Часть 57

Вон так и не появился. Тишина в штабе постепенно превращалась во что-то вязкое и тяжёлое, словно воздух в комнате начал густеть от ожидания. За окнами стояло странное, неестественное утро — небо над Нью-Йорком оставалось мутно-оранжевым, как будто город накрыли ржавым колпаком. Пыль после взрыва всё ещё висела в атмосфере, и даже дневной свет выглядел больным. — Вот скажите мне, у нас может быть хоть раз всё в порядке?! — раздражённо выпалил Фет, шагая из угла в угол. Он уже в который раз пересекал комнату, останавливался у окна, смотрел на улицу, где редкие машины стояли брошенными прямо посреди дороги, а затем снова начинал ходить. Его шаги гулко отдавались по полу, словно он пытался вытоптать собственное беспокойство. Каталия сидела за столом в кабинете. Перед ней лежали раскрытые карты города, несколько рюкзаков и оружие, которое они собирались взять с собой. Но она почти не смотрела на них. Пальцы нервно постукивали по столешнице — коротко, ритмично, почти механически. После взрыва они вернулись в штаб, чтобы собрать вещи и покинуть город как можно быстрее. Но оставалась одна проблема. Вона всё ещё не было. Каталия прокручивала варианты снова и снова, будто надеялась, что один из них вдруг изменится. Он мог быть жив и просто застрять под обломками. Мог быть ранен, мог искать их. Но существовал и другой вариант — тот, который она упорно отталкивала, но который всё равно возвращался, как навязчивый шёпот. Он мог быть мёртв. Она медленно подняла взгляд. В комнате, чуть в стороне от стола, стоял Квинлан. Он не ходил, как Фет, и не делал лишних движений. Он просто опирался плечом о стену, скрестив руки на груди, и наблюдал за ними обоими. В его лице не было ни раздражения, ни паники — только усталость, скрытая за привычной холодной собранностью. Каталия смотрела на него несколько секунд. В конце концов именно он видел Вона последним. — Квинлан…? — произнесла она. В этом слове не было ни прямого вопроса, ни утверждения. Скорее осторожное касание, попытка дотронуться до того, что она сама боялась сформулировать. Квинлан тяжело вздохнул. Он уже понимал, к чему идёт разговор. — Я тысячный раз тебе говорю, — спокойно ответил он, — когда Хозяин был побеждён, я отправил его из порта. Ему незачем было там оставаться. С извлечением червя я бы справился и сам. А если бы бомба взорвалась раньше… его смерть была бы самой глупой из возможных. Каталия продолжала смотреть на него. Слишком долго. И в её взгляде на долю секунды промелькнуло что-то — тонкое, почти незаметное. Подозрение. Квинлан уловил его мгновенно. Он выпрямился. — Подожди… — медленно сказал он. — Ты что…? Он сделал шаг вперёд. — Ты… подозреваешь меня? Слова прозвучали тише, чем можно было ожидать. Но в них было больше боли, чем злости. Это осознание сильно ударило по нему. Он уже почти смирился с тем, что всегда будет стоять на вторых ролях. Что в её жизни есть человек, который занимает место, на которое он никогда не сможет претендовать. Он принял это — как принимают старую рану, которая больше не кровоточит, но всё ещё ноет на перемену погоды. Но подозревать его в исчезновении Вона… И слышать это от неё. Это было слишком. Каталия заметила, как на мгновение изменилось его лицо. В глазах вспыхнуло что-то резкое, уязвлённое — и тут же погасло, как будто он сам не позволил этому чувству остаться. Её накрыла волна вины. — Нет… — тихо сказала она. Но слово прозвучало слишком поздно. Она отвела взгляд на секунду, собираясь с мыслями. Ей не хотелось причинять ему боль. Последнее, чего она хотела — это сделать из него врага. Просто… что-то внутри не давало ей покоя. Всё, что он рассказывал, звучало логично. Чётко. Без противоречий. И именно это тревожило её больше всего. Она уже открыла рот, чтобы сказать что-то ещё — возможно, попытаться сгладить неловкость, возможно, просто объяснить, что не хотела обвинять его. Но не успела. Квинлан резко отвернулся. В его движении не было ни демонстративной ярости, ни театрального жеста. Скорее что-то другое — короткий, почти инстинктивный рывок, как у человека, который понимает, что если останется ещё на секунду, то скажет лишнее. Он молча прошёл мимо стола. Дверь распахнулась так резко, что петли жалобно скрипнули, и через мгновение он уже исчез в коридоре. Шаги быстро удалились по лестнице, затем хлопнула входная дверь. Комната снова погрузилась в тишину. Каталия некоторое время смотрела на пустой проём, будто всё ещё ожидала, что он вернётся и продолжит разговор. Но коридор оставался тёмным и неподвижным. Она устало опустила голову и медленно провела ладонями по лицу. — Как же я устала… — тихо протянула она. Слова прозвучали почти беззвучно, больше похожие на выдох, чем на фразу. Фет некоторое время молчал. Он стоял у окна, глядя на улицу, где ветер гонял по асфальту клочья бумаги и серую пыль. Затем тяжело выдохнул и потер переносицу. — Ну… — наконец сказал он. — Если это тебя утешит, ты только что умудрилась одновременно обидеть двух самых опасных мужиков в радиусе нескольких километров. Каталия тихо фыркнула, но в этом звуке не было веселья. Фет развернулся к ней и опёрся бедром о подоконник. — Один пропал чёрт знает где, — продолжил он, — второй только что вылетел отсюда так, будто собирается лично перегрызть Нью-Йорку глотку. Он покачал головой. — Удивительно, что здание всё ещё стоит. Каталия медленно подняла на него глаза. — Я не хотела его обидеть. Фет пожал плечами. — Ага. Конечно не хотела. Просто аккуратно намекнула, что он, возможно, убил твоего парня. Каталия закрыла глаза и уронила лоб на ладонь. — Фет… — Я понимаю, — уже мягче сказал он. — Правда понимаю. Он на секунду задумался, затем тихо добавил: — Но знаешь… если честно, я бы сейчас больше переживал за Вона, чем за Квинлана. Тот хотя бы способен пережить собственные чувства. Фет посмотрел на дверь, за которой только что исчез полукровка. — А вот Вон… — он нахмурился. — Он, конечно, упрямый сукин сын. Но даже для него это уже слишком долгое отсутствие. Каталия подперла щёку рукой. — Господи, никогда не думала, что это скажу… — хмыкнула она, — Но ты чертовски прав. *** Она нашла его на крыше. Дверь на лестничную площадку была приоткрыта, и холодный воздух тянул внутрь длинными сквозняками, пахнущими пылью, гарью и чем-то металлическим — следами недавнего взрыва, который до сих пор висел над городом. Квинлан стоял у самого края. Отсюда Нью-Йорк казался чужим. Над кварталами висело мутное оранжевое зарево — солнце пробивалось сквозь плотную пелену пыли и дыма, превращаясь в тусклый диск, похожий на ржавую монету. Небоскрёбы терялись в этой дымке, будто город постепенно растворялся сам в себе. Он смотрел на это молча, не двигаясь. Каталия тихо закрыла за собой дверь и подошла ближе. Шаги её были почти неслышны, но он всё равно почувствовал её присутствие раньше, чем она остановилась рядом. Некоторое время они просто стояли. Ветер шевелил её волосы, трепал полы куртки, а где-то далеко, внизу, раздался звук падающего металла — возможно, где-то обрушилась вывеска или от ветра сорвалась старая конструкция. Каталия смотрела на город. Молчание между ними не было враждебным. Но и спокойным его назвать было нельзя. Оно было наполнено всем тем, что осталось недосказанным в кабинете. Наконец Каталия тихо вздохнула и повернулась к нему. — Квинлан… — начала она. Он не сразу посмотрел на неё. — Я не хотела тебя обидеть, — продолжила она мягко. — И вовсе не имела в виду то, что ты подумал. Он молчал. Каталия опёрлась ладонями о холодный бетон парапета. — Просто Вон отсутствует уже слишком долго, — тихо сказала она. — И у меня в голове остаётся только два варианта. Либо он мёртв… либо с ним что-то случилось. Она на секунду замолчала, подбирая слова. — Я пытаюсь понять, что произошло. Только и всего. Теперь Квинлан всё-таки повернул голову и посмотрел на неё. В его взгляде уже не было той резкой боли, что мелькнула в кабинете. Осталась только усталость. Каталия выдержала этот взгляд. — Расскажи подробно, — тихо попросила она. — Что произошло после того, как все ушли? Она старалась говорить как можно мягче, почти осторожно. Квинлан некоторое время смотрел на неё, словно решая, стоит ли возвращаться к этим воспоминаниям. Затем опустил голову. Ветер прошёлся по крыше, шурша пылью у их ног. Он медленно выдохнул, и в его взгляде что-то изменилось — как будто перед глазами снова встал тот самый причал, разорванный боем, крики стригоев, запах крови и горящего топлива. — Когда Хозяин понял, что проигрывает… — тихо начал он. Квинлан качнул головой, и на несколько секунд крыша, ветер и мутное небо над городом словно отступили куда-то в сторону. Память вернула его обратно в порт. Причал был похож на поле древней бойни. Металл гудел от ударов, контейнеры скрежетали, когда стригои врезались в них телами, а над водой стоял густой запах крови, солёной влаги и горящего топлива. Свет редких фонарей дрожал на мокром бетоне, выхватывая из темноты стремительные силуэты, которые двигались слишком быстро, чтобы глаз успевал их удержать. Квинлан чувствовал Хозяина старым, ненавистным откликом в крови. Тот двигался среди хаоса почти спокойно — как хищник, который давно понял, что поле боя принадлежит ему. Его свита уже была почти уничтожена, но в нём самом не появилось ни слабости, ни усталости. Напротив, каждое движение становилось точнее, резче, опаснее. Вон держался справа. Он дрался молча, экономно. Его удары были короткими и тяжёлыми, каждый приходился точно туда, где ломалась кость или рвалась плоть. Иногда их спины сходились, и тогда между ними на секунду возникал знакомый ритм боя — тот самый, который не нужно было обсуждать словами. Но Хозяин ждал. И в следующее мгновение сорвался с места. Он двигался быстрее обычного, так стремительно, что его фигура на секунду будто распалась в темноте. Тени скользнули по причалу, словно их разорвал резкий порыв ветра. Стригои перед ним расступались мгновенно, почти инстинктивно, словно вода перед острым клинком, который режет её без сопротивления. Квинлан успел лишь сделать шаг вперёд. Через мгновение Хозяин уже оказался рядом с Воном. Тот заметил движение и резко развернулся. В руке Хозяина мелькнул узкий клинок — тонкий, почти чёрный, но лезвие его вспыхнуло холодным серебряным отблеском. Вон успел уклониться. Но не полностью. Клинок прошёлся по его боку, разрезая куртку и плоть под ней. Серебро вспороло кожу, как огонь. Удар был неглубоким, но достаточным, чтобы тело мгновенно отозвалось резкой болью. Вон отшатнулся. Серебро для полукровок и заражённых было ядом, и даже для человека оно оставляло после себя странное, обжигающее ощущение. На секунду его движения стали медленнее. Этого мгновения Хозяину хватило. Он ударил его в плечо, и Вон отлетел назад, тяжело ударившись о бетон причала. Воздух вышибло из лёгких, и мир на секунду потемнел. Квинлан услышал этот удар даже сквозь гул боя. Когда он обернулся, Вон уже пытался подняться. Он опирался на одну руку, вторая инстинктивно прижимала рану в боку. Кровь быстро белела на ткани. Хозяин двинулся к нему. И в этот момент Квинлан оказался между ними. Их столкновение было стремительным. Движения были слишком быстрыми для человеческого взгляда — короткие вспышки силы, удары, от которых по бетону расходились трещины. Хозяин давил не только физически. Его присутствие ощущалось как тяжёлый груз в сознании, как древний, чужой голос в крови. Но Квинлан уже давно научился сопротивляться этому давлению. Где-то за его спиной Вон всё-таки поднялся. Квинлан почувствовал это краем внимания — звук тяжёлого вдоха, шаги по бетону. Он коротко оглянулся. Вон стоял на ногах. Лицо было напряжённым, дыхание сбилось, рука всё ещё держала бок, но в глазах горело привычное упрямство. Он явно не собирался уходить. — Уходи, — сказал он. Вон выпрямился, морщась от боли, и шагнул ближе. — Даже не думай, — хрипло ответил он. — Мы его вдвоём разорвём. Квинлан отбил очередной удар Хозяина, развернулся, уходя в сторону, и на секунду снова оказался лицом к Вону. — Ты ранен. — Переживу. — Это серебро. Вон на мгновение замолчал, но затем лишь зло усмехнулся. — Всё ещё лучше, чем оставить тебя здесь одного. Хозяин двинулся снова, и Квинлану пришлось перехватить его удар. Лезвие клинка скользнуло по металлу, искры вспыхнули и исчезли. Он резко оттолкнул противника назад и снова повернулся к Вону. — Слушай внимательно, — сказал он тихо, но жёстко. — Если ты останешься, мне придётся защищать тебя и убивать его одновременно. Вон смотрел на него несколько секунд. Ветер трепал его куртку, кровь медленно стекала по боку. — Меня не нужно защищать — упрямо бросил он. Квинлан встретил его взгляд спокойно. — Это плохая стратегия. На секунду между ними повисло тяжёлое молчание. Вон провёл рукой по лицу, стирая кровь и тихо выругался. — Чёртов ты… Он посмотрел в сторону Хозяина, который уже снова приближался. Потом снова на Квинлана. — Если ты там сдохнешь, я тебя лично из ада вытащу и убью ещё раз. Квинлан едва заметно усмехнулся. — Тогда у тебя есть причина поторопиться. Вон тяжело выдохнул. — Ладно. Последнее, что Квинлан видел — как он, держась за бок и оставляя за собой белые следы крови на бетоне, пробивается через остатки стригоев к дальнему краю причала. После этого он перестал смотреть по сторонам. — То есть он был ранен… — выдохнула Каталия. Слова прозвучали тихо, почти беззвучно. Она резко зажмурилась и с силой зажала пальцами переносицу, словно пыталась удержать мысли, которые начинали расползаться в голове тяжёлым, тревожным клубком. Ветер на крыше усилился, тронул её волосы, холодно прошёлся по коже. Квинлан не выдержал этой паузы. Он быстро сократил расстояние между ними и осторожно взял её лицо в ладони, заставляя посмотреть на него. Его пальцы были тёплыми и сильными, и в этом жесте не было ни давления, ни резкости — только настойчивость. — Кэт… — тихо сказал он. — Клянусь, это всё, что я скрыл. Он заглянул ей в глаза, пытаясь удержать её взгляд. — Но не потому, что хотел как-то навредить. Я просто знал, что ты будешь переживать ещё сильнее. Я действительно не знаю, где он и куда он мог пойти. Каталия смотрела на него. Её глаза на секунду потемнели, и в них вспыхивали эмоции одна за другой — как короткие всполохи молнии в далёкой грозе. Ярость. Боль. Злость. Бессилие. И где-то глубже — тяжёлое, неохотное понимание. Она закрыла глаза. Медленно подняла руки и положила их поверх его ладоней. Глубоко вдохнула. Затем аккуратно высвободилась из его объятия. Несколько секунд она молчала, глядя куда-то мимо него — на ржавую линию крыш, на мутное небо, на город, который казался чужим и усталым. — Как ты меня нашёл? — вдруг спросила она. Квинлан нахмурился. — Что? — тихо переспросил он. Каталия снова посмотрела на него. — Как ты нашёл меня там… на улице? — сказала она. — Перед тем как ударная волна накрыла всё вокруг. Она произнесла это спокойно, но в её голосе была скрытая настороженность. — Как ты оказался именно там? Квинлан открыл рот, собираясь ответить. И тут же замолчал. Он действительно не знал. Воспоминание всплыло само. Когда бой закончился, причал уже начинал гудеть. Этот звук сначала был почти незаметным — глухим, низким, словно где-то под бетонными плитами медленно пробуждался огромный механизм. Но с каждой секундой он становился плотнее, тяжелее, заполняя пространство вокруг. В воздухе стояло то самое тревожное ощущение, которое появляется перед катастрофой, будто сам город предупреждает тех, кто ещё остался на ногах: сейчас что-то окончательно сломается. Квинлан помнил всё до мелочей. Помнил, как его пальцы сжались вокруг извлечённого червя. Помнил, как тело Хозяина медленно осело на холодный бетон причала, потеряв ту странную, чуждую силу, которая держала его вертикально всё это время. Помнил, как ветер, приходящий с воды, вдруг стал горячим и резким, будто в гавани открылась гигантская печь. Металлические тросы скрипели, где-то хлопала оборванная дверь контейнера, и даже вода у свай стала двигаться беспокойнее, словно сама гавань чувствовала приближение удара. А потом он просто побежал. Он двигался к мосту. Почему — он не мог объяснить даже сейчас. Это не было решением или мыслью. Скорее странное, глухое ощущение внутри груди, похожее на тихую, но настойчивую тягу. Как будто кто-то потянул за невидимую нить, спрятанную глубоко под рёбрами, и его тело просто последовало за этим движением. Он знал направление, хотя не мог сказать, откуда это знание взялось. Квинлан бежал на полной скорости, перепрыгивая через искорёженные куски металла, обломки контейнеров и разбросанные тела. Бетон под ногами был мокрым от крови и воды, и иногда подошвы скользили, но он даже не замедлялся. С каждым шагом воздух становился тяжелее, гуще, будто сам взрыв уже начал давить на город своей невидимой массой. Когда он выскочил из лабиринта контейнеров на открытую улицу у моста, пространство перед ним на секунду расширилось. И он увидел её. Каталия находилась всего в нескольких десятках метров от входа в подземку. Остальные уже скрылись внутри, и она бежала последней. Её шаги были быстрыми, почти отчаянными, но в какой-то момент она обернулась назад — инстинктивно, словно человек, который чувствует приближение чего-то огромного. И именно в этот момент над портом начала подниматься огненная стена. Взрывная волна неслась по улицам, ломая всё на своём пути. Фонарные столбы сгибались, вывески срывались с фасадов, стекло в окнах начинало трескаться ещё до того, как огонь добирался до них. Воздух впереди этой волны словно свернулся в один огромный кулак. Каталия споткнулась. Квинлан увидел это слишком чётко. Её нога задела выбитый кусок земли, тело потеряло равновесие, и она рухнула на асфальт, скользнув ладонями по шероховатой поверхности. Огненная волна была уже совсем близко. Он не думал. Просто рванулся вперёд. Мир на секунду сузился до одной точки — до её силуэта на земле. Он подхватил её почти на полном ходу, рывком поднимая на руки. В тот же момент ударная волна накрыла улицу, и воздух стал горячим, как раскалённый металл. Стёкла взрывались в рамах, металлические конструкции визжали, а ветер превратился в нечто плотное и яростное. Квинлан успел только рвануть к ближайшему зданию. Он буквально влетел внутрь через полуразрушенный вход, когда взрывная сила настигла их. Удар швырнул их вперёд, как если бы огромная невидимая рука метнула их через комнату. Пол ушёл из-под ног, стены содрогнулись, и обломки штукатурки посыпались с потолка. И только спустя несколько секунд, когда гул начал стихать, он понял, что всё ещё держит её в руках. Квинлан медленно выдохнул, возвращаясь из воспоминания. Он посмотрел на Каталию. — Я… не знаю, — честно сказал он. Его голос прозвучал тише обычного. — Просто побежал туда. Он на секунду замолчал, словно сам пытаясь понять собственные слова. — Как будто что-то вело меня. Он чуть нахмурился. — И когда я вышел на улицу… ты уже была там. Каталия молча смотрела на него, а затем тихо сказала. — Ясно. Слово прозвучало спокойно, почти ровно, словно разговор действительно подошёл к своему естественному концу и больше не требовал ни объяснений, ни продолжения. Каталия медленно отвела взгляд от Квинлана и начала поворачиваться обратно к краю крыши. Перед ней снова раскрылся город — тяжёлый, притихший. Она успела сделать только полшага. В следующую секунду её схватили за локоть. Каталия едва успела вдохнуть, когда Квинлан рывком развернул её обратно к себе. Его движение было быстрым, почти резким. Она даже не успела ничего сказать — ни возразить, ни спросить — потому что в следующее мгновение он уже притянул её к себе, и её тело с тихим ударом встретилось с его грудью. Его губы сразу нашли её. Поцелуй не был осторожным или вопросительным. В нём не было той медленной нерешительности, которая обычно предшествует признанию. Он был жадным, почти отчаянным, будто между этим мгновением и вечностью не осталось больше никакой дистанции и откладывать было уже невозможно. Каталия на секунду замерла от неожиданности, её дыхание сбилось, но почти сразу она ответила. Руки сами поднялись, легли ему на плечи, и пальцы вцепились в ткань его пальто, чувствуя под ней напряжённые мышцы. Квинлан держал её так, будто боялся, что если ослабит хватку, она исчезнет — растворится в ветре, в тумане над городом, в этой хрупкой реальности, которая и так трещала по швам. Он целовал её так, словно она была для него воздухом после долгого погружения под воду, и каждый вдох, который он делал без неё, оставался неполным. Его ладонь легла ей на талию и притянула ближе, и ещё ближе, пока между ними почти не осталось пространства. Тепло его тела ощущалось даже сквозь одежду — сильное, живое, контрастирующее с холодным ветром, который гулял по крыше. Поцелуй постепенно стал глубже. Их дыхание смешивалось, губы находили друг друга снова и снова, как будто они пытались наверстать все те моменты, которые всё это время стояли между ними. Ветер трепал её волосы, поднимал пряди и бросал их ему в лицо, где-то над крышей скрипели старые металлические конструкции, а город внизу продолжал жить своей глухой, тревожной жизнью. Но все эти звуки словно отступили куда-то далеко. Мир сузился до одного-единственного ощущения — её дыхания у его губ, его рук на её талии и того мгновения, в котором они оба на секунду перестали быть частью войны. Квинлан был заметно выше её, поэтому Каталии приходилось вставать почти на цыпочки, чтобы не потерять поцелуй. Он почувствовал это движение и почти сразу опустил руки ниже. Ладони осторожно скользнули к её бёдрам, и в этом жесте не было грубости — только уверенная, спокойная сила. Он легко подхватил её, будто она почти ничего не весила, и усадил на холодный бетон парапета, сам шагнув ближе и встав между её коленей. Теперь их лица оказались почти на одном уровне, и он снова накрыл её губы своими, не давая поцелую остыть ни на мгновение. Каталия обвила его плечи руками, притягивая к себе, а Квинлан удерживал её за талию, будто боялся, что она может соскользнуть обратно в этот холодный, опустевший мир. Поцелуй становился глубже и медленнее, насыщенный дыханием и тем напряжением, которое давно копилось между ними. Его губы возвращались к её губам с нетерпеливой настойчивостью, будто он пытался запомнить это ощущение — её вкус, её тепло, её дыхание, которое сбивалось о его губы. Его ладонь скользнула вверх по спине, затем поднялась к затылку, пальцы мягко запутались в её волосах. Он нежно прикусил её нижнюю губу, осторожно, но достаточно, чтобы она сильнее сжала пальцами его плечи. Квинлан притянул её к себе ещё плотнее за талию, чуть приподнимая, словно ему было мало той близости, которая уже была между ними. Где-то в глубине сознания мелькнула трезвая мысль, что он только что нарушил своё обещание. Обещание, которое дал ей. Возможно, и Вону тоже. Но сейчас это казалось чем-то далёким, почти нереальным. Ему просто хотелось хотя бы на несколько минут получить толику того тепла, которое всегда принадлежало другому. Пусть Вон потом ненавидит его, пусть устраивает холодную войну, пусть смотрит на него так, будто готов разорвать на части — Квинлан уже знал, что не пожалеет. Потому что никто из них не знал, чем всё закончится. Хозяин был мёртв, но война ещё не завершилась. Их путь только начинался — путь к озеру Онтарио, к последнему шагу, который должен был окончательно закрыть эту историю. И Квинлан не оставлял той вероятности, что эта дорога может стать для него поездкой в один конец. Теперь у него появилось то, ради чего стоило жить, но никто не мог гарантировать, что у него будет время. Всё могло закончиться раньше. Да, возможно, это было эгоистично, особенно сейчас, когда Вон пропал. Но последние месяцы превратились в бесконечную гонку: поиски артефакта, кровь, стычки, бессонные ночи и постоянное ожидание удара из темноты выжгли внутри почти всё человеческое. И сейчас, держа её в своих руках, он впервые за долгое время чувствовал что-то другое — живое тепло рядом с собой. Ему просто хотелось почувствовать, что он кому-то нужен. Хотелось верить, что Каталия, отвечая на этот поцелуй с той же страстью, хоть немного разделяет его чувства. Он надеялся, что это искренне, что она целует его не по какой-то другой причине и уж тем более не из жалости, а потому что между ними действительно есть то, что стоит удержать хотя бы на одно короткое, украденное у войны мгновение. Каталия медленно оторвалась от его губ, и на секунду между ними осталось только тёплое дыхание. Она провела кончиком носа вдоль линии его скулы, будто запоминая её форму, и скользнула ниже, к шее, оставив там лёгкий, почти невесомый поцелуй. Квинлан прикрыл глаза. По его телу прокатилась едва заметная дрожь, та самая, которую невозможно сдержать, когда напряжение вдруг превращается в тепло. Она двигалась медленно, не спеша, словно исследуя его заново. Её губы коснулись кожи чуть ниже, и она остановилась там, где на его горле сходились завихрённые шрамы — старые, грубые, напоминающие карту чужих битв. Квинлан невольно откинул голову, открывая ей больше пространства. Когда она осторожно провела кончиком языка по одному из этих следов, по его телу словно прошёл разряд. Одновременно её руки скользнули под его рубашку. Ладони коснулись тёплой кожи живота, затем выше, медленно оглаживая напряжённый торс. Его дыхание сразу сбилось. Жар начал разливаться по телу тяжёлой волной, собираясь где-то глубоко под рёбрами, туго стягиваясь в животе. — Кэт… нет… остановись, — прохрипел он. Но она продолжала, словно не услышала. Её губы снова коснулись его шеи, оставляя короткие поцелуи, которые постепенно спускались к ключице. Её руки двигались по его телу почти лениво, изучая его грудь, плечи, и иногда её пальцы будто невзначай задевали его соски. От каждого такого прикосновения по телу Квинлана пробегали тысячи острых, горячих импульсов. Он тихо застонал, едва слышно, и сильнее сжал её талию, словно пытаясь удержаться на месте. — Нет… хватит… пожалуйста… — почти шёпотом выдохнул он. Он собрал остатки самообладания, перехватил её руки и мягко, но настойчиво отвёл их от себя. Затем чуть отстранился и прижался своим лбом к её лбу. Некоторое время они просто стояли так, тяжело дыша. — Всё это… не самая лучшая идея, — сказал он наконец, пытаясь восстановить дыхание. — Ни сейчас, ни вообще. Каталия посмотрела на него, и в её взгляде мелькнула тень улыбки. Она тихо фыркнула. — Ну, это не я нарушила обещание, — заметила она. — Согласен, — спокойно ответил Квинлан. Между ними снова повисла пауза. Ветер шевелил их одежду, а где-то далеко под крышей шумел город, всё ещё пытавшийся прийти в себя после ночи. — Прости, если зашла слишком далеко, — тихо сказала Каталия спустя мгновение. — Просто когда ты начинаешь меня целовать… у меня отключается мозг. Квинлан усмехнулся уголком губ. — Взаимно, — тихо признался он. Он осторожно отстранился от неё, но руки всё ещё держали её за талию, не позволяя потерять равновесие на узком парапете. — Ладно, — сказал он наконец, мягко помогая ей спрыгнуть вниз. — Пора ехать в порт. А то наш любовный треугольник рискует… геометрически упроститься. Каталия тихо рассмеялась. Смех прозвучал неожиданно легко, и она вдруг заметила, что дышать стало проще. Всё происходящее всё ещё оставалось странным и немного неловким, но внутри будто что-то ослабло — как если бы тяжёлый узел, стягивавший грудь, наконец чуть-чуть распустился. Она сделала несколько шагов в сторону выхода на лестницу, затем остановилась и обернулась. — Я ни о чём не жалею, Квинлан, — сказала она спокойно. После этого она развернулась и пошла к двери, ведущей вниз с крыши. *** Сознание возвращалось медленно, будто кто-то вытаскивал его из густой, холодной воды. Боль не ударила резко, как это бывает в момент ранения, а разлилась по телу тяжёлой тупой волной, постепенно заполняя каждую мышцу. Вон открыл глаза. Несколько секунд он просто лежал, не двигаясь, пытаясь понять, где находится. Над ним висел потолок — перекошенные балки, треснувший бетон, проводка, свисающая из разбитых коробов. Где-то неподалёку капала вода, и этот звук странно отчётливо отдавался в голове. Он резко вдохнул и тут же скривился. Боль отозвалась в боку, будто внутри застрял кусок раскалённого металла. Рука автоматически легла на рану. Ткань куртки была жёсткой от засохшей крови, а под пальцами чувствовалась рваная полоса пореза. «Серебряный клинок», вспомнил он. Вон тихо выругался сквозь зубы и осторожно сел. Голова на секунду закружилась, перед глазами потемнело, но он переждал это, опираясь ладонью о холодный бетон пола. Похоже, его отбросило взрывной волной. Он находился в каком-то полуразрушенном складе или техническом помещении — возможно, одном из тех старых зданий у самой границы порта. Стены были треснувшими, окна выбиты, а через пролом в крыше внутрь падал мутный, оранжевый свет. Вон медленно поднялся на ноги. Мир качнулся, но устоял. Он сделал несколько осторожных шагов и подошёл к выбитому окну. Отсюда открывался вид на гавань. Порт выглядел так, будто по нему прошёлся гигантский молот: часть причалов была разрушена, контейнеры перевёрнуты, несколько складов горели, а над водой всё ещё висела тёмная дымка. Вон тяжело выдохнул. Если он выжил после такого взрыва, значит остальные могли тоже. Или хотя бы часть из них. Он попытался связаться по наушнику, но в ответ услышал только треск и пустой шум. Связь окончательно умерла. — Чёрт… — тихо пробормотал он. Вон оторвал кусок ткани от подкладки куртки и туго перетянул рану на боку. Ранение продолжало жечь кожу изнутри, но кровь уже почти не шла. Рёбра болели при каждом вдохе, и судя по ощущениям, одно из них могло быть треснуто. Но ходить он мог. Этого было достаточно. Он вышел из здания и остановился на улице. Город выглядел непривычно тихим. Даже стригоев почти не было слышно — возможно, большая часть из них действительно погибла в порту. Вон медленно двинулся вперёд. Каждый шаг отдавался тупой болью в боку, и иногда ему приходилось останавливаться, чтобы перевести дыхание. Он шёл по пустым улицам, обходя обломки, перевёрнутые машины и разбитые витрины. Ветер гнал по асфальту клочья бумаги и пепла. Несколько раз ему приходилось прятаться. Одинокие стригои всё ещё бродили по кварталам — дезориентированные, нервные, будто потерявшие центр притяжения, который раньше держал их вместе. Вон двигался осторожно, держась теней и переулков, стараясь не вступать в лишние драки. Сейчас каждая потраченная капля сил могла оказаться последней. Путь до штаба занял гораздо больше времени, чем обычно. Когда знакомое здание наконец показалось впереди, небо уже начало темнеть. Оранжевое зарево над городом постепенно тускнело, уступая место серому вечернему свету. Вон остановился на другой стороне улицы. Он несколько секунд просто смотрел на вход, будто проверяя, действительно ли дошёл. Затем тихо усмехнулся. — Ну вот… — хрипло пробормотал он. — Кажется, я всё-таки не сдох. После этого он медленно пересёк улицу и поднялся по ступеням к двери базы. *** Они уже собирались выходить. Фет первым направился к двери, перебрасывая ремень сумки через плечо, Лар на ходу проверял крепление ножа, а Каталия на секунду задержалась у стола, словно внутренне пересчитывая всё, что они брали с собой. Коридор был тихим, только старые доски пола едва слышно поскрипывали под шагами. Фет потянул ручку, и дверь с тихим скрипом открылась. В следующее мгновение все трое замерли.  На пороге стоял Вон. Вернее, он пытался стоять. Его фигура была перекошена, будто тело держалось на одной только силе воли. Он стоял в полусогнутом состоянии, тяжело опираясь плечом и ладонью о стену рядом с дверью, словно это была единственная опора, которая ещё удерживала его на ногах. Вторая рука была прижата к боку. Пальцы судорожно сжимали ткань куртки, разорванной и побелевшей от крови. Он медленно поднял голову. Лицо его было бледнее, чем прежде, почти серым от усталости и потери крови. На виске застыла тёмная полоска грязи, а под глазами залегли глубокие тени. Дыхание вырывалось короткими, неровными вдохами, будто каждое движение грудной клетки давалось ему с усилием. На секунду его взгляд сфокусировался на них. В этом взгляде мелькнуло знакомое упрямство — то самое, благодаря которому он вообще ещё держался на ногах. Он попытался шагнуть внутрь. Нога медленно двинулась вперёд, но тело уже не слушалось. Колени предательски подогнулись, и он на мгновение потерял равновесие. Ладонь соскользнула со стены. Пальцы попытались зацепиться за шероховатую штукатурку, но силы окончательно покинули его. — Чёрт… — хрипло выдохнул Вон. И начал оседать на пол. Лар среагировал первым. Он успел подхватить Вона ещё до того, как тот окончательно рухнул на пол. Тело оказалось тяжёлым и почти безвольным — мышцы всё ещё пытались удерживать напряжение, но сознание уже ушло. Лар подхватил его под плечи, перекинул руку через свою шею и почти на себе затащил внутрь квартиры. — Дверь закрой! — бросил он через плечо. Фет захлопнул дверь и помог донести Вона до кушетки у стены. Вместе они осторожно уложили его на спину. Голова Вона безжизненно запрокинулась набок, дыхание стало глубже, но всё ещё неровным. — Он без сознания, — тихо сказал Лар. Каталия уже стояла рядом, напряжённо всматриваясь в его лицо. На секунду она коснулась его плеча, словно проверяя, что он действительно здесь. — София, — резко сказала она. — Нам нужна София. Лар не стал задавать вопросов. Он быстро вышел из комнаты и через несколько секунд его шаги уже гремели по лестнице. София появилась почти сразу. Лар буквально привёл её за руку, не давая времени на лишние расспросы. Она вошла в комнату уже сосредоточенной, с медицинской сумкой в руках и тем выражением лица, которое появлялось у неё всякий раз, когда нужно было работать быстро. — Отойдите, — коротко сказала она. Все молча расступились. София опустилась рядом с кушеткой, расстегнула куртку Вона и осторожно разорвала ткань на боку. Под ней открылась глубокая рана от клинка — узкая, но злая, с неровными краями, где лезвие успело оставить своё след. Она быстро осмотрела повреждение, затем осторожно провела ладонями по рёбрам, проверяя их целостность. Вон едва слышно застонал, но так и не пришёл в себя. — Несколько сломанных рёбер, — спокойно произнесла она. — Минимум два, возможно три. Возможно трещина в плече. Без рентгена, точно, не могу сказать. И рана от клинка… — она чуть нахмурилась, — серебряного. Каталия напряглась. — Насколько всё плохо? София вздохнула и продолжила осмотр, проверяя пульс, дыхание, реакцию зрачков. — Истощение, потеря крови, сильная травматическая нагрузка на организм. Состояние средней тяжести, — наконец сказала она. — Но не критичное. Он выкарабкается. Ему нужен покой и время. Фет, который всё это время стоял у стены, скрестив руки на груди, тяжело выдохнул. — Я всё понимаю, — сказал он, оглядывая всех по очереди. — И не хочу задеть чьи-то чувства. Но у нас нет времени. Он сделал шаг вперёд. — Нам нужно уезжать. Мы не можем ждать, пока он придёт в себя. Предлагаю взять всё, что ему необходимо, закинуть его в машину и выдвигаться. Фет обвёл комнату взглядом. Каталия хмуро смотрела на него. Он закатил глаза. — Ну что? Разве я не прав? Он же не умирает. Каталия медленно выдохнула и провела рукой по лицу. — Господи… — пробормотала она устало. — Я это говорю уже второй раз за день, и, кажется, это начинает входить в привычку… но чёрт возьми, он прав. Она на секунду задумалась, покусывая нижнюю губу. — Я знаю неподалёку подземный паркинг. Нам придётся ехать на двух машинах. Фет кивнул. — Отлично. Тогда пошли. Он уже развернулся к выходу, но Каталия резко схватила его за рукав. — Стой. Фет вопросительно посмотрел на неё. — Мне нужно, чтобы кто-то проложил маршрут выезда из города, — сказала она. — Нам придётся обходить блокпосты. В комнате на мгновение повисла тишина. Все переглянулись. Фет тяжело вздохнул. — Ладно. Я останусь. Он пожал плечами. — Тем более я единственный здесь, кто ещё более-менее знает, что сейчас происходит в городе. И, бросив быстрый взгляд на лежащего без сознания Вона, добавил уже тише: — А вы пока собирайте всё необходимое. Нам всё равно придётся валить отсюда как можно быстрее. *** Подземный паркинг встретил их гулкой тишиной. Ряды машин стояли в полумраке, словно забытые в спешке — кто-то когда-то загнал их сюда, рассчитывая вернуться через час, через день, через неделю, но мир с тех пор успел перевернуться, и теперь эти автомобили стояли, как немые свидетели чужих, внезапно оборванных планов. Лампы под потолком горели не везде: часть из них уже погасла, а оставшиеся давали тусклый, холодный свет, от которого бетонные колонны казались ещё выше и пустее. На их счастье, почти у самого дальнего ряда обнаружились два внедорожника. Крепкие, тяжёлые машины, явно рассчитанные не на городские прогулки, а на долгие дороги и плохое покрытие. Пыль на капотах была тонкой, как будто владельцы уехали отсюда совсем недавно… или наоборот, давно, настолько давно, что уже некому было вспоминать о том, что эти машины вообще существовали. Каталия обошла один из внедорожников, провела ладонью по холодному металлу капота и тихо хмыкнула. — Похоже, сегодня у нас день удачных находок. Лар уже проверял вторую машину. Он дёрнул дверцу, и та послушно открылась. — Добротные, — оценил он, заглянув внутрь. — Если хозяева ещё живы, надеюсь, они нас простят. Каталия пожала плечами. — Если хозяева ещё живы, значит им повезло больше, чем половине этого города. Она села за руль, быстро осмотрела панель, ключи она нашла в бардочке. Двигатель отозвался почти сразу, тяжёлым, уверенным урчанием. Лар коротко усмехнулся. — Ну что ж… значит, сегодня мы официально угонщики. — Не угонщики, — спокойно поправила его Каталия. — Временные пользователи чужой собственности. Тем временем вторая машина тоже ожила. Фары коротко вспыхнули в полумраке гаража, выхватывая из тени бетонные колонны и ряды неподвижных автомобилей. Сборы прошли быстро, почти механически. В багажники полетели сумки с оружием, аптечка Софии, несколько канистр топлива, ящики с патронами и всё то немногое, что ещё могло пригодиться в дороге. Каждый двигался быстро и без лишних слов — у всех было одно и то же ощущение: времени катастрофически мало. Фет сидел на корточках у открытого багажника, проверяя карту на планшете и время от времени что-то быстро отмечая. — Если всё пойдёт без сюрпризов, — пробормотал он, не поднимая головы, — через сорок минут будем за пределами центральных районов. — А если не пойдёт? — спросил Лар, захлопывая багажник. Фет коротко усмехнулся. — Тогда будем импровизировать. Как всегда. Каталия тем временем стояла у задней двери второй машины, наблюдая, как София и Квинлан осторожно укладывают Вона на заднее сиденье. Он всё ещё был без сознания, дыхание стало ровнее, но лицо оставалось бледным. На секунду Каталия задержала взгляд на нём, затем медленно выдохнула и закрыла дверцу. Город над их головами всё ещё горел тусклым, оранжевым светом, и никто из них не знал, что ждёт их за его пределами. Но одно было ясно — оставаться здесь больше было нельзя. Выбираться из города оказалось труднее, чем они рассчитывали. Даже ночью дороги не были пустыми. Нью-Йорк после взрыва напоминал раненого зверя — огромного, дезориентированного и опасного. Где-то вдалеке всё ещё поднимались столбы дыма, а небо над горизонтом оставалось мутным, с тем самым тусклым оранжевым отсветом, который теперь заменял солнце. Свет этот был странный, нездоровый: он не грел, не освещал, а лишь делал очертания улиц ещё более чужими. Две машины осторожно выехали со двора и одна за другой вышли на главную улицу. Впереди ехал внедорожник, за рулём которого сидел Лар, рядом с ним расположился Фет, развернув планшет с картой и прокладывая маршрут, а на заднем сиденье София время от времени оглядывалась назад, проверяя, не отстаёт ли вторая машина. Во втором внедорожнике за руль села Каталия. Рядом, на пассажирском сиденье, молча сидел Квинлан, глядя вперёд сквозь лобовое стекло, а Вон лежал на заднем сиденье, пристёгнутый ремнём и укрытый курткой. Он всё ещё не пришёл в сознание. Каталия бросала на него короткие взгляды через зеркало, стараясь не задерживать внимание слишком долго. Они двигались медленно. Некоторые улицы оказались завалены обломками, кое-где стояли брошенные машины, двери которых были распахнуты настежь, будто люди покидали их в спешке. Фет по рации тихо направлял Каталию, выбирая дороги, где ещё можно было проехать. — Держись левее, — раздался его голос в динамике. — Через два квартала поворот на старую магистраль. Каталия коротко ответила, и колонна свернула в более узкую улицу, где фонари давно погасли. Машины двигались почти в темноте, лишь фары выхватывали из ночи пустые перекрёстки, разбитые витрины и редкие силуэты людей, которые быстро исчезали в переулках при виде света. Первые блокпосты они обошли стороной. Фет заранее предупредил, где лучше свернуть, и они объезжали оцепления по старым промышленным дорогам и служебным проездам, о которых большинство людей просто не знало. Когда они наконец выехали на магистраль, ведущую на север, стало легче дышать. Дорога была почти пустой. Лишь изредка навстречу проносились редкие машины — такие же, как они, люди пытались выбраться из города. Каталия крепче сжала руль. До озера Онтарио было почти семь часов пути. Если дороги окажутся свободными — чуть меньше. Если нет… никто не хотел об этом думать. В салоне было тихо. Двигатель глухо урчал, колёса мерно гудели по асфальту. Квинлан сидел неподвижно, но его взгляд постоянно скользил по дороге, по обочинам, по тем участкам тьмы, где могло скрываться что угодно. Иногда он оборачивался назад, проверяя Вона. Каталия заметила это. — Он дышит, — тихо сказала она, не отрывая взгляда от дороги. Квинлан кивнул, но ничего не ответил. Город постепенно остался позади. Небоскрёбы превратились сначала в тёмные силуэты на горизонте, потом растворились в дымке. Дорога стала шире, вокруг начали появляться редкие деревья, затем тёмные поля и длинные участки пустой трассы. Каталия долго смотрела на трассу, прежде чем заговорить. — Ты задумывался, что будет после? Её голос прозвучал тихо, почти спокойно, но в этой спокойной интонации было слишком много усталости. Квинлан повернул голову и на мгновение задержал взгляд на её профиле. В свете приборной панели черты её лица казались мягче, а тени под глазами — глубже. — О чём именно ты спрашиваешь? — тихо ответил он. Почему-то ему сразу стало ясно, что речь идёт не о городе и не о стране. Не о том, как люди будут восстанавливать разрушенные улицы и возвращать мир к прежнему порядку. Каталия тяжело выдохнула, не отрывая взгляда от лобового стекла. — Ты задумывался, что будет с теми, кого создал Хозяин? Квинлан медленно перевёл взгляд вперёд. Он задумывался. Особенно в последнее время. Этот вопрос возвращался снова и снова, словно тень, от которой невозможно избавиться. Раньше всё было проще. Раньше его будущее укладывалось в одну единственную цель — уничтожить Хозяина. Всё остальное не имело значения. Он никогда не строил планов дальше этого момента. В его представлении дорога заканчивалась именно там. После победы — пустота. Или смерть. И его это вполне устраивало. Но теперь всё изменилось. Он сам не заметил, когда именно это произошло. Когда в его мыслях впервые появилась возможность другого исхода. Не конца, а продолжения. Теперь он всё чаще ловил себя на странном, почти непривычном желании — увидеть мир без войны. Не просто существовать в нём, выполняя очередную задачу, а действительно увидеть. Замечать вещи, на которые он раньше никогда не обращал внимания: рассвет над водой, тёплый ветер в поле, шум городов, в которых люди живут, а не выживают. Он много где бывал за свою долгую жизнь, но теперь вдруг понял, что почти нигде по-настоящему не был. Он видел страны, города и моря, но воспринимал их лишь как фон для очередной охоты. Теперь ему вдруг захотелось увидеть мир иначе. И, возможно… разделить этот мир с кем-то. Он медленно вздохнул. — Я не знаю, Кэт, — тихо сказал он. — Правда не знаю. Он замолчал на несколько секунд, словно взвешивая слова, которые собирался произнести. — Я стараюсь не думать о плохом… но это не значит, что этих мыслей нет. Каталия на секунду повернула к нему голову, затем снова посмотрела на дорогу. Квинлан продолжил, уже тише: — Если Хозяин действительно был тем узлом, который держал их всех… возможно, после его смерти они тоже погибнут. Он ненадолго замолчал. Самое страшное он произносить не хотел, но мысль всё равно повисла между ними. — И тогда… остаётся вопрос, что будет с нами. Слова прозвучали почти шёпотом. Полукровки. Не совсем люди. Но и не такие, как остальные стригои. Существа, которые научились думать, говорить, чувствовать — но всё равно оставались частью той же самой природы. Иногда ему казалось, что разница между ними и остальными лишь в том, что им позволили сохранить разум. Квинлан на секунду прикрыл глаза, затем снова посмотрел вперёд. — Мы ведь тоже его создания, — тихо сказал он. — Пусть и не совсем такие, как остальные. Дорога тянулась вперёд ровной, почти гипнотической линией. Машина мягко покачивалась на редких неровностях асфальта, двигатель работал ровно и глухо, а впереди фары вырезали из темноты узкий коридор света. Несколько минут они ехали молча после разговора, и тишина между ними была не напряжённой, а скорее задумчивой, будто каждый прокручивал в голове одну и ту же мысль. Каталия первой нарушила её. — Подожди… стой. Она на секунду нахмурилась, пытаясь собрать мысль, которая только что мелькнула у неё в голове. — Но, насколько я поняла… охотников ведь иногда обращали и другие Древние. А они все мертвы. Квинлан медленно откинул голову на подголовник и на мгновение закрыл глаза, будто усталость наконец напомнила о себе. Затем он повернул голову к Каталии и посмотрел на неё внимательно. — Кто сказал? Каталия нахмурилась ещё сильнее, не сразу понимая, что он имеет в виду. Квинлан тихо выдохнул. — Черви, Кэт. Каталия резко втянула воздух. Машина едва заметно вильнула по дороге, и она автоматически сильнее сжала руль. На секунду ей действительно захотелось остановиться. Она тяжело выдохнула и почти обмякла в сиденье, продолжая держать машину ровно на трассе. — Твою мать… — прошептала она. Квинлан тихо хмыкнул и снова повернулся к дороге, где редкие огни фонарных столбов на мгновение вспыхивали и исчезали в темноте. — Да, — спокойно сказал он. — И я сильно сомневаюсь, что у нас когда-нибудь хватит сил уничтожить их всех. Он сделал паузу, наблюдая за тем, как асфальт медленно уходит под колёса. — Так что остаётся только надеяться на их… благоразумие. Последнее слово он произнёс с лёгкой иронией. — И на то, что они не сойдут с ума и не решат однажды захватить Землю. Мало ли какой у них там снова произойдёт сбой. Каталия вдруг коротко, почти истерически рассмеялась. Смех прозвучал громче, чем она ожидала, и сразу же затих, растворившись в шуме двигателя. — Ага… — сказала она, качнув головой. — Восьмой родится. Квинлан на секунду замер, затем тихо прыснул, и в этом коротком, неожиданном смехе впервые за долгое время прозвучало что-то почти человеческое. Каталия некоторое время молчала после их предыдущего разговора. Потом, словно решив, что размышления о судьбе древних существ и конце мира на сегодня достаточно, она чуть выпрямилась за рулём и, не отрывая взгляда, спросила: — Как ты относишься к вечности? Квинлан тихо рассмеялся. — Ну ты сегодня в ударе, — сказал он с мягкой, почти незаметной улыбкой. — Решила задать все вопросы, которые накопились за это время? Каталия лишь пожала плечами. — Просто мне интересно, что такое жить вечно. Квинлан повернул голову и внимательно посмотрел на неё. Несколько секунд он изучал её лицо, освещённое тусклым светом, будто пытаясь понять не только смысл её слов, но и то, что за ними скрывается. — А ты бы хотела? После его вопроса в салоне повисла долгая пауза. Машина продолжала двигаться вперёд, а стрелка спидометра медленно колебалась в одном и том же диапазоне. Каталия наконец тихо выдохнула. — Я не знаю… — сказала она. — Наверное, нет. Она чуть сильнее сжала руль. — Я бы не хотела смотреть на то, как умирают дорогие мне люди. Её слова отозвались в груди Квинлана тупой, почти физической болью. Он почувствовал, как мышцы лица на секунду дрогнули, и поспешно отвернулся к окну, будто в темноте за стеклом было что-то, требующее его внимания. Он не хотел даже представлять тот день, когда её не станет. Одно дело — находиться далеко от человека, не видеть его годами, но знать, что он где-то есть, что он живёт своей жизнью, что где-то под тем же небом он дышит тем же воздухом. Это можно пережить. Это можно принять. Совсем другое — понимать, что однажды этот голос навсегда исчезнет из мира, что больше никогда не услышишь его, не увидишь знакомую улыбку, не поймаешь случайный взгляд. Что всё, что останется, — это память, медленно стирающаяся временем. Для существа, которое живёт слишком долго, память становится и благословением, и проклятием. Иногда в такие моменты Квинлан ловил себя на мысли, что, возможно, было бы проще, если бы вся эта история с войной закончилась не только смертью Хозяина, но и его собственной. Это было странное, противоречивое чувство — желание жить и одновременно усталость от самой возможности бесконечной жизни. Словно душа стояла на перекрёстке двух дорог и не знала, какая из них страшнее. Он медленно вздохнул. — У меня просто нет выбора, — тихо сказал он. — Хотя… ты бы, наверное, нашла тысячу и один аргумент, что выбор есть всегда. И, наверное, впервые за всё время Каталия услышала в его голосе грусть — тихую, почти незаметную, но настоящую. Она на секунду убрала руку с руля и протянула её к нему, осторожно накрыв его ладонь своей. Её пальцы крепко сжали его ладонь, словно этот простой жест мог хоть немного облегчить ту тяжесть, которую он носил внутри. Квинлан посмотрел на их руки, затем медленно сжал её в ответ. — Изначально ты вообще был уверен, что всё это — твоё предназначение, — с лёгкой усмешкой сказала она. — И что именно ты единственный, кто может убить Хозяина. Квинлан повернулся к ней вполоборота. В свете приборной панели его лицо казалось почти спокойным, но взгляд был внимательным. — Почему ты так остро к этому относишься? — тихо спросил он. Каталия несколько секунд молчала, глядя на дорогу. Машина мягко шла по трассе, фары выхватывали из темноты редкие дорожные знаки. — Потому что люди трусы, — наконец сказала она. — Им проще навязать кому-то его якобы судьбу, лишь бы самим не сталкиваться с кошмаром лицом к лицу. Она чуть сильнее сжала его руку. — Зачем брать ответственность, если можно объявить, что где-то есть избранный? Тот, кто всё сделает за всех. За чью спину можно спрятаться и спокойно ждать, чем всё закончится. Квинлан слушал молча. — Это то же самое, что и в религии, — продолжила она. — Высшие чины годами рассказывают людям, как им жить, во что верить, кого бояться и кому молиться. Они называют это верой, но на деле это просто способ управлять толпой. Дать ей красивые слова, обещание смысла, и люди сами выстроятся в очередь, чтобы добровольно отдать свою волю. Она усмехнулась без радости. — Всё это больше похоже на огромную секту. Удобную систему, где наверху всегда есть кто-то, кто знает «истину», а внизу — те, кто должен просто верить и подчиняться. Каталия на секунду повернула голову к Квинлану. — И когда тебе с детства говорят, что ты оружие… что твоя жизнь нужна только для одной цели… это тоже та же самая схема. В салоне повисла короткая тишина. Каталия снова посмотрела на дорогу и тихо добавила: — Я просто не верю в предназначение. Я верю в выбор. Квинлан несколько секунд ничего не говорил. Его взгляд медленно скользнул по дороге впереди, затем вернулся к их переплетённым рукам. — Иногда, — тихо произнёс он, — разница между предназначением и выбором становится почти незаметной. Каталия усмехнулась. — Только если ты слишком долго слушал тех, кто уверяет тебя, что выбора нет. — Но у меня не было выбора жить вечность или прожить человеческую жизнь. Я родился таким, — тихо ответил он. Его голос прозвучал спокойно, без жалобы, но в этих словах была то истощение, которое накапливается за слишком долгие годы. Каталия на мгновение задумалась. Свет фар скользил по асфальту. — Да, — наконец сказала она. — В нашей жизни действительно есть вещи, которые нам неподвластны. Она чуть сильнее сжала руль, будто подчёркивая следующую мысль. — Но всё остальное — только в твоих руках. Слова прозвучали, как простая истина, в которой она была уверена. Квинлан не ответил. Он лишь медленно отвёл взгляд к тёмному окну, где отражался тусклый свет приборной панели, и погрузился в глубокую задумчивость. Мысли двигались медленно, тяжело, словно он впервые за долгие годы пытался посмотреть на собственную жизнь под другим углом. Каталия заметила это и больше ничего не сказала. Иногда лучшее, что можно сделать для человека, — просто дать ему пространство для его мыслей. Машина продолжала мягко скользить по ночной дороге, унося их всё дальше на север. В салоне воцарилась спокойная тишина, и только ровное гудение двигателя напоминало о том, что путь продолжается. Они ехали уже довольно долго. Дорога постепенно усыпляла, редкие огни встречных машин, тёмные силуэты деревьев по обе стороны трассы. Время будто растягивалось, превращаясь в бесконечную череду километров. Каталия уверенно держала машину на полосе, а Квинлан молча наблюдал за происходящим и иногда поглядывал в зеркало заднего вида. Именно тогда оттуда послышалось тихое кряхтение. Несколько секунд он наблюдал, как Вон медленно шевелится, пытаясь понять, где находится, и затем слегка усмехнулся. — С пробуждением, спящая красавица. Я уж думал, придётся тебя целовать. Улыбка у него вышла кривой, почти ленивой. Вон с трудом приподнялся, морщась от боли в боку. Он опёрся рукой о сиденье и хрипло ответил, не открывая до конца глаз: — Я лучше умру. Каталия тихо рассмеялась, не отрывая взгляда от дороги. — Рада слышать твой оптимизм. Значит, идёшь на поправку. Вон наконец открыл глаза и посмотрел вперёд. В свете приборной панели он видел только её сосредоточенный профиль. И почему-то в груди у него сразу стало теплее. Слышать её смех, живой и настоящий, после всего, что произошло, оказалось неожиданно приятно. Он осторожно поднялся чуть выше, стараясь не задевать сломанные рёбра, и откинулся на спинку сиденья. — Что я пропустил? Каталия на секунду бросила взгляд в зеркало заднего вида. — Почти ничего. Мы выехали из города, и пока нам удивительно везёт с дорогами. Она чуть сильнее вдавила педаль газа, обгоняя медленно ползущий грузовик. — Если всё будет так же спокойно… ещё часов пять, может чуть меньше. Вон тихо выдохнул и закрыл глаза, снова откинув голову на сиденье. — Отлично… — пробормотал он. — Всегда мечтал о дорожном путешествии после ядерного взрыва. Квинлан тихо хмыкнул и снова повернулся к лобовому стеклу. Машина продолжала двигаться вперёд по тёмной трассе, унося их всё дальше от города, где закончилась одна глава их жизни и начиналась другая. *** К тому моменту, когда небо на востоке начало медленно светлеть, дорога уже давно потеряла всякое сходство с привычной трассой, по которой они выезжали из города. Нью-Йорк остался далеко позади — сначала растворился в дымке на горизонте, потом исчез совсем, будто его и не существовало. Машины двигались на север почти всю ночь, время от времени сходя с крупных дорог на второстепенные трассы, чтобы обойти блокпосты и редкие скопления людей. Впереди ехал внедорожник Лара. Фет сидел рядом с картой, постоянно сверяя маршрут, иногда тихо ругаясь и корректируя направление. Позади двигалась машина, в которой Каталия держала руль уже несколько часов подряд. Усталость постепенно накрывала всех. Она была не резкой, не внезапной, а вязкой, медленной, как туман, который подбирается к дороге с поля. Каталия чувствовала её в плечах, в тяжести век, в том, как слишком долго приходилось сосредотачиваться на одной и той же полосе асфальта. Квинлан сидел рядом молча, иногда переводя взгляд с дороги на боковое окно, где за стеклом медленно проплывали тёмные силуэты леса. На заднем сиденье Вон то проваливался в короткий сон, то просыпался от боли в боку и снова затихал. Когда небо стало бледно-серым, а на горизонте впервые проступила тонкая полоска света, Фет наконец подал голос в рацию. — Нам нужно остановиться. Если мы продолжим в таком темпе, кто-нибудь просто уснёт за рулём. Каталия даже не стала спорить. Она сама думала о том же последние полчаса. — Согласна. Есть варианты? Фет несколько секунд шуршал картой. — В километрах десяти отсюда начинается прибрежная зона. Когда-то там были туристические стоянки… глэмпинг или что-то вроде того. Домики, палатки, всё для городских романтиков, которые хотели почувствовать себя ближе к природе, но не настолько, чтобы жить без кровати и душа. — Звучит как то, что нам нужно, — устало сказала Каталия. Они свернули с основной дороги на более узкую трассу, а потом и вовсе на просёлочную. Машины медленно покатились между соснами. Лес становился гуще, воздух — прохладнее, и где-то впереди уже чувствовалась близость большой воды. Через несколько минут деревья начали редеть, и между стволами мелькнула широкая серебристая полоса. Озеро лежало неподвижно и спокойно, будто вся катастрофа, которую они оставили за спиной, происходила в другом мире. Утренний свет скользил по воде, превращая её поверхность в холодное зеркало. Глэмпинг нашёлся чуть дальше по берегу. Когда-то это место выглядело уютно и даже немного модно: деревянные домики стояли на равном расстоянии друг от друга, между ними тянулись настилы из светлого дерева, а в центре небольшой поляны располагалась круглая площадка для костра. Сейчас всё выглядело так, будто люди ушли отсюда слишком быстро. Несколько стульев лежали перевёрнутыми, на одном из столиков стояли пустые кружки, а на ветру лениво покачивались декоративные фонари. Каталия остановила машину. Несколько секунд все просто сидели, прислушиваясь. Лес вокруг был тихим. Только ветер шуршал в кронах сосен, да со стороны озера доносился мягкий плеск воды. Лар первым выбрался наружу и оглядел территорию. — Проверим дома, — сказал он. Они разошлись в разные стороны. Двери нескольких домиков оказались не заперты. Внутри всё выглядело так, будто хозяева покинули место в спешке: на одной из кроватей лежало сложенное одеяло, на кухонной полке стояли банки с кофе, а в углу одного из них на крючке висела куртка. Но людей не было. Когда они снова собрались на поляне, решение было очевидным. — Останемся здесь, — сказал Фет, потирая лицо ладонями. — Минимум несколько часов сна. Иначе завтра мы будем воевать друг с другом. Каталия кивнула. Сейчас даже перспектива поспать пару часов казалась роскошью. Они выбрали два ближайших домика. В один перенесли сумки, оружие и аптечки. В другом уложили Вона, которому София сразу начала делать перевязку. Лар проверил окна и двери, а Фет загнал машины между деревьями так, чтобы их не было видно с дороги. Когда всё наконец было сделано, напряжение последних суток словно разом навалилось на плечи. Каталия вышла на маленькую веранду домика. Перед ней раскинулось огромное озеро, спокойное и холодное. Вода медленно перекатывалась у берега, и в этом ровном, бесконечном движении было что-то почти умиротворяющее. Она стояла так несколько минут, позволяя усталости наконец догнать её. Путь сюда занял почти всю ночь. И впервые за долгое время у них было несколько часов, чтобы просто остановиться. Утренний ветер тянул с воды прохладу, и в этом воздухе не было ни дыма, ни гари, ни металлического привкуса разрушенного города. После всего, что они пережили, эта тишина казалась почти нереальной. Шаги она услышала ещё до того, как он заговорил. Квинлан подошёл почти бесшумно и остановился рядом, тоже взглянув на воду. — Иди отдыхай, — сказал он негромко. — Фет уже вырубился. Каталия тихо хмыкнула. — Он может заснуть где угодно и при любых обстоятельствах, — сказала она, качнув головой. — Думаю, даже если рядом начнётся ещё одна война, он просто перевернётся на другой бок. Она подняла взгляд на Квинлана. — Сейчас София закончит перевязку Вона. Квинлан коротко кивнул. Несколько секунд они молча смотрели на озеро. — А ты не собираешься отдохнуть? — спросила Каталия. Он перевёл взгляд на неё, затем снова посмотрел в сторону леса. — Я поспал в машине. Да и нашему герою нужно питание, иначе он ещё долго на ноги не встанет. Он чуть повернулся корпусом туда, где за домиками начиналась густая лесополоса. — Пойду поищу кого-нибудь. Каталия невольно улыбнулась. — А ты заботливый. Квинлан закатил глаза, словно услышал нечто совершенно нелепое. Сам он до сих пор не до конца привык к тому, как изменились его собственные реакции. Ещё полгода назад он бы даже не подумал о подобном. Тогда всё было проще: цель, охота, уничтожение. Теперь всё стало куда сложнее. — Ага, старею, — пробормотал он с лёгкой насмешкой. — Ещё немного — и начну вязать свитера и печь пироги для всей команды. Каталия тихо усмехнулась. Квинлан уже сделал несколько шагов к лесу, когда она вдруг окликнула его. — Квинлан. Он остановился и обернулся. Каталия смотрела на него спокойно, но в её взгляде было что-то тёплое и серьёзное одновременно. — Спасибо. Он на мгновение замешкался, будто не сразу понял, что ответить. Затем слегка кивнул. — Я это делаю… только ради тебя, — тихо сказал он. После этих слов он развернулся и направился к лесу, быстро исчезая между тёмными стволами деревьев. Она ещё некоторое время смотрела туда, где между соснами исчез Квинлан, затем медленно перевела взгляд на воду. Озеро лежало перед ней спокойное и холодное, будто чужое. Каталия тихо усмехнулась. И когда именно её жизнь успела превратиться в этот странный, невозможный треугольник… *** Проснулись они далеко не сразу. Сон накрыл всех тяжёлой, почти бесконтрольной волной, словно организм наконец получил разрешение остановиться после бесконечной гонки последних дней. Тела, привыкшие держаться на одной силе воли и адреналине, просто отключились. Никто не ставил будильников, никто не следил за временем — и в итоге они проспали не меньше десяти часов. Когда Каталия открыла глаза, за окнами уже сгущались сумерки. Сквозь тонкие занавески в комнату просачивался мягкий серо-фиолетовый свет, а где-то в кронах деревьев лениво шумел вечерний ветер. Несколько секунд она просто лежала, пытаясь понять, где находится. Тело ощущалось непривычно тяжёлым, будто её только что вытащили из глубокой воды. Но вместе с этим пришло и другое ощущение — редкое и почти забытое: отдых. Она медленно поднялась и вышла в общий зал домика. Фет уже был на кухне. Он стоял у небольшой плитки, сосредоточенно ковыряясь в банке консервов и периодически пробуя содержимое прямо с ножа. — Доброе утро… или вечер, — хмыкнул он, не оборачиваясь. — Я ещё не определился. София сидела за столом и разбирала медицинскую сумку, аккуратно раскладывая бинты и инструменты. — Мы проспали почти полдня, — сказала она спокойно. — Думаю, это был рекорд. Каталия провела рукой по лицу и подошла к столу. — Остальные? — Лар где-то снаружи, проверяет машины, — ответил Фет. — Квинлан вернулся пару часов назад с добычей и снова исчез в лесу. А ваш пациент… Он кивнул в сторону соседней комнаты. — Жив, бодр и уже успел пожаловаться на жизнь. Каталия невольно улыбнулась и заглянула в комнату. Вон сидел на краю кровати, опираясь локтями на колени. Он выглядел всё ещё бледным, но уже куда лучше, чем утром. Питание сделало своё дело: кровь постепенно возвращала телу силу, восстанавливая то, что было разрушено ранениями и истощением. Рана на боку ещё затягивалась — плотная перевязка слегка белела от проступившей крови, — но дыхание стало ровнее, а движения свободнее. Сломанные рёбра уже почти не беспокоили его, по крайней мере настолько, чтобы он мог сидеть и даже осторожно двигаться. Он поднял голову, заметив её. — Выглядишь так, будто только что воскресла, — хрипло сказал он. — Стараюсь соответствовать компании, — ответила Каталия. Она уже собиралась выйти из комнаты, но остановилась, задержавшись в дверном проёме. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Вон выглядел лучше, чем утром, но усталость всё ещё лежала на его лице тонкой тенью. И всё же в его глазах было то знакомое упрямое спокойствие Каталия тихо выдохнула и сделала шаг к нему. — Как ты? — Живой, — коротко ответил он. — Для разнообразия это уже неплохо. Она усмехнулась, но улыбка вышла мягкой. Подойдя ближе, она осторожно коснулась пальцами его плеча, словно проверяя, насколько он действительно в порядке. Вон поднял на неё взгляд. В этом взгляде было слишком много всего — усталость, облегчение, и то тёплое чувство, которое он даже не пытался скрывать. — Я думал… — тихо начал он, но не договорил. Каталия покачала головой. — Не надо. Она наклонилась чуть ближе и мягко коснулась его губ. Поцелуй был коротким и тёплым, без той жадности, которая иногда вспыхивала между ними, — скорее тихое подтверждение того, что они оба здесь, что всё это не закончилось для них на том проклятом причале. Вон тихо выдохнул ей в губы и на секунду задержал её ладонь в своей. — Рад тебя видеть, — сказал он почти шёпотом. Каталия легко коснулась его лба своим, затем отстранилась, всё ещё улыбаясь. — Отдыхай, герой. У нас впереди ещё много проблем. Он усмехнулся. — С тобой рядом это звучит как обещание. Она тихо фыркнула и наконец вышла из комнаты, оставив его сидеть на кровати с лёгкой, едва заметной улыбкой. Она вернулась в общий зал. Фет уже разложил на столе всё, что удалось найти в запасах: консервы, сухари, несколько упаковок лапши и остатки кофе. — Меню сегодня скромное, — сообщил он. — Но после ядерного апокалипсиса выбирать не приходится. Они сели за стол. Несколько минут прошли в тихих бытовых движениях — кто-то наливал воду в кружки, кто-то открывал банки, кто-то молча ел, слишком устав, чтобы разговаривать. Снаружи тем временем быстро темнело. Сквозь окна было видно, как небо над озером постепенно становится густо-синим, а лес вокруг глэмпинга погружается в мягкую вечернюю тень. Когда с едой было покончено, Фет откинулся на спинку стула и тяжело выдохнул. — Ладно, — сказал он. — Думаю, пора включать мозги. Каталия подняла на него взгляд. — Согласна. София тоже кивнула, закрывая аптечку. — Нам нужен план. В комнате постепенно собрались все. Лар вернулся с улицы, стряхивая с куртки хвойные иголки. Квинлан появился чуть позже, тихо войдя в домик, словно вообще не уходил далеко. Фет поднял взгляд и присвистнул. — О, смотрите-ка. Кто решил присоединиться к обществу. — Не обольщайся, — хрипло ответил Вон, подходя ближе. — Я здесь только ради дела. Он медленно опустился на свободный стул рядом с Каталией. На секунду их плечи почти соприкоснулись, и она мельком посмотрела на него, убеждаясь, что он действительно держится на ногах. Теперь за столом собрались все. Лампа над ними отбрасывала мягкий свет на лица, за окнами уже окончательно стемнело, и лес вокруг глэмпинга погрузился в густую вечернюю тишину. — Итак, какие у нас точные координаты? — спросила Каталия, переводя взгляд с одного лица на другое. София чуть пожала плечами. — Озеро Онтарио, — спокойно ответила она. Фет тихо хмыкнул и кивнул. — Конкретной точки нет. Каталия шумно выдохнула и на секунду прикрыла глаза. — Ну почему нельзя было всё упростить? — простонала она, уронив ладонь на стол. — В чём была проблема просто написать точное место? Фет ухмыльнулся и внимательно посмотрел на неё. — Кажется, мы поменялись ролями. Она одарила его таким взглядом, что он только шире растянул рот в улыбке и сделал вид, будто полностью поглощён содержимым своей кружки. Квинлан, до этого молча наблюдавший за разговором, наконец заговорил. Он перевёл взгляд с Фета на Каталию и спокойно сказал: — Я думаю, точного места просто не существовало. О нём никто не знал. Каталия на мгновение замерла, затем уронила голову на руку и обвела всех взглядом из-под нахмуренных бровей. — Ну и? Какие мысли? Лар тяжело вздохнул, словно заранее знал, что его ответ никому не понравится. — По всей видимости, нам придётся искать его самим. Каталия шумно откинулась на спинку стула и уставилась на него. — И как именно мы его найдём? — спросила она. — Точнее, как мы вообще поймём, что это именно то место? Лар поднял на неё взгляд. — Если там действительно был тот осколок, — сказал он, — то должна остаться какая-то выемка. Или след от него. Что-то вроде посадочного гнезда. Каталия наклонилась вперёд и опёрлась ладонями о стол. — Ты вообще понимаешь, как давно это было? — раздражённо сказала она. — Эта твоя выемка может быть погребена под землёй на десятки метров. Лар раздражённо повёл плечами. — Кэт, ну что ты предлагаешь? — сказал он. — Я, между прочим, единственный, кто хотя бы высказал какую-то идею. Остальные молча наблюдали за перепалкой. София слегка приподняла бровь, Фет с интересом переводил взгляд с одного на другого, будто смотрел теннисный матч. Каталия уже собиралась ответить, когда Квинлан тихо постучал пальцами по столу, привлекая внимание. — Возможно, вы оба правы. Разговор мгновенно стих. Он спокойно посмотрел на всех по очереди. — Если это место действительно существовало, оно не обязательно должно быть точкой на карте. Скорее всего, это какая-то природная структура. Что-то, что существовало задолго до людей. Фет нахмурился. — Например? Квинлан слегка повернул голову в сторону окна, где за тёмными силуэтами сосен угадывалась широкая гладь озера. — Разлом. Пещера. Подземная полость. Что-то, что могло удерживать этот фрагмент и одновременно оставаться скрытым. В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Каталия медленно выпрямилась. — То есть ты предлагаешь прочесать… всё побережье озера? Фет коротко присвистнул. — Ну… если быть честным, звучит как план, достойный нашего уровня везения. Лар устало провёл рукой по лицу. — Великолепно. Всего лишь несколько сотен километров береговой линии. Каталия посмотрела на стол, потом на карту, затем снова на всех остальных. — Похоже, — тихо сказала она, — у нас впереди очень долгие поиски. *** Они бродили вдоль берега уже несколько часов. Озеро Онтарио раскинулось перед ними огромной тёмной гладью, почти неподвижной, как будто вода сама устала от мира и решила на время замереть. Ночь сгущалась над лесом, и единственным источником света оставались фонари в их руках. Узкие лучи выхватывали из темноты камни, коряги, заросшие травой низины и бесконечные полосы влажной земли, в которой ноги то и дело вязли по щиколотку. Каталия по колено в грязи зло пыхтела, выбираясь из очередной ямы. Почва здесь была мягкой и вязкой, и каждый шаг давался с трудом. Наконец она выбралась на более твёрдую землю, тяжело вздохнула и стряхнула с ботинка комок липкой глины. Несколько секунд она просто стояла, пытаясь перевести дыхание, затем сунула руку в карман куртки и вытащила пачку сигарет. Щёлкнула зажигалка. Оранжевый огонёк на секунду осветил её лицо. Каталия поднесла сигарету к губам, втянула первый дым и почти уже позволила себе короткий миг облегчения, надеясь, что никотин хоть немного разожмёт тот тугой узел раздражения, который скрутился где-то под рёбрами. Именно в этот момент со стороны кустов послышалось тихое шуршание. Каталия медленно повернула голову. Любой другой человек, возможно, сделал бы вид, что ничего не услышал, но она была не из тех, кто игнорирует странные звуки в темноте. Любопытство слишком часто играло с ней злые шутки, но отказаться от него она всё равно не могла. Она взяла фонарь и направилась на звук. Луч света скользил по влажной траве, цеплялся за ветки кустарника, выхватывал из темноты камни и корни деревьев. Каталия пробиралась через заросли, отодвигая ветви плечом, тихо ругаясь себе под нос. Вокруг стояла почти полная тишина — только далёкий плеск воды у берега и шорох листвы под ногами. Она сделала ещё несколько шагов и вдруг остановилась. Перед ней открылась совершенно иная картина. Лар прижимал Софию к небольшому каменному выступу у склона. Они стояли почти впритык друг к другу, и Лар целовал её так, будто вокруг не существовало ни ночи, ни поисков, ни проклятого озера. София обвила его руками за шею, отвечая ему с тем же жаром, и, судя по всему, они совершенно не замечали происходящего вокруг — иначе давно бы услышали шаги Каталии, которая, мягко говоря, вовсе не пыталась двигаться тихо. В груди у неё мгновенно вскипело раздражение. — Да вы издеваетесь! — громко воскликнула она. — Почему именно я становлюсь свидетелем вашей «порнухи». Оба вздрогнули и резко замерли. Лар с заметным усилием оторвался от Софии и повернул голову к Каталии. На его лице медленно расползлась ехидная улыбка. — Кажется, у нас с тобой разные представления о слове «порно», — лениво заметил он. — Мы просто целовались. Каталия уставилась на него так, будто только что увидела редкий биологический феномен. — Да ты её сожрать пытался, — спокойно сказала она. Лар только хмыкнул, а София, похоже, и вовсе не испытывала ни малейшего смущения. Она поправила куртку и с лёгкой улыбкой посмотрела на Каталию. — Китти Кэт, — протянула она, — ты охомутала сразу двух мужиков, и ни один не уделяет тебе внимания. Я бы тоже злилась. Каталия смерила её долгим взглядом. Она прекрасно понимала, что София просто поддразнивает её, но раздражение всё равно не спешило уходить. — Вы ведёте себя как подростки, — холодно сказала она. — Вам не кажется, что мы здесь немного для другой цели? Лар протяжно застонал и откинул голову назад. — Ну Кэт, тут темень такая, что глаз выколи. Почему бы просто не дождаться утра? Каталия скрестила руки на груди и ткнула пальцем в его сторону. — Лар, уж кому-кому, а точно не тебе жаловаться на зрение. В этот момент из-за поворота тропы появился Квинлан. Он остановился рядом, оглядел всех троих и спокойно спросил: — Что здесь происходит? Каталия бросила на него быстрый взгляд. — Ничего, — сухо ответила она. — Просто некоторые решили, что мы вышли на романтическую прогулку. Она резко развернулась и пошла в противоположную сторону. Квинлан проводил её слегка озадаченным взглядом, затем посмотрел на Лара и Софию. Те синхронно пожали плечами. — Даже не знаем, что тебе сказать, — задумчиво произнесла София. — Может, тебе стоит её обнять. — Или поцеловать, — невозмутимо добавил Лар. — Или тр… София не успела закончить фразу. Каталия, которая прекрасно слышала каждое слово, резко развернулась на пятках и понеслась обратно к ним с такой скоростью, что луч фонаря заплясал по кустам. — Если ты сейчас продолжишь, — сказала она, указывая на влажную землю под ногами, — я тебя в этой грязи измажу. Затем она схватила Квинлана за рукав и решительно потащила его прочь, пока эти двое не придумали ещё что-нибудь. Когда они отошли на несколько десятков метров, Квинлан наконец остановился и посмотрел на неё с лёгким недоумением. — И что это было? Каталия фыркнула и махнула рукой в сторону, откуда доносился приглушённый смех Лара. — Не обращай внимания, — сказала она. — Эти двое размножаются как кролики, где бы ни оказались. Им неважно — война, конец света или поиски древнего артефакта. Она сделала ещё несколько шагов вперёд, освещая фонарём землю. — Так что лучше держаться подальше, пока они окончательно не решили, что это медовый месяц. Квинлан несколько секунд смотрел ей вслед, затем тихо хмыкнул. В его взгляде мелькнула редкая для него тень весёлого недоумения. — Удивительно, — сказал он спокойно, шагая рядом с ней, — что в мире, который буквально разваливается на части, люди всё ещё находят время для… подобных занятий. Каталия фыркнула и продолжила освещать землю перед собой лучом фонаря. — Это называется нормальная человеческая реакция на стресс, — сухо ответила она. — Некоторые курят, некоторые дерутся, а некоторые… Она махнула рукой в сторону, где остались Лар и София. — …устраивают брачный сезон в кустах. Квинлан тихо усмехнулся. Этот звук был редким — коротким, почти удивлённым, будто он сам не ожидал его от себя. — Интересный способ бороться со стрессом, — заметил он. — Поверь, — сказала Каталия, перепрыгивая через влажную канаву, — у них это хроническое. Некоторое время они шли молча. Фонарь выхватывал из темноты влажные камни и корни деревьев, ветер с озера шевелил верхушки сосен, и где-то вдалеке лениво плескалась вода. Квинлан вдруг посмотрел на неё чуть внимательнее. — Тебя это раздражает больше, чем должно, — заметил он. Каталия остановилась и повернулась к нему. — Конечно раздражает. Мы тут уже несколько часов роемся в грязи, ищем то, что может вообще не существовать, — она ткнула ботинком в землю, — а они решили устроить свидание. Квинлан слегка склонил голову, наблюдая за ней. — Я имел в виду не это. Она прищурилась. — А что тогда? Он некоторое время молчал, будто подбирая слова, затем пожал плечами. — Возможно, тебя раздражает не то, что они целуются. Каталия медленно выдохнула дым и посмотрела на тёмную гладь озера. — Квинлан, — устало сказала она, — если ты сейчас начнёшь психологический анализ, я клянусь, я брошу тебя обратно к этим двоим. Он чуть улыбнулся. — Я лишь наблюдаю. Она бросила на него косой взгляд. — Вот и наблюдай молча. Квинлан поднял руки в примирительном жесте. — Хорошо. Они прошли ещё несколько шагов, освещая фонарями землю у самого края воды. Тишина снова вернулась между ними, нарушаемая только шорохом травы под ногами. И вдруг Квинлан негромко добавил: — Хотя должен признать… их способ борьбы со стрессом выглядит значительно приятнее, чем наш. Каталия резко повернула голову и уставилась на него. Он встретил её взгляд абсолютно спокойно. Несколько секунд она просто смотрела на него, затем фыркнула и покачала головой. — Господи… — пробормотала она. — С кем я вообще связалась. Каталия уже собиралась сделать ещё один шаг вдоль берега, когда её взгляд вдруг зацепился за тёмное пятно на противоположной стороне небольшой бухты. Сначала она даже не поняла, что именно увидела. Ночь сгущалась, поверхность воды отражала лишь редкие блики луны, а берег напротив почти полностью скрывался в тени скал и деревьев. Она остановилась у самой кромки воды, машинально стряхнула пепел с сигареты и чуть наклонила голову, будто пытаясь настроить собственное зрение, как объектив. Несколько секунд она просто смотрела, затем прищурилась сильнее. Квинлан, заметив перемену в её поведении, остановился рядом и внимательно посмотрел на неё. — Что ты увидела? — спокойно спросил он. Каталия не сразу ответила. Она медленно вытянула руку с сигаретой и указала пальцем в темноту над водой. — Смотри… — тихо сказала она. — Вон там. Видишь углубление? Квинлан проследил за направлением её руки. Несколько мгновений он всматривался в темноту, пока глаз не начал различать контуры противоположного берега. — Похоже на грот, — добавила Каталия. Он кивнул. — Да. Похоже. Она затянулась сигаретой и снова посмотрела туда, словно пыталась мысленно измерить расстояние. — Интересно, насколько он глубокий? — пробормотала она. Квинлан слегка пожал плечами. — Полагаю, сейчас узнаем. Каталия бросила окурок в воду, где тот тихо зашипел и погас, затем оглянулась по сторонам, оценивая берег. Прямого прохода не было: между ними и гротом тянулась полоса камней, заросших травой, а дальше начинался крутой скалистый участок, уходящий к самой воде. — Отлично, — вздохнула она. — Просто прекрасно. Они двинулись вдоль берега, обходя выступы скал и заросли кустарника. Почва здесь становилась всё более неровной, под ногами хрустели мелкие камни, а кое-где приходилось буквально карабкаться, цепляясь за корни и выступы. Вода тихо плескалась совсем рядом, и иногда волны докатывались до их ботинок, оставляя на камнях холодную влажную плёнку. Луч фонаря выхватывал из темноты гладкие мокрые валуны, узкие трещины в скале и заросли водорослей, которые блестели, словно покрытые стеклом. Каталия шла впереди, время от времени подсвечивая путь. Один раз она поскользнулась на мокром камне, тихо выругалась, но удержала равновесие. Квинлан без лишних слов подал ей руку, когда им пришлось перебраться через особенно крутой участок скалы. Она ухватилась за его ладонь, быстро подтянулась вверх и отпустила. — Если мы там ничего не найдём, — пробормотала она, переводя дыхание, — я официально объявлю это самым бессмысленным ночным походом в моей жизни. Квинлан слегка усмехнулся. — Учитывая нашу историю, это довольно смелое заявление. Они обогнули последний выступ скалы, и теперь грот оказался прямо перед ними. Отсюда он выглядел ещё темнее — чёрная щель в каменной стене, уходящая внутрь берега. Вода у входа была глубже и медленно перекатывалась в узкое пространство, создавая тихий гул, похожий на далёкое дыхание. Луч света скользнул по камню, уходя внутрь тёмного углубления. — Ну что, — тихо сказала она. — Посмотрим, что там внутри. Они начали медленно пробираться к гроту. Сначала вода доходила лишь до щиколоток, холодная, прозрачная и удивительно тихая, словно само озеро решило не мешать тем, кто осмелился тревожить его берег. Камни под ногами были гладкими и скользкими, покрытыми тонкой плёнкой водорослей, поэтому каждый шаг приходилось делать осторожно. Вода постепенно становилась глубже: сначала до голени, потом до колен. Холод начал просачиваться сквозь ткань брюк, медленно поднимаясь выше. Чем ближе они подходили к гроту, тем сильнее ощущалась глубина. Узкая бухта словно собирала воду в этом месте, и у самого входа она уже доходила почти до пояса. Тёмная гладь тихо колыхалась вокруг, отражая редкие блики фонаря. Каталия остановилась прямо перед провалом входа. Луч света скользнул по влажным стенам, по неровным каменным выступам и исчез где-то в глубине, будто упёрся в густую темноту, которая не спешила отдавать свои секреты. Она тихо выдохнула. — Честно говоря, желание идти туда у меня примерно ниже нуля. Квинлан, стоявший рядом, хмыкнул и окинул взглядом тёмное отверстие грота. — Думаю, мы на верном пути. Каталия фыркнула. — Ну разумеется, на верном. Где ещё может быть логово Хозяина, как не в какой-нибудь мокрой дыре посреди чёртового озера. Квинлан едва заметно усмехнулся. — Логично. Они ещё несколько секунд стояли молча, всматриваясь в тёмный проём. Внутри грота слышался тихий плеск воды и глухое эхо капель, падающих со свода. Воздух там казался плотнее и холоднее, словно само пространство не очень-то приветствовало незваных гостей. Каталия тяжело вздохнула, будто окончательно смиряясь с неизбежным. — Ну что… пошли. Она сделала шаг вперёд и вошла в тёмный проход, освещая путь фонарём. Квинлан без колебаний последовал за ней, и их шаги эхом разнеслись по влажным каменным стенам грота. Внутри грота стало заметно холоднее. Каменные стены, покрытые влагой, уходили вверх неровными тёмными складками, а шаги по воде отзывались глухим эхом, которое долго перекатывалось под сводами. Каталия держала фонарь чуть впереди, и узкий луч света медленно скользил по стенам, по мокрым выступам и неровным трещинам в камне. Они прошли всего несколько метров, когда вода неожиданно начала мелеть. Сначала она опустилась до колен, потом до щиколоток, а затем и вовсе уступила место узкой полосе влажной каменной суши. Каталия выбралась на неё первой и остановилась. Прямо перед ними темнел проход — узкий каменный коридор, уходящий вглубь скалы. Внутри было почти полностью темно, и луч света казался здесь особенно хрупким, словно неохотно пробивался сквозь густую тень. — Отлично, — тихо пробормотала Каталия. — Теперь ещё и прогулка по пещерам. Квинлан ничего не ответил. Он внимательно осматривал стены, будто пытался уловить в камне что-то, что другие могли не заметить. Они двинулись вперёд. Коридор оказался длиннее, чем казался снаружи. Пол под ногами был неровным, местами усыпанным мелкими камнями, и приходилось идти осторожно, чтобы не поскользнуться на влажных участках. Воздух становился всё плотнее и холоднее, а звук их шагов разносился гулким эхом, словно кто-то шёл следом. Каталия освещала дорогу, иногда поднимая фонарь выше, чтобы рассмотреть своды. Камень здесь выглядел древним, испещрённым прожилками и трещинами, будто сама скала когда-то раскололась и потом медленно срослась снова. И вдруг коридор закончился. Они вышли в просторную пещеру. Помещение было огромным. Каменные своды поднимались высоко вверх, теряясь в темноте, и только спустя секунду стало понятно, что потолок здесь не сплошной. Где-то в самой верхней точке зияло круглое отверстие, и сквозь него в пещеру падал слабый серебристый свет ночного неба. Луна висела прямо над разломом, и её холодное сияние струилось вниз тонким столбом, освещая центр пещеры. Именно там находился каменный постамент. Он был высечен из той же скалы, что и стены, словно вырос из земли вместе с пещерой. Невысокий, грубый, но явно не случайный. В его верхней части находилось углубление — ровное, чёткое, словно камень когда-то специально подогнали под форму чего-то очень конкретного. Каталия медленно приблизилась, чувствуя, как внутри поднимается странное напряжение. Она подняла фонарь и направила свет прямо на камень. Углубление идеально повторяло форму их осколка. Несколько секунд они стояли молча. Сверху тихо шелестел ветер, проникая через отверстие в своде, и где-то в глубине пещеры медленно капала вода. Каталия медленно выдохнула. — Похоже… — тихо сказала она, не отрывая взгляда от камня, — мы всё-таки нашли, то, что искали. Она повернулась к Квинлану и сказала. — Связывайся с остальными.  Он лишь коротко качнул головой. *** Когда остальные добрались до пещеры, прошло около часа. За это время они успели осмотреть пространство, убедиться, что здесь нет ни других проходов, ни следов чужого присутствия, и немного перевести дыхание после долгих блужданий вдоль берега. Теперь все шестеро стояли вокруг каменного постамента, на который падал холодный лунный свет из отверстия в своде. Серебристый столб света делал камень почти белым, а всё вокруг оставалось в густой полутени. Лар держал в руках артефакт — тот самый фрагмент, который они столько времени искали и из-за которого прошли через полгорода, гнёзда стригоев и половину разрушенного Нью-Йорка. Камень выглядел тёмным и почти безжизненным, но в его глубине теплился слабый красноватый отсвет, будто внутри медленно тлел уголь. Квинлан стоял напротив него, держа в руках стеклянную колбу. На дне, медленно извиваясь, двигался красный червь — плотный, влажный, с едва заметным внутренним свечением. Он скользил по стеклу, словно чувствовал, что его собираются выпустить. — Напомни мне, — негромко сказал Фет, наблюдая за этим зрелищем, — почему именно нам выпала честь заниматься этим дерьмом? — Потому что ты был слишком занят тем, чтобы нести сарказм в массы, — спокойно ответила София, не поднимая головы. Она уже стояла на коленях у постамента и рисовала вокруг углубления руны. Камень под её руками был холодным и слегка влажным, но линии ложились чётко. Мел скрипел по поверхности, оставляя аккуратные символы, повторяющие те, что они расшифровали в манускрипте. Круг постепенно замыкался, и сложный рисунок начинал напоминать древнюю схему, вписанную в саму геометрию пещеры. Квинлан тем временем сделал шаг ближе. Он осторожно снял крышку с колбы. Внутри червь мгновенно зашевелился быстрее, словно почувствовал перемену. Его тело скользнуло по стеклу, извиваясь плотными кольцами. Квинлан перевернул колбу над артефактом. На поверхности камня, рядом с основной выемкой, находилось небольшое углубление — узкое, вытянутое, почти незаметное, если не знать, что искать. Оно было сделано словно специально под форму этого существа. Несколько секунд ничего не происходило. Червь медлил, цепляясь за стекло. Затем он сорвался вниз. Мокрое тело мягко упало в каменное углубление. Секунду он извивался, пытаясь выбраться, но словно натолкнулся на невидимую границу. Его движения замедлились, и он улёгся точно в вырезанной для него нише, будто камень наконец принял свою недостающую часть. В тот же момент артефакт отозвался. Сначала это было едва заметно — тонкая красная жилка света пробежала по поверхности камня. Затем свет усилился. Красное свечение начало расползаться из центра, заполняя прожилки внутри артефакта, словно кровь наполняла застывшее сердце. Червь внутри углубления дернулся ещё раз, а затем замер. Теперь его тело было отчётливо видно сквозь полупрозрачную структуру камня. Он словно оказался запечатан внутри — живой, но неподвижный, как если бы сам артефакт заключил его в себе. Красный свет стал ярче, глубже, насыщеннее. Он мягко пульсировал, отбрасывая на лица стоящих вокруг людей тёплые алые блики. Каталия медленно выдохнула. — Ну… — тихо сказала она, глядя на камень. — Кажется, мы всё сделали правильно. Квинлан не ответил. Он смотрел на артефакт так, будто чувствовал, как внутри него просыпается что-то древнее. А руны, которые София только что закончила рисовать, начали едва заметно отражать красный свет, словно тоже готовились стать частью того, что должно было произойти дальше. Лар медленно опустил артефакт в выемку на вершине постамента. Камень лёг туда так точно, будто всё это место было создано только ради него — ни щели, ни лишнего движения, лишь короткий глухой звук, когда тяжёлый фрагмент окончательно сел на своё место. Несколько секунд ничего не происходило. Потом артефакт вспыхнул. Красный свет, до этого едва тлеющий внутри камня, резко усилился, словно кто-то разжёг его изнутри. Руны, которые София начертила вокруг постамента, мгновенно отозвались на это. Их линии вспыхнули тем же алым светом, только ярче, почти ослепительно. Каменная поверхность под ногами на мгновение загудела низким, глухим звуком, похожим на далёкий удар колокола. Красные линии пробежали по рисунку рун, пересеклись, замкнули круг. Свет стал настолько ярким, что на мгновение пещера словно наполнилась кровавым сиянием. Каменные своды над их головами отразили его и вернули назад, превращая всё пространство в пульсирующее алое сердце. И так же внезапно всё стихло. Свет не исчез, но стабилизировался. Руны продолжали мягко светиться, артефакт дышал ровным красным сиянием, а внутри него неподвижно застыл заключённый червь. Никто не проронил ни слова. Теперь оставался последний этап. Кровь Квинлана. Вон тихо подошёл к Каталии и крепко сжал её руку. Его ладонь была тёплой и сильной, несмотря на недавние раны. Она на секунду посмотрела на него и сжала его пальцы в ответ. Лар стоял чуть левее, напряжённо скрестив руки на груди. Фет, нахмурившись, внимательно следил за постаментом, будто ожидал, что в любой момент камень может взорваться или провалиться в землю. София медленно поднялась с колен и отступила на шаг, позволяя пространству перед постаментом освободиться. Они встали полукругом. Квинлан сделал шаг вперёд. Лунный свет из отверстия в своде падал прямо на него, серебряной полосой ложась на плечи и руки. Он остановился у постамента и на мгновение опустил взгляд на артефакт, словно прислушиваясь к чему-то, что могли слышать только он и камень. Затем он вынул нож. Лезвие коротко блеснуло в холодном свете. Квинлан без колебаний провёл им по ладони, делая неглубокий, но точный надрез. Кожа мгновенно разошлась, и тёмная кровь выступила на поверхности. Он сжал пальцы, заставляя рану раскрыться сильнее. Кровь медленно потекла по его ладони. Квинлан протянул руку над постаментом и позволил первым каплям сорваться вниз. Они упали на руны, и сразу вспыхнули. Капли крови, коснувшись камня, загорелись мягким холодным светом, будто внутри них вспыхнула другая, древняя энергия. Свет быстро расползался по линиям рун, заполняя их одну за другой. Сначала тонкие серебряные нити побежали по ближайшим символам. Затем дальше. Всё быстрее. Рисунок оживал. Серебряное сияние скользило по каменному кругу, повторяя каждый изгиб, каждую линию, каждую древнюю отметку, которую вывела рука Софии. Они молча наблюдали, как свет ползёт по камню. Как медленно, неотвратимо он приближается к центру. Когда серебряные линии медленно доползли до центра круга и коснулись артефакта. На долю секунды всё замерло. Затем камень вспыхнул. Из артефакта ввысь ударил луч — яркий, ослепительный, смешанный из двух цветов: густого алого и холодного серебра. Он вырвался из постамента с такой силой, будто сама пещера больше не могла удерживать ту энергию, что накопилась в её сердце. Луч прошил пространство над ними и устремился вверх, прямо в отверстие в своде, разрывая ночную тьму. Квинлан инстинктивно прикрыл глаза рукой и сделал шаг назад. Свет был настолько ярким, что казалось, будто он проходит сквозь кожу, сквозь кости, сквозь саму кровь. Пещера загудела. Низкий вибрирующий звук пошёл по камню, по стенам, по самому воздуху. Руны на полу горели серебряным пламенем, и свет от них поднимался вверх, переплетаясь с алым сиянием артефакта. Луч пульсировал, будто живой, расширяясь и сжимаясь, как огромное сердце. Ветер ворвался в пещеру через отверстие в своде. Он закрутился вокруг столба света, поднимая пыль и мелкие камни. Волосы и одежда людей взметнулись, а воздух стал тяжёлым и горячим. Каталия крепче сжала руку Вона, пытаясь удержаться на ногах. Фет выругался сквозь зубы, прищурившись от яркого света. Лар машинально выставил руку перед лицом, а София шагнула назад, пытаясь сохранить равновесие на дрожащем камне. Луч продолжал рваться вверх, в ночное небо, будто соединяя землю с чем-то далеко за пределами этого мира. А потом всё изменилось. Свет на мгновение стал ослепительно белым. И так же резко рванул обратно вниз. Луч обрушился назад в артефакт с глухим, оглушающим ударом, словно сама энергия, вырвавшаяся наружу, теперь возвращалась в точку своего рождения. Камень под постаментом вздрогнул, и по поверхности пошли первые трещины. Они побежали по самому артефакту, по каменному пьедесталу, по полу пещеры, словно сеть молний. Камень трещал, раскалывался, и звук этот разносился под сводами, множась эхом. — Чёрт… — выдохнул Фет. В следующую секунду пещеру сотрясла ударная волна. Она вырвалась из центра постамента и разошлась по кругу с огромной силой. Людей буквально смело с места: Вона и Каталию отбросило назад, и они рухнули на каменный пол. Лар и София покатились по влажному камню у стены, а Фет, не удержавшись, ударился плечом о выступ скалы. Квинлана откинуло на несколько шагов, но он всё же сумел удержаться на ногах. В центре пещеры артефакт больше не был единым целым. Камень раскололся. Трещины разошлись окончательно, и фрагмент, в котором был заключён червь, разлетелся на несколько осколков. Часть постамента тоже не выдержала — верхняя его половина раскрошилась, осыпаясь тяжёлыми каменными кусками. Когда гул наконец начал стихать, по пещере ещё долго каталось эхо. А в центре, где совсем недавно стоял постамент, теперь лежали лишь разбитые осколки камня, медленно остывающие в лунном свете. Квинлан всё это время оставался на ногах. Он стоял чуть поодаль от постамента, тяжело опираясь на одну руку, словно всё ещё удерживая внутри себя ту силу, которая прошла через его кровь. Но когда свет окончательно погас и гул в камне стих, напряжение, державшее его на ногах, вдруг исчезло. Квинлан покачнулся, будто на мгновение потерял равновесие, сделал короткий шаг назад и тихо рухнул на каменный пол, потеряв сознание. *** Каталия пришла в себя почти сразу. Сначала мир вокруг был расплывчатым и гулким, будто пещера всё ещё отзывалась эхом прошедшего взрыва. Каменный пол под ней холодил спину, в голове глухо стучало, но сознание быстро возвращалось. Она медленно повернула голову и увидела Вона, лежащего рядом. Она мгновенно подтянулась к нему на коленях и осторожно коснулась его плеча. — Вон… — тихо позвала она, слегка встряхнув его. Он не ответил. Она попробовала ещё раз, сильнее сжав его руку, но его тело оставалось неподвижным. В груди неприятно сжалось. Каталия быстро поднесла пальцы к его шее, нащупывая пульс. Он был — слабый, едва ощутимый, но всё же был. Она облегчённо выдохнула и только тогда огляделась вокруг. Чуть в стороне Фет с трудом пытался подняться на локтях, тихо ругаясь себе под нос. Каталия поднялась на ноги, чувствуя, как мир слегка качнулся, и шагнула к нему, протягивая руку. — Давай. Фет ухватился за неё и, поморщившись, поднялся. Он несколько секунд стоял, потирая затылок, затем оглядел разрушенный центр пещеры. В другом конце зала послышалось движение. Лар помогал Софии подняться на ноги, поддерживая её за плечо. Она кивнула ему в благодарность, и они оба огляделись вокруг, словно пытаясь понять, что именно произошло. В центре пещеры лежали осколки постамента, а рядом, ближе всех к разрушенному камню, неподвижно лежал Квинлан. София первой заметила его и быстро направилась туда. Она опустилась рядом на колени и осторожно коснулась его плеча. — Квинлан… — позвала она. Он не ответил. Она попыталась привести его в чувство, но безрезультатно, после чего быстро проверила пульс. Лар стоял рядом, переводя растерянный взгляд с Вона на Квинлана. — Неужели их так сильно приложило? — спросил он. Каталия на секунду опустила голову, затем коротко покачала головой. — Не думаю, — тихо ответила она. Потом подняла взгляд и обвела остальных глазами. — Они были созданиями Хозяина… так что… Она лишь коротко провела рукой в воздухе, очертив полукруг — от разрушенного постамента к лежащим на полу Вону и Квинлану. Больше пояснений не требовалось. София подняла голову, всё ещё находясь рядом с Квинланом, и посмотрела на Каталию. — У него есть пульс. Но слабый. Каталия кивнула. — У Вона тоже. Фет тяжело вздохнул и провёл рукой по лицу, словно пытаясь стряхнуть остатки напряжения. — Тогда… — сказал он устало, — нам остаётся только ждать. *** Первым в себя пришёл Квинлан. Сознание возвращалось медленно, словно кто-то вытягивал его из густой темноты. В голове стояла тяжёлая тишина — непривычная, почти оглушающая. Он несколько раз моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Каменный свод пещеры над ним расплывался в лунном свете, который падал сверху через отверстие в потолке. Тело казалось тяжёлым, чужим, будто его только что собрали заново из отдельных частей. Он медленно втянул воздух и почувствовал, как лёгкие отзываются лёгким жжением. В голове больше не было того постоянного шёпота, того фонового давления, которое он носил в себе столько лет. Тишина внутри была настолько полной, что на секунду даже напугала. Квинлан пошевелился. Это движение сразу заметили. Каталия, Фет и Лар почти одновременно шагнули к нему. — Как ты себя чувствуешь? — первой спросила Каталия, присев рядом. Квинлан несколько секунд молчал, будто прислушиваясь к собственным ощущениям, затем хрипло ответил: — В моей голове… наконец-то перестали копошиться. Лар тихо фыркнул. — Представляю, какое это облегчение, — заметил он. Квинлан попытался сесть. Мир на секунду качнулся, и он ощутил лёгкую дезориентацию. Лар подхватил его под локоть, помогая подняться на ноги. Он стоял неуверенно, словно заново учился держать равновесие. И вдруг почувствовал знакомое саднение в ладони. Квинлан поднял руку. Надрез, который он сделал во время ритуала, всё ещё был на месте. Кровь уже почти остановилась, но рана оставалась открытой. Он уставился на неё. Это было невозможно. Такие повреждения всегда затягивались за секунды. — Эй, ты чего? — Фет хлопнул его по плечу и попытался заглянуть через него. — Что там такого интересного? Квинлан медленно повернулся к ним. — У меня отсутствует регенерация. Несколько секунд никто не говорил ни слова. Он закрыл глаза, пытаясь проверить себя. Попытался уловить привычные потоки звуков — далёкие шорохи, движения воздуха, дыхание людей вокруг. Попытался сфокусировать зрение так, как делал это всегда. Ничего. Мир был обычным. Он попробовал резко сдвинуться с места, запустив тело в привычное ускорение, но опять ничего не произошло. Каталия тихо фыркнула. — Ну, добро пожаловать в мир живых, — сказала она. — Теперь ты знаешь, что такое быть человеком. Квинлан поморщился и провёл пальцами по виску, словно пытаясь привыкнуть к новому состоянию. Мир вокруг вдруг стал слишком обычным: звуки не резали слух, воздух не был наполнен чужими запахами, а тело больше не откликалось на каждую мысль мгновенной силой. Он на секунду прикрыл глаза, будто пытаясь уловить хотя бы отголосок прежних ощущений, но внутри была только непривычная, почти человеческая тишина. Лар усмехнулся. — Смотри-ка… кажется, ему не нравится. Фет тоже не удержался. — Так это что получается, — сказал он, — теперь самое могущественное существо на земле можно убить сучком? Квинлан повернул голову и спокойно посмотрел на него. — Фет, шею свернуть я тебе всё ещё могу. Фет только шире усмехнулся. — А жало всё ещё при тебе? — поинтересовался он. — Хочешь проверить, — холодно ответил Квинлан. — Я как раз голоден. Он действительно не ожидал такого исхода. Но если подумать, потерял он не так уж много. Тело всё ещё оставалось сильным, просто теперь оно стало… уязвимым. — Получается, — задумчиво произнесла София, — у тебя исчезли все сверхспособности, но физически ты остался стригоем. Она задумчиво сжала подбородок между пальцами. — Интересно. Квинлан посмотрел на неё с подозрением. — Ты сейчас смотришь на меня так, будто собираешься ставить эксперименты. Лар усмехнулся. — Будь её воля, ты бы уже лежал на столе для препарирования. Каталия подошла ближе и неожиданно взяла Квинлана за руку. Он явно не ожидал этого и слегка дёрнулся. Она внимательно посмотрела на его ладонь. — Да… действительно странно, — пробормотала она. — Ты всё такой же горячий. София закатила глаза. — Я же сказала, физически он остался стригоем. Она шагнула ближе и заглянула через плечо Каталии. — Интересненько… а что там Вон. Каталия мгновенно шагнула вперёд и выставила указательный палец прямо перед Софией. — Эй-эй… Но договорить она не успела. Из дальнего угла пещеры послышалось тихое, хриплое кряхтение. Каталия почти бегом пересекла пещеру и опустилась рядом с Воном на колени. Лунный свет, падавший через разлом в своде, ложился на его лицо бледными полосами, и на мгновение ей показалось, что он по-прежнему неподвижен. Но затем его грудь чуть заметно приподнялась, и он тихо выдохнул сквозь стиснутые зубы. — Вон… — тихо позвала она, осторожно коснувшись его плеча. Он медленно открыл глаза. Взгляд сначала был мутным и расфокусированным, будто он только что вынырнул из глубокой воды, но через несколько секунд зрачки всё-таки нашли её лицо. — Кэт… — хрипло сказал он. Она облегчённо выдохнула и помогла ему приподняться. Вон тяжело сел, опираясь рукой о камень, и на секунду зажмурился, будто мир вокруг слишком резко вернулся на место. К этому моменту остальные уже подошли ближе. Фет остановился чуть в стороне, скрестив руки, Лар наклонился вперёд, внимательно наблюдая за ним, а София сразу же присела рядом, автоматически оценивая его состояние. — Как себя чувствуешь? — спросила София. Вон несколько секунд молчал, будто прислушиваясь к собственному телу. Затем медленно провёл рукой по груди, по боку, по плечу, словно проверяя, всё ли на месте. — Странно… — наконец произнёс он. — Это диагноз? — усмехнулся Фет. Вон проигнорировал его и медленно повернул голову, осматривая пещеру, разрушенный постамент и осколки камня. — Тихо, — сказал он. — Слишком тихо. Он нахмурился и резко поднял голову, словно пытаясь что-то услышать. Несколько секунд он сидел неподвижно, затем в его взгляде мелькнуло удивление. София внимательно смотрела на него. — Попробуй встать. Вон кивнул и попытался подняться. Каталия подхватила его под локоть, помогая удержать равновесие. Он выпрямился, покачнулся, но всё-таки устоял на ногах. Он сделал несколько осторожных шагов, проверяя тело. Движения были чуть медленнее, чем обычно, но в целом он держался уверенно. — Ну? — спросил Фет. — Я не слышу ничего дальше пары метров… — тихо сказал Вон, прислушиваясь к тишине вокруг. — И не чувствую. Фет тяжело выдохнул и развёл руками. — Ну, тут всё тоже самое. Каталия внимательно смотрела на него, пытаясь понять, что изменилось. — Регенерация? — тихо спросила она. Вон несколько секунд думал, затем пожал плечами. — Проверять не хочу. — Разумно, — пробормотал Фет. София тем временем медленно поднялась на ноги. Она некоторое время молча наблюдала за ними обоими, словно ещё раз проверяя в голове все признаки и выводы, затем выпрямилась и спокойно сказала: — Ну что ж… вердикт такой: физически вы остались стригоями, но во всём остальном — обычные смертные. Квинлан и Вон переглянулись. В этом коротком взгляде было слишком много всего: облегчение, растерянность и странное осознание того, что мир, в котором они жили столько лет, только что окончательно изменился. Фет шумно выдохнул и провёл рукой по лицу, будто стряхивая с себя остатки напряжения. — Ну раз все пришли в себя, — сказал он, — предлагаю отсюда убираться. Он медленно обвёл взглядом пещеру. Лунный свет падал на осколки постамента, на погасшие руны и разбитые камни, среди которых ещё совсем недавно горел артефакт, изменивший судьбу целого мира. Фет задержал взгляд на разрушенном центре пещеры и тихо, почти шёпотом произнёс: — Поверить не могу… что всё наконец-то закончилось. Лар подошёл ближе и хлопнул его по плечу. — Ещё ничего не закончилось, — сказал он спокойно. — Если Квинлан и Вон остались живы, значит и остальные стригои тоже. Пусть они теперь и превратились в окончательных болванчиков… но работы у нас впереди всё равно хватает. Он перевёл взгляд на выход из пещеры, где в темноте тихо дышало озеро. — Не знаю как ты, — продолжил он, — а я всё-таки собираюсь отвоевать свой город. Фет повернулся к нему и усмехнулся. В его глазах впервые за долгое время не было той усталой безысходности, которая преследовала их с самого начала войны. — Тогда, — сказал он, — похоже, у нас впереди много дел. Каталия медленно оглядела всех: Фета, Лара, Софию… Вона, который уже стоял на ногах, и Квинлана, чьё лицо впервые выглядело по-настоящему спокойным. Она перевела взгляд вверх. Сквозь отверстие в своде пещеры было видно ночное небо — глубокое, бесконечное, усыпанное холодными звёздами. Ветер тихо шёлестел где-то наверху, и вместе с ним в пещеру проникал запах воды и леса. Мир больше не был прежним. Но он снова был живым. Каталия тихо вдохнула холодный воздух и чуть улыбнулась. — Пойдёмте домой, — сказала она. Они медленно двинулись к выходу из пещеры. Позади них остались осколки камня, погасшие руны и место, где закончилась эпоха Хозяина. А впереди лежал мир, который им только предстояло вернуть.