Глава 7

Когда несколькими днями ранее стало известно, что варварское племя что-то замышляет, к ним послали отряд воинов. В стране в целом было мирно, но подобные неприятности по-прежнему временами нарушали покой. Воины практически без потерь успешно оттеснили варварских разведчиков, рискнувших проникнуть на территорию. Проблемы начались по дороге домой. Что-то случилось с едой в лагере, из-за чего отравилась почти дюжина мужчин. Большая часть остальных солдат была сильно деморализована. Воины раздобыли провизию в соседней деревне незадолго до того, как вступили в контакт с варварами. Деревни в этом районе формально были частью империи, но исторически они были связаны с варварскими племенами. Один из вооружённых солдат арестовал старосту деревни. Нескольких жителей, которые пытались оказать сопротивление, убили на месте за сговор с варварами. Судьба остальных будет решена после того, как определят, что делать с их старостой.

***

Во дворце Лоулань проводили в гостиную и оставили ждать воли императора. Позолоченная клетка, иронично подумала она. Здесь всё кричало о богатстве и роскоши, но воздух был пропитан холодом и подозрительностью. Она села за стол, приготовившись к ожиданию. Вскоре двери распахнулись, и вошел император, сопровождаемый свитой. Его лицо было суровым, взгляд — тяжелым. Лоулань поднялась, сделала легкий поклон и заговорила первой: — Ваше Величество, что послужило причиной столь внезапного внимания к моей скромной персоне? — Лоулань, — ответил император ровным голосом, в котором, однако, чувствовалась скрытая угроза, — Правда ли, что ты связана с варварскими племенами? — Нет!

***

Изложив кратко события, император сделал глоток из фарфорого чая. «Как жестоко», — промелькнуло в голове Лоулань. Заметив мелькнувшее на лице Лоулань выражение проницательности, император слегка улыбнулся. Его улыбка была подобна лезвию, проверяющему глубину раны. — У тебя есть какие-либо предположения? Его слова прозвучали как приказ, требующий немедленного ответа. — В лагере солдаты использовали местные материалы для приготовления пищи — палочки для еды? — Так и было, — пробормотал император, нахмурив брови. — Некоторые растения в этой местности ядовиты, их сок может вызвать тяжёлое отравление, — произнесла Лоулань, глядя прямо в глаза императору. Получается, жителей деревни наказали несправедливо. Лоулань внимательно наблюдала, как император, погружённый в раздумья, поглаживает подбородок. Император поднял взгляд, в его глазах плескалась нечитаемая смесь сомнения и надежды. — И ты утверждаешь, что это была случайность, а не намеренная диверсия? — Ваше Величество, я рискую своей жизнью, — ответила Лоулань, — мне нет нужды лгать. Жители деревни могли не знать о ядовитых свойствах растений. Велика вероятность, что это трагическая случайность, а не заговор — Допустим, ты говоришь правду. Но как мне убедиться, что твое сердце предано империи? Твоя красота и очарование известны далеко за пределами дворца? — Ваше Величество, я жена генерала Жэньши. Он верой и правдой служит империи. — Хорошо, Лоулань, я тебе поверю. Он мой единственный сын от любимой наложницы Адо. Но если я узнаю, что ты предала меня, мой гнев будет беспощаден. А сейчас — возвращайся во дворец. И постарайся больше не попадать в ситуации, бросающие тень на твою репутацию и репутацию твоего мужа. Лоулань склонила голову в знак уважения и молча покинула гостиную императора, оставив его наедине со своими мыслями. Она знала, что ее слова убедили его лишь отчасти, и что теперь ей придется быть вдвойне осторожной.

***

Оставив позади надменную тишину дворцовых стен, Лоулань погрузилась в клокочущий хаос столичной жизни, убаюканная мерным покачиванием паланкина. Мимо проносились яркие, шумные рынки, где ловкие факиры завораживали толпу своим искусством. Улицы дышали жизнью: смех, гомон, громкие крики торговцев сливались в единую симфонию. Именно сюда, в самое сердце столицы, к популярной чайной лавке, лежал её путь. Заказав любимый жасминовый чай, Лоулань устроилась у окна, откуда открывался живописный вид на город. Аромат напитка, смешиваясь с благовониями и запахом свежей выпечки, окутывал её, создавая атмосферу уюта и покоя. В этот зыбкий миг, согревая ладони о тепло чашки, она позволила себе забыться, раствориться в неторопливом спектакле повседневности. Её взгляд скользил по лицам других посетителей, каждый из которых был поглощен своими заботами и радостями. Купцы заключали сделки, взвешивая выгоду и обсуждая цены. А в укромном уголке, словно два хрупких цветка, влюбленные украдкой обменивались нежными взглядами, сплетая невидимую нить, соединяющую сердца. Внезапно Лоулань заметила Сой, верную соратницу генерала Накаго. Её появление было стремительным и почти бесшумным. Облаченная во все черное, она резко контрастировала с пестрой толпой своей сдержанной, хищной красотой и пронзительным, как у ястреба, взглядом. Сой, подобно пантере, неспешно пробиралась между столиками, ища кого-то глазами, пока её взгляд, наконец не остановился на Лоулань. — Ты искала меня? — с легкой усмешкой спросила Лоулань, глядя на знакомую. — Присаживайся! — Да! Сой присела напротив, её движения были плавными и бесшумными, как у кошки. Она окинула взглядом обстановку, словно оценивая безопасность места для разговора. Заказав себе чашку обжигающе крепкого черного чая, она, не теряя времени, перешла к сути: — Почему вы вышли замуж за генерала Жэньши? Ведь ваше сердце принадлежит Накаго? — Странно слышать это от его любовницы… — Лоулань отпила глоток жасминового чая, наслаждаясь тонким ароматом. Она знала, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. Сой всегда была прямолинейна и не боялась говорить то, что думает, даже если это могло задеть других. — Ты ошибаешься, Сой, — спокойно ответила Лоулань. — Мое сердце принадлежит лишь мне. Я вышла замуж за Жэньши, чтобы иметь статус законной жены. Накаго — отважный воин и мой названный брат. Сой внимательно слушала, не перебивая. Её глаза, обычно холодные и бесстрастные, сейчас выдавали какое-то смятение. Она словно пыталась понять мотивы Лоулань, проникнуть в глубину её мыслей, но находила лишь спокойствие и уверенность. — Генерал Накаго послал меня, — наконец произнесла Сой, отпивая обжигающий чай маленькими глотками. — Он обеспокоен твоим положением. Считает, что генерал Жэньши может использовать тебя в своих политических играх. Лоулань улыбнулась, отставляя чашку в сторону. — Передай Накаго, что мне не нужна его опека. Я сама могу позаботиться о себе. И скажи ему, что политические игры — это не его стихия, а моя. Затем, не проронив ни слова, Сой встала и покинула чайную лавку, оставив Лоулань наедине со своими мыслями. Аромат жасминового чая уже не казался таким приятным, а шум столичной жизни — таким убаюкивающим.