Часть 16

Каталия шла по улице, всматриваясь в каждую мелочь, и это безмолвное разложение чувствовала кожей лучше любого привыкшего к повседневной жизни человека. Когда-то здесь кипела жизнь: торговцы на углах, машины в пробках, крики прохожих, музыка из открытых окон — сейчас же всё напоминало декорации после съемки фильма-катастрофы. Брошенные автомобили стояли поперёк дорог с дверьми, распахнутыми настежь, будто люди выскакивали из них в панике и больше никогда не возвращались. На некоторых стеклах были следы ударов — кулаками? Камнями? Или чем-то более опасным? Вандалы, мародеры, отчаявшиеся — всем хватало причин разрушать то, что и без того трещало по швам. Вывески магазинов тускло мигали, многие — разбиты, стекла выбиты ветром или чьей-то рукой. Пакеты и газеты гонял ветер, цепляя их за ноги Каталии, будто пытался привлечь внимание. Дальше, в переулке, она слышала чей-то кашель — влажный, тяжёлый, болезненный. Человек ли это был или уже то, во что он превращался… Каталия не стала проверять. Она знала: город начал падать. И меры городских властей — пустые. Баррикады, патрули, бессмысленные заявления мэра об «усилении контроля» — всё это напоминало попытки заткнуть плотину руками. Трещины уже шли повсюду. Каталия шла быстро, привычно, как будто эти улицы были её домом с самого детства. В каком-то смысле так и было. Пока другие жили внутри стен, она жила между ними, в тени, в переходах, в складках города. Эти места говорили с ней, шептали, предупреждали. Но сейчас их шёпот становился стоном. Она смотрела на закрытые окна квартир — многие заколочены, другие пустые, темные. Слышала, как где-то хлопает створка на крыше. И понимала: ночь будет тяжелее, чем предыдущая, а завтра… завтра станет еще хуже. Она втянула прохладный воздух и поймала себя на мысли, что давно уже не ощущала привычного спокойствия. Всё происходящее давило изнутри, как будто её собственные стены тоже давали трещины. Мысли сами потекли туда, куда она не хотела их пускать. Вон. Чёрт бы его побрал. Его образ возник так ярко, как будто он шагал рядом: высокий, абсолютно лишённый волос, с чернеющими в полутьме глазами, с арбалетом за спиной — орудием, которое он носил так естественно, будто это продолжение его руки. Монстр внешне, до последней черты. Но внутри… она видела другое. Не столько человечность, сколько… способность удерживать в себе ту бездну, которая поглощает остальных. Способность идти вперёд, даже когда сама тьма пытается его загрызть. Эта сила раздражала её. Пугала. Притягивала — сильнее, чем она была готова признать. Именно поэтому она не могла выбросить его из головы. София. Мысли о ней стали мягче, теплее. В этом городе, который начал рассыпаться, София всё ещё оставалась человеком, который верил в свою работу. Который не отворачивался от страха. Который помогал, даже когда мир уже перекинулся на другую сторону. Каталия уважала её больше, чем могла вслух признать. И одновременно боялась за неё — слишком открытая, слишком добрая, слишком неподготовленная к тому, что надвигалось. Лар. Странный. Тихий. Почти эфемерный рядом с гулом трагедии. Он напоминал воду — гладкую на поверхности, но глубокую, холодную, непредсказуемую под ней. Его внимательность сбивала с толку. Как будто он видел больше, чем говорил. Как будто понимал людей лучше, чем многие люди сами. Это смущало. Злило. Но и вызывало уважение — его спокойствие было не от бессердечности, а от… опыта? Потерь? Этого она ещё не знала. Кэл. При мысли о нём Каталия усмехнулась — впервые за весь день. Если город разваливался, то Кэл умудрялся разрушать всё ещё чуть быстрее и громче. Их дружба была построена на взаимном стёбе, споре, хаосе, который их обоих почему-то успокаивал. Он был тем напоминанием, что несмотря ни на что, они всё ещё живы. И что-то в его постоянной готовности броситься вперёд без плана ей напоминало… её саму. Каталия глубоко вдохнула, отгоняя лишнее. Сейчас не время растворяться в мыслях. Телефон в кармане завибрировал. Она достала его и увидела короткое сообщение. Вон: Будешь через двадцать минут? Каталия окинула взглядом улицу. Каталия: Буду. У меня есть пара новых маршрутов. И пара плохих новостей. Ответ пришёл почти сразу. Вон: Привычное сочетание. Жду. Она усмехнулась. Этот чёртов полукровка был настолько прямолинейным и сухим, что даже его короткие сообщения умели раздражать её — но в то же время в них ощущалась… надежность? Странная, непривычная. Но она чувствовала её. *** Они встретились у старого склада — массивного серого корпуса, прижатого между двумя заброшенными фабричными зданиями. Когда-то тут разгружали фуры, меняли графики смен, ругались водители и перекрикивались рабочие. Теперь район выглядел так, будто его вычеркнули из карты ещё до начала эпидемии: тьма висела тяжелым полотном, воздух был густой и неподвижный, словно сам город затаил дыхание. Вон стоял у стены, упершись плечом в шершавый бетон. Чёрный капюшон охотника отбрасывал глубокую тень на его лицо; слабый, дрожащий фонарь у входа едва хватал света, чтобы скользнуть по его скулам. Из-за этой тени его глаза казались пустыми провалами, но Каталия знала: пустоты там не было. Там кипела прирученная тьма. — Новые маршруты? — спросил он тихо, без приветствия, словно они виделись минуту назад. — И новые проблемы, — ответила она, протягивая ему экран с картой. Они наклонились почти одновременно. Между ними едва ли оставался сантиметр воздуха. Вон дышал тихо, но его дыхание обдало её кожу жаром — неожиданным, почти обжигающим. Каталия почувствовала, как неприятно дернулось что-то под рёбрами, и заставила себя не отстраняться. Она указала на отметки — старую водоочистительную станцию. — Тут начали пропадать люди. И не одиночные случаи. — Она пролистнула карту. — Несколько очевидцев слышали странные звуки. Скрежет. Металл по бетону. И… крики. Я думаю, там что-то расползается. Вон коротко кивнул. — Мы проверим. Без эмоций. Без удивления. Без лишних слов. Он всегда говорил так, будто его решения были неизбежны заранее. Это раздражало… и в ту же секунду почему-то успокаивало. Они двинулись вдоль стены — Каталия впереди, Вон позади. Её шаги были почти бесшумными: она скользила по земле, будто привыкла к теням больше, чем к дневному свету. Вон двигался тяжелее, но каждый его шаг был рассчитан. Сдержанно-хищный ритм. Она слышала его позади — не шум, не звук… присутствие. Жёсткое, плотное, почти осязаемое. Это раздражало ещё больше. Они вышли к узкому тоннелю, ведущей к больнице. Пахло сыростью, плесенью и ржавчиной. И чем-то ещё — металлическим, сладковатым. Настораживающим. Каталия замерла первой. — Стригои, — прошептала она. — Близко. — Много, — так же тихо ответил Вон — и уже поднимал арбалет. Они сработали как единица, без команды. Она достала два длинных серебряных ножа — их лезвия тускло блеснули в полумраке. Вон занял позицию чуть позади, чтобы перекрывать дальнюю зону. Тьма впереди шевельнулась, как будто дышала. И первым вывалился заражённый — с разорванным ртом, растянутым до неестественной ширины, с черными глазами, без единого человеческого отблеска. Он рванулся к ним. Каталия встретила его резко: шаг в сторону, увод корпуса — и нож вошёл под рёбра. Чисто. Быстро. Второй прыгнул на неё почти сверху. Она отбила его разворотом ноги, впечатав тело стригоя в стену — бетон треснул. Вон работал иначе: арбалет выстрелил коротко, глухо — болт вошёл в глазницу одного из стригоев. Второй болт — в горло другого. Он двигался минимально, экономно, как машина, созданная для одной задачи. Но их было много. Слишком много. Они выползали из темноты один за другим — целая волна. И вскоре между Каталией и Воном пролегла стена из тел. — Вон! — крикнула она, но его уже окружили трое. Он отбивался, но пространство было узкое — стригои прижимали его к стене, не давая маневра. Он развернулся, блокируя удар, и в этот момент потолок над ним опасно хрустнул. Каталия услышала трещины — сухие, как ломающееся дерево. Пыль посыпалась сверху. Чёрт. Она рванулась к нему, но путь перекрыл крупный заражённый — плечи шире дверного проёма, жало вытянулось почти на полметра. Он бросился на неё с рывком. Каталия ушла под него — буквально нырнула, чуя запах гнили так близко, что от него сводило зубы. Проскользнула по влажному полу, взметнув пыль. Потолок начал сползать вниз. — Вон! — выкрикнула она ещё раз — уже на выдохе. Он успел обернуться — но слишком поздно, чтобы уйти. Стригои прижимали его, оставляя лишь сантиметры. Каталия не думала. Тело действовало быстрее. Она толкнулась всей силой, бросаясь прямо в зону обвала. Схватила Вона за грудные ремни — тяжёлые, натянутые, с металлическими кольцами — и толкнула его в сторону. Боль пробила плечо, когда на него обрушился первый кусок бетона. Грохот накрыл их, как взрыв. Пыль закрыла мир. Бетонные глыбы ударяли по полу, по стенам, по её телу — один, второй, третий удар. Резкая боль прошила бедро. Кожа вспыхнула огнём. Но хуже всего — она теряла равновесие. Вон пытался её удержать, руки сомкнулись на её плечах — сильные, горячие. Голос пробился сквозь грохот, хриплый, почти звериный: — Каталия!! Она услышала его, будто сквозь воду. Попыталась улыбнуться. Ничего не вышло. — Следи… куда ходишь… охотник… Слова сорвались с губ еле слышно. Мир качнулся. Потемнел по краям. Стянулся кольцом вокруг головы. Последнее, что она почувствовала — Вон удерживает её, подхватывая, не давая упасть лицом в камни. И это странно… странно успокаивало. Неправильно. Неразумно. Но безопасно. Темнота сомкнулась мгновенно. И наступила тишина.