неконтролируемым поступком. Он рванулся к ней, схватил ее за лицо, не давая отдернуться, и грубо, почти жестоко прижался губами к ее губам. Это не был поцелуй. Это был акт агрессии, метка, попытка доказать власть там, где у него не осталось никакой другой. В нем не было страсти, лишь ярость и отчаяние. Мина застыла в шоке на секунду, затем со всей силы оттолкнула его, вытирая рот тыльной стороной ладони с выражением глубочайшего омерзения. «Ты сумасшедший,» — прошипела она, задыхаясь. — «Больной.» Юнги отступил, тяжело дыша. Он смотрел на нее, и в его глазах читался ужас от содеянного и... странное, искривленное торжество. Он коснулся ее. Пересек последнюю границу. «Теперь ты не сможешь меня забыть,» — выдохнул он, и в его голосе слышалась истеричная нота. Мина развернулась и побежала прочь, спотыкаясь в темноте, чувствуя, как ее тело сотрядает отвратительная дрожь. Он не просто преследовал ее. Он осквернил ее. И самым ужасным было осознание того, что его слова о Диане, скорее всего, были правдой. А Юнги остался стоять в пустом цеху, прикоснувшись пальцами к своим губам. Он не чувствовал темп. Он чувствовал лишь леденящую пустоту и понимание, что теперь пути назад нет. Он объявил войну не только Намджуну и Диане, но и той, кого, как он сам себе втолковывал, хотел «защитить». Игра превратилась в хаос, где все против всех.