Часть 18

Прошло две недели, но ощущение от каменного мешка над головой так никуда и не делось. Иногда Вону казалось, что пыль всё ещё скрипит на зубах, а тяжесть плиты по-прежнему давит. Он понимал, что это просто память, а не реальный вес, но тело не всегда слушалось объяснений. Оно помнило, как ребра отзывались болью от удара об бетон, как в лёгких не хватало воздуха, как чужое, слишком тёплое человеческое тело лежало на его руках, а под ладонью чувствовался живой, упрямый пульс. За эти две недели он ни разу не видел Каталию. И слишком много раз ловил себя на том, что ловит её тень среди других лиц. База жила по своим правилам. Подземные коридоры, запах масла, серебра и старой крови, ровный гул вентиляции, приглушённые голоса, шаги в форме по бетону. Охотники тренировались, уходили на задания, возвращались, приносили отчёты. Всё было отлажено, как механизм, который не имел права давать сбой. И всё же где-то в этом идеально управляемом механизме появилась трещина — маленькая, но упорная. Вон чувствовал её внутри себя. Он заглушал её по привычной схеме: тренировками, работой, отчётами, анализом. Поднимал отряд раньше, чем требовалось. Уходил в патрули, когда другие уже позволяли себе отдых. Сжимал в руках рукоять арбалета до тех пор, пока пальцы не начинали ныть. Жажду загонял глубже, чем обычно, словно стараясь скрыть под ней нечто другое. Лар наблюдал молча. Он всегда был тем, кто видел больше, чем говорил. Иногда, когда они возвращались с ночной вылазки и разоружались в оружейной, Вон ловил на себе его взгляд — тихий, внимательный, почти изучающий. И каждый раз отрезал возможные вопросы ещё до того, как они возникали. — Всё по плану, — говорил он. — На сегодня достаточно. Лар кивал. Не возражал. Не настаивал. Но Вон чувствовал: тот откладывает его молчание куда-то на потом, когда у него не останется возможности уйти от разговора. Отряд тоже чувствовал изменения. Марек — циничный, с колкой усмешкой — стал меньше язвить в присутствии командира, как будто понимал, что шутки сейчас будут неуместны. Элиана смотрела на Вона с тем же уважением, но грустью в глазах — она всегда тоньше других считывала колебания настроения в команде. Риорн смотрел как на прежнего идеала, но в его взгляде появилось что-то ещё — лёгкий, почти мальчишеский восторг от того, как командир, казалось, вытащил из завала человека просто руками. Тарис в своих отчётах был ещё точнее, чем раньше, словно хотел компенсировать любым числом, любой картой, любую трещину, которую он чувствовал, но не понимал. Вон не обсуждал с ними каменный мешок. Не рассказывал, как она лежала у него на руках. Не говорил, как остановилась жажда, когда её пальцы коснулись его шеи в том месте, куда никто не имел права прикасаться. Это было слишком личным. Слишком опасным, чтобы превращать в слова. Но телефон в его кармане за две недели оживал чаще, чем за все предыдущие месяцы. Сообщения с Каталией были короткими, почти жесткими. Но в них было больше жизни, чем во многих длинных отчётах. Кэт: Ты жив, охотник? Вон: Да. Ты? Кэт: Не дождёшься. Хотя мир очень старается. Он ловил себя на том, что читает её фразу по нескольку раз, вслушиваясь в интонацию, которой не мог слышать. Представлял, как она при этом улыбается краем губ, как закатывает глаза. И улавливал внутри странное чувство — не просто облегчение, а словно чью-то руку, опирающуюся ему в грудь изнутри, чтобы он не завалился. Иногда он сам писал первым. Вон: Участок вдоль старой водоочистной станции. Что-то знаешь о нём? Ответ приходил с задержкой, но всегда. Кэт: Знаю. Место, где умные люди не появляются после заката. Ты туда собираешься? Вон: Да. Кэт: Могу скинуть пару ходов. Бесплатно. В счёт морального ущерба за тот туннель. И следом — схематичные фото, краткие заметки. Сухая, профессиональная информация. Между строк — её взгляд, её опыт, её забота, тщательно замаскированная под «дело». Он не звал её на базу. Она не просилась. Оба будто держали невидимую границу: мы работаем каждый в своём мире, иногда соприкасаясь их краями. Но свои границы иногда приходится раздвигать не по своей воле. *** Зал Древних находился глубже всех подземных помещений. Даже охотники чувствовали, как меняется воздух, когда спускаешься туда: он становился тяжёлым, вязким, наполненным странной, старой энергией, которую невозможно было описать. Как будто сам камень хранил слишком много крови, слишком много голосов. Вон шёл первым, отряд — за ним. Лар — справа, Марек и Элиана — чуть позади, Риорн и Тарис — замыкая. Их шаги по камню казались громкими, хотя никто не говорил вслух. Здесь, внизу, слова всегда были лишними. Дверь в зал не открывалась — казалось, что её просто не существует. Ты идёшь, коридор закончился, стена нависла, и в этот момент смещается реальность. Вон всегда чувствовал это так: лёгкое давление на виски, изменение частоты воздуха, как будто кто-то незримый повернул невидимый рычаг. И стена переставала быть стеной. Внутри царил полумрак, отдающий мертвенной синевой. Древние стояли полукругом, как изваяния, как высохшие корни огромного дерева, когда-то живого, а теперь питающегося чем-то иным. Их тела были почти неподвижны, глаза закрыты, но Вон знал: они чувствуют каждую струйку воздуха, каждое биение сердца вокруг. Сегодня они не были в полном стазисе. Один — левый, с особенно вытянутым лицом и глубокими впадинами вместо щёк — уже приоткрыл глаза. В деле это был Малхит. По нему Вон всегда определял, насколько серьёзным будет разговор. Если Малхит «просыпался», значит, они не просто собирались обсуждать статистику. — Вон, Лар, отряд, — голос прозвучал сразу в голове. Звук, который нелегко спутать с чем-то другим: он не входил через уши, он шел напрямую в мозг, вызывая лёгкий зуд в затылке. — Война ускорилась. Другие Древние, стоящие в полукруге, были неподвижны, но их присутствие ощущалось мощным фоном. Вон различал их разум так же ясно, как различают силу ветра. Один — холодный, как лёд под старой водой. Второй — тяжёлый, как скала. Третий — яростный, как пламя, спрятанное под слоем золы. — За последние две недели, — продолжал голос, — Хозяин усилил распространение. Мост, метро, несколько станций. Очаги возле больниц. Он больше не скрывается. Он строит пути. В сознание Вона ворвались образы. Водянистые, но ясные. Тёмные тоннели метро, пустой вагон, заполненный шевелящимися телами. Автобус, оставленный на мосту с распахнутыми дверями, внутри которого не осталось ни одного живого человека. Больничный коридор, залитый светом люминесцентных ламп, по которому тень скользит быстрее, чем успевает реагировать человеческий глаз. — Мы нашли следы, — вмешался другой, более тяжёлый голос, принадлежавший одному из древних старше всех. — Хозяин использует город как сеть. Гнёзда по узлам. Сеть уже натянута. Он ищет рывок. В сознании вспыхнул ещё один образ — высокий мужчина с вытянутым лицом, тонкими чертами, ухмылкой, от которой внутри всё сжималось: Эйхорст. Сенешаль Хозяина. В очертаниях его фигуры была какая-то липкая радость от чужой боли, то удовольствие, которое испытывает только тот, кто знает: за ним стоит сила, от которой некуда бежать. — Он ведёт его дела на поверхности, — звенел голос Аредия, одной из Древних. — Мы ощущаем его присутствие. Мы чувствуем движение гнёзд. Вон стоял неподвижно. Слышал. Впитывал. — Что вы хотите от нас? — спросил он вслух. Его голос прозвучал глухо, но уверенно. — Ты ведёшь отряд, — ответил Малхит. — Ты видел, как устроен город снизу. И ты… — короткая пауза, и он почти ощутил, как древний разум касаются самой неприятной, личной мысли, — знаешь тех, кто видит город сверху. Он не поморщился, но напряжение в плечах стало ощущаться сильнее. — Нужен удар по сети, — вмешался тяжёлый голос. — Не по одному гнезду. По связующим точкам. Мы не можем быть везде. Мы можем направить. Вы — действуете. В сознании вспыхнула схема — не точная карта, но почти. Узлы, отмеченные красным: мост, метро, район старых складов, несколько больничных комплексов, водоочистная станция у реки. Линии между ними — тонкие, едва видимые, но прочные. — Здесь, — голос выделил мысленно один из кружков, — старые трубы. Старые тоннели. Вода. Хозяин любит воду. Там будет гнездо. Или путь к нему. Вон узнал место почти мгновенно. Один из тех районов, карту которых он недавно просил у Каталии. — Водоочистная станция, — сказал он. — Да, — подтвердили Древние. — Ты возьмёшь отряд. Ты проверишь маршруты. Ты найдёшь то, что строит Хозяин. И уничтожишь, если сможешь. Но прежде изучи его. — Это сложная структура, — вмешался ещё один голос. — Её пути изменились. Нам нужен проводник. Тот, кто знает улицу, как знаем мы кровь. — У нас есть свои проводники, — сказал он, больше по инерции, чем от убеждения. — У вас есть солдаты, — поправил его голос. — Нам нужен тот, кто живёт в трещинах между асфальтом. Тот, кого Хозяин пока не видит. Тот, кто уже работает с тобой. Тишина в зале стала ещё плотнее. Вон чувствовал, как где-то справа напрягся Лар. Отряд за его спиной тоже уловил подтекст, даже не зная всех деталей. Древние не называли имён. Им не нужно было знать человеческих слов для этого. Они просто посылали ощущения. И этого было достаточно, чтобы он понял: от него ждут одного конкретного решения. — Вы просите человека пойти туда, — сказал он. — Это зона риска. — Риск, — отозвался один из древних, — это то, чем ты занимаешься каждую ночь. Или ты считаешь, что у людей нет права выбирать? Фраза прозвучала в его голове неожиданно остро, будто кто-то выдернул из памяти собственные слова и повернул их против него. «Право на выбор» — эти слова он слышал совсем недавно в другом тоне. В голосе Каталии, которая ползла по щели вперёд, а он шёл сзади, удерживая её за лодыжку. Вон опустил голову на долю секунды, признавая поражение там, где спорить было бессмысленно. — Когда? — спросил он. — Скоро, — ответили ему. — Стригои чувствуют запах войны. Хозяин будет спешить. Ты должен опередить его. Подготовься. Возьми отряд. Возьми проводника. И запомни, Вон: мы не можем позволить ему захватить воду. Если он укрепится там, город погибнет быстрее. Мышцы на его лице чуть дёрнулись, но голос, когда он ответил, оставался ровным. — Понял. Связь с Древними ослабла, мозг отпустило. Воздух в зале стал чуть легче. Он чувствовал, как отряд за его спиной выпрямился, будто с их плеч сняли невидимый груз. Они получили приказ. Всё просто. Всё как обычно. Ничего не было как обычно. *** Комната отдыха охотников была лишена излишеств: железные шкафы, лавки, стол, несколько замятых карт, на стене — доска, где висели схемы и фотографии. Вон смотрел на одну из схем — ту, что Тарис повесил утром. Красные точки — места нападений. Синие — засечённые гнёзда. Жёлтые — больницы. Линии между ними напоминали паутину. С каждым днём их становилось больше. — Пора, — сказал Марек, опираясь ладонью о стол. — Если мы не начнём рвать эти нитки, скоро сами в них запутаемся. — Начнём, — ответил Вон. — Ты знаешь, что это место — чёрная дыра, да? — вмешалась Элиана, глядя на обозначенную станцию. — Там исчезали люди ещё до эпидемии. Сейчас… — она покачала головой. — Под землю туда лезть — удовольствие ниже среднего. — Вон не полезет туда один, — спокойно сказал Лар. — И не только с нами. Риорн поднял взгляд. — Это ты про ту сумашедшую? — спросил он тихо, но в комнате и так было достаточно тихо, чтобы все услышали. — Да, — ответил Вон после короткой паузы. — Про неё. Марек хмыкнул. — Ну, если уж кого и брать в такую дыру, то только её. По крайней мере, скучно не будет. И шанс выжить выше. У неё талант — выкарабкиваться оттуда, куда нормальные не полезут. — Нормальные туда не полезут и с нами, — пробормотал Тарис. — Она не нормальная, — заметил Лар. — Это и требуется. Вон слушал их, не вмешиваясь. Разговор, которого он не хотел, всё равно происходил. И, возможно, должен был произойти. — Я свяжусь с ней, — сказал он наконец. Марек поднял бровь. — Прямо так? Скажешь: «Привет, это твой любимый кошмар, пойдём в ад ещё разок»? — Примерно, — сухо ответил Вон. Элиана усмехнулась, но в её взгляде мелькнула тревога. — Только… — начала она, — будь осторожен. Не только с ней. С собой тоже. Он не ответил, только кивнул. Взял телефон. *** Сначала он просто смотрел на экран. На список контактов, в котором её имя было записано без украшений — «Каталия». Не «Кэт», не что-то вроде «безумная наёмница». Просто имя. Уже это было признанием. Пальцы набрали номер почти сами. Гудки тянулись слишком долго. Вон почти успел представить, что она не ответит. Что телефон потерян. Что она… он отрезал эту мысль. И в следующую секунду услышал знакомый голос. — Да? Один слог, лёгкая хрипотца, фон чужих шагов, какой-то отдалённый шум улицы. Она была не дома. Она была там, где всегда — между. — Это я, — сказал он, хотя понимал, что она и так знает. — Знаю, — отозвалась она. — Другие так не дышат в трубку. Что случилось? Прямо. Без лишних «как ты», «что нового». Он ценил это. — Древние дали задание, — ответил он. — Водоочистная станция на востоке. Под ней — старые тоннели. Гнездо. Или коридор к ним. Нам нужен проводник. Короткая пауза потянулась через линию. — И ты позвонил мне, — констатировала она. — Да. Он ожидал какого угодно ответа: шутки, сарказма, ругани, отказа. Каталия умела реагировать неожиданно. Но когда она снова заговорила, голос её был серьёзным, без привычного язвительного блеска. — Насколько всё плохо? — Хозяин строит сеть, — сказал он. — Если он закрепится в воде, город падёт быстрее. Мы… не можем позволить. — А у тебя, — тихо добавила она, — нет права не пойти. Он сжал челюсти. — У меня нет такого права, — согласился он. — У меня, получается, есть, — она вздохнула. — Но, видимо, я всё равно не воспользуюсь. Кто ещё идёт с нами? — Отряд, — ответил он. — Лар, Марек, Элиана, Риорн, Тарис. Ты будешь нашим проводником. Она фыркнула. — Называй вещи своими именами, охотник. Я буду тем самым человеком, который покажет вам, где город гниёт сильнее всего. — Это тоже, — сказал он. На другом конце послышался щелчок зажигалки, короткий вдох. — Ты уверен, что хочешь меня видеть там? — спросила она после короткой паузы. — После… всего. Он замолчал. Это был тот вопрос, мимо которого нельзя было пройти. — Да, — ответил наконец. — Я хочу видеть тебя живой. И хочу, чтобы ты помогла нам выжить. Несколько секунд в трубке стояла тишина. Потом она хмыкнула — глухо, но с оттенком чего-то мягкого. — Ладно, командир, — сказала она. — Раз уж ты так красиво просишь. Где встречаемся? Он назвал координаты. Точку на карте, где начинался один из множества входов в подземный мир. — Буду через час, — коротко бросила она. — И постарайся в этот раз, чтобы потолок не падал. У меня уже хватает клаустрофобии на ближайший месяц. — Постараюсь, — сказал он. — Это не звучит ободряюще, — проворчала она. — Но ладно. До встречи, Вон. Он поймал себя на том, что слушает, пока не отсечётся последний щелчок связи. Потом опустил телефон, посмотрел на свою ладонь. На коже всё ещё будто ощущался её вес. Тепло. Прикосновение к шее. Древние говорили о войне, о сети, о Хозяине, о городе, который падает. Это было важно. Главным. Неотложным. Но сейчас, перед вылазкой, в его мире было два полюса: тьма, которая разрывала город, и девушка, которая толкнула его из-под падающего потолка. Он поднял арбалет. Проверил тетиву, прицел, магазины с болтами. — Время, — сказал он отряду. Лар кивнул, Элиана подтянула ремни, Марек усмехнулся, Риорн взял оружие чуть крепче, Тарис поправил карту в планшете. Вон на мгновение задержался у выхода из комнаты, взглянул на потолок, представляя над ним землю, асфальт, дома, людей, воду. Город падал. Но он всё ещё стоял. И у него появилось ещё одно, очень личное, слишком опасное «зачем» в этой войне. Он вышел в коридор, и шаг его был тяжёлым, но уверенным. Впереди его ждали Древние, Хозяин, стригои, подземная вода и очередной тоннель, который мог стать могилой. И там же, в точке встречи, уже шел по пустой улице человек, который знал город так, как он никогда не сможет.