Глава 2

____________________________________ I am the son And the heir Of a shyness that is criminally vulgar I am the son and heir Of nothing in particular You shut your mouth How can you say I go about things the wrong way? I am Human and I need to be loved Just like everybody else does

How Soon Is Now? | The Smiths.

____________________________________ Утро выдалось сырым после ночного дождя и каким-то вязким, будто сам воздух ещё не проснулся. Солнце пробивалось сквозь низкие облака,а на лужах дрожали бледные отблески света. Я сидела на пассажирском сиденье Доджа. Мама осталась дома, и слава богу. Мне не нужны были её навязчивые напутствия в стиле «держись, милая». В школу меня вёз Джефф. Его руки сжимали руль с той же привычной уверенностью, с какой он держал отчёты, инструменты, да хоть чашку кофе. Радио работало на минимальной громкости. Отчим обычно слушал только новостную волну. Никакой музыки, иначе появится угроза испытать хоть какое-нибудь состояние кроме тотальной сосредоточенности. — Волноваться не о чем, — сказал он вдруг, не отрывая взгляда от дороги. — Школа нормальная. Люди…обычные. Джефф неловко замялся, а потом всё же добавил: — Если кто-то… ну, если тебе что-то не понравится — не бери в голову. Через неделю привыкнешь. «Через неделю привыкнешь».Так, наверное, он говорил себе каждый раз, когда жизнь переворачивалась. Привыкнуть, потерпеть и подождать. Три столпа, на которых держалась философия и мироустройство Джеффа Саммерса. Всё чинно, ровно и по пунктам. Я скосила взгляд на него. Неловкость буквально просачивалась через непроницаемую маску. Он говорил, как человек, который никогда не умел утешать, но всё равно старался. — Просто... — Джефф помедлил, — не замыкайся. Это полезно. Всё новое. Я кивнула, не зная, что ответить. Понятие “новое” в его устах звучало как приговор. Додж свернул на парковку перед школой. Перед глазами показалось здание Flairmont High: красный кирпич, серые ступени, толпы ребят, часть учеников курит у стенки, кто-то смеётся. Кажется атмосфера не сильно отличалась в старших классах. Хоть в Джексонвилле, хоть в Флермонте. — Удачи, — выдохнул отчим. Он кашлянул в кулак и слегка кивнул, как будто это всё, что мог предложить. — Спасибо, — бросила я, толкая тяжёлую дверь. Нужно было выбираться из стерильного вакуума «Доджа» побыстрее. Парковка перед школой уже была забита машинами: побитые жизнью «Шевроле» и ржавые «Форды» теснились бок о бок с родительскими универсалами. Вокруг всё гудело: хлопали двери, визжали тормоза, смех и обрывки разговоров сливались в единый шум. Эта звуковая волна обрушилась на меня лавиной, заставив до боли в костяшках сжать лямку рюкзака. Я лавировала между рядами машин, стараясь смотреть строго под ноги, чтобы не встретиться ни с кем взглядом. Голова ощущалась ватной, мысли путались, сбиваясь в один нервный ком. Просто дойти до двери. Сделай вид, что ты невидимка. Всем на тебя пофиг. И тут я запнулась, словно налетев на стену, потому что в паре метров от меня, между стареньким пикапом и серым «Мустангом» стоял он. Чёрный «Камаро», нагло занимал сразу два парковочных места. Полированный капот ловил утренние лучи, отбрасывая слепящие блики, хромированные диски сияли новизной. Идеальная, глянцевая картинка. Если бы не одно «но». На боковом стекле, прямо на уровне водительского лица, остались мутные, маслянистые разводы. Кто-то яростно, до скрежета скоблил стекло, пытаясь стереть мои вчерашние художества, но маркер въелся намертво, превратившись в грязно-серую кляксу, размазанную тряпкой. В животе неприятно похолодело. Я быстро отвела взгляд, сделав вид что осматриваюсь, что меня это не волнует. Но внутри всё сжалось. «Отлично, Митчелл. Просто чудесно. Браво.» Мысли сыпались как град. «Могла бы держать себя в руках. Дура. Идиотка. А вдруг кто-то видел? Чёрт. Чёрт. Чёрт!» Я вдохнула поглубже. Воздух заполнил лёгкие, но облегчения не принес. Надо успокоиться. Я засунула руки в карманы и пошла к двери, стараясь поскорее уйти подальше от чёрного монстра на колёсах. Главное — не думать. Не вспоминать. Представить, что не я оставила эту дурацкую надпись. Я вошла в здание школы и по рецепторам сразу ударил тот особенный запах. Пахло мелованной пылью, дешёвым дезодорантом, полиролью для пола и дезинфектором, которым, кажется, поливали всё подряд. Пару секунд я просто стояла, чувствуя, как взгляды прилипают к спине. В маленьких городах чужаков видно сразу. Девчонки с идеально уложенными волосами переглянулись, парень у стены скользнул по мне взглядом и снова вернулся в разговор. Мимо пронеслись двое подростков с рюкзаками, один из них что-то шепнул другому на ухо, и оба хихикнули. Я не расслышала что именно, но мне и не хотелось. Казалось, каждый знает, что я новенькая, и каждому до этого есть дело. Я заставила себя идти дальше, будто ничего не замечаю. Вдоль стены тянулась бесконечная стеклянная витрина — настоящий алтарь школьного тщеславия. Кубки, медали, вымпелы... Золото и серебро слепили глаза. «Баскетбол», «Чирлидинг», «Дебаты», «Лучший дух школы» — казалось, во Флермонте награждали даже за умение правильно дышать. Я замедлила шаг, скользнув взглядом по рядам фотографий с одинаковыми, пугающе счастливыми улыбками выпускников, и поймала своё отражение поверх всего этого золотого великолепия. Тёмные глаза смотрели настороженно. Волосы, собранные в высокий хвост, выбились у висков, и я машинально пригладила их ладонью. На мне была джинсовка с потертыми рукавами, под ней тёмная кофта, на шее виднелась тонкая цепочка. Ничего особенного. И всё равно казалось, что я слишком выделяюсь в этом месте. Я выудила из рюкзака блокнот —тот самый, который вчера купила в лавке — и раскрыла на первой странице. Утренние закорючки маминого почерка гласили: «История. 23B». Я подняла взгляд на ближайшую дверь. «11А». Чёрт. Коридор тянулся узкой кишкой. Меня встречали одинаковые двери, тусклый свет ламп, шум голосов, хлопки шкафчиков, скрип обуви. Всё это сливалось в один сплошной серый шум. Я шла, сверяясь с номерами кабинетов, и с каждым шагом желание развернуться и сбежать становилось всё отчетливее. И вот, наконец, табличка «23B». Я облегченно выдохнула, но тут же пожалела об этом. Прямо у двери, обосновалась та самая категория людей, которую я на дух не переносила ещё во Флориде. Они стояли так, словно выкупили этот кусок коридора в частную собственность: громкие, яркие и абсолютно уверенные в том, что мир вращается вокруг их оси. Высокий блондин в потертой кожаной куртке опирался плечом о косяк, перегородив собой половину входа. Растрёпанные волосы, загар, который в Индиане выглядел почти вызывающе… И взгляд. Вроде обычный, с легкой ленцой, но был в нём какой-то странный блеск, из-за которого хотелось отвернуться. Лицо красивое, почти до раздражения. Он почти не говорил, но парадоксальным образом заполнял собой всё пространство. Рядом суетился парень поменьше, рыжий и веснушчатый. Он то и дело стрелял глазами в сторону блондина, ловя каждую его реакцию, и громко гоготал, явно стараясь выслужиться. Его рука по-хозяйски лежала на плече миниатюрной шатенки с настолько плотным слоем макияжа, что она легко могла бы сойти за преподавателя. Её подруга стояла чуть поодаль, прислонившись к шкафчикам. Высокая, с острым профилем, идеально уложенными светлыми кудрями и ногтями, выкрашенными в ядовито-розовый. Она улыбалась медленно, выверенно, как актриса на красной дорожке, но её взгляд то и дело липко скользил по парню в кожанке. Я нервно сглотнула. Великолепно. Просто комбо из всех школьных клише, которые я ненавидела. Пройти незаметно было невозможно. Ждать, пока их высочества соизволят переместиться? Глупо. Я и так чувствовала себя идиоткой, стоя посреди коридора. Я набрала в грудь побольше воздуха, нацепила на лицо выражение каменного спокойствия и двинулась прямо на них. Когда я оказалась рядом, девчонки затихли, а рыжий фыркнул, будто я не имела права даже дышать в их сторону, не то что подходить. Тот, у двери, даже не сдвинулся, только перевёл на меня взгляд. Я остановилась прямо перед ним. Близко. Слишком близко, нарушая все границы личного пространства. — Подвинься, — произнесла я. Голос прозвучал ровно, хотя внутри нарастала паника. Он медленно, театрально выгнул одну бровь. В его светлых глазах мелькнуло удивление, смешанное с весельем, а уголок рта пополз вверх в едва заметной, издевательской ухмылке. Он не сдвинулся ни на дюйм. Просто стоял и смотрел, явно ожидая, что я стушуюсь, извинюсь или обойду его по стенке. Ничего из этого я делать не собиралась. В итоге я сама шагнула ближе, задевая его плечом, и, не дожидаясь реакции, протиснулась в проход. За спиной раздался возмущенный шепот одной из девушек и тихий, хрипловатый смешок. Не злой. Скорее... заинтересованный. Я не обернулась. В классе несколько человек уже сидели за партами. Кто-то лениво перелистывал учебник, кто-то писал в тетради, кто-то шушукался, кто-то откровенно пялился. Я прошла вглубь класса, чувствуя, как взгляды прилипают к спине, смотря строго перед собой и делая вид, что мне невероятно интересна карта Гражданской войны на стене. — Эй, — раздалось сбоку. Я резко повернула голову. У окна в третьем ряду сидела девчонка и энергично махала мне рукой. Никакого лака, начёсов и боевого раскраса. Светлые кудряшки торчали во все стороны — настоящие, а не сожженные химией, как у той блондинки в коридоре. На ней висел огромный, нелепый зеленый свитер с розовыми треугольниками. Но, странное дело, она не выглядела в нём глупо. Она выглядела... уютно. — Ты новенькая, да? — она хлопнула ладонью по стулу за соседней партой. — Падай сюда. Место стратегическое — учителю не будет видно, если надумаешь списывать и доска как на ладони. Я замерла на секунду. Рефлексы, выработанные годами школьной иерархии, кричали: «Осторожно, ловушка». Я скосила глаза на стул, ожидая увидеть там подвох в виде кнопки, или, например, жвачки. Но стул был чист, а улыбка девчонки казалась пугающе искренней. Решив, что стоять столбом посреди прохода ещё глупее, я прошла к ней и села за соседнюю парту, бросив под неё рюкзак. — Я Кэсс, Кэсседи Браун, — представилась она, протягивая руку через проход. — Вайолет Митчелл, — ответила я, пожав её ладонь. — Можно просто Вай. — Добро пожаловать в ад, Вай, — хмыкнула Кэсс, и в её глазах заплясали веселые искорки. — Расслабься. Ты выглядишь так, будто ждёшь, что на тебя сейчас нападут. Здесь не так страшно, как кажется. Ну, почти. Я кивнула, выдыхая. Напряжение в плечах немного отпустило. Рядом с ней воздух казался не таким спертым. Пока Кэсс деловито доставала пенал, я наклонилась к ней ближе, понизив голос: — Раз уж ты местный эксперт... Проведи инструктаж. Кто из преподов нормальный, а от кого лучше держаться подальше? Кэсс фыркнула, откидывая кудрявую чёлку со лба: — О, классический вопрос выживания. Смотри… Кэсс пальцем прошлась по строчкам расписания в дневнике, остановившись на литературе. — Ну, миссис Блейк на первый взгляд душка. Классная, но если не сдашь эссе вовремя, она сожрёт тебя живьем и не подавится. Оправдания не принимаются, даже если у тебя умерла бабушка. Дважды. Я кивнула. В воображаемом списке уже появилась первая галочка: «держать дедлайны». Потом Браун на секунду задумалась: — История, мистер Роудс… У нас сейчас как раз его урок. Помешан на порядке. Его любимая фраза: «Дисциплина — мать успеха». Никто не знает, где он её выкопал, но повторяет он её чаще, чем дышит. Если не вспомнишь дату какой-нибудь битвы при Ватерлоо, будешь стоять у доски, пока не пустишь корни. — Звучит как мечта, — пробормотала я без энтузиазма. — Дальше — биология, Хендерсон. Он нормальный. Шутит странно, про пестики и тычинки, но хотя бы не кусается, — Кэсс махнула рукой, словно отгоняя муху. — А вот миссис Крамер — математичка... Её лучше не бесить. У неё начинает дёргаться глаз, если кто-то тупит у доски дольше двух минут. Это зрелище не для слабонервных. Я скривилась: — Уже люблю её. — Зато физрук — это вообще отдельная песня. Мистер Филдс, — она произнесла фамилию так, будто выплюнула косточку. — Бывший военный или типа того. Орёт так, будто мы высаживаемся в Нормандии, а не бегаем круги по спортзалу. Но если не ноешь и не симулируешь кому — жить можно. — Ну, не сказка, конечно, но бывает и хуже, — хмыкнула я, доставая тетрадь. Из коридора снова донесся очередной взрыв хохота. Я не выдержала и кивнула на дверь: — А та компания… кто это вообще? Кэсс нахмурилась, мгновенно поняв, о ком речь, и её лицо стало серьёзным. — А, эти… Наша местная «элита», — она скривилась, будто лимон откусила. — Парни из команды по баскетболу и их фан-клуб. Ведут себя так, будто школу построили лично для них. Тот блондин в кожанке, который не давал тебе пройти — Мэттью Райт. Райт. — Перевёлся год назад, — продолжала Кэсс, понизив голос, — и с тех пор половина школы его боится, а вторая половина готова целовать песок, по которому он ходил. В зависимости от того, насколько они мазохисты. У него репутация… ну, сама понимаешь. Сложная. — Звучит очаровательно, — пробормотала я, чувствуя, как внутри снова поднимается волна холодной злости. — Рядом с ним — Томми. Он всегда там, где Мэтт. И он… — Кэсс хмыкнула, задумавшись. — Ну, скажем, не из тех, кто принимает решения. Скорее поддакивает. Я мысленно усмехнулась. Собачка на поводке. И поводок похоже крепкий. — Высокая блондинка — Рейчел. Мисс идеал, — Кэсс закатила глаза. — Не ведись на её хлопанье ресницами, она умнее, чем хочет казаться. И злее. У неё талант улыбаться так, что ты начинаешь чувствовать себя грязью у неё под каблуком. С ней лучше не связываться. — А вторая? — спросила я, вспоминая цепкий взгляд шатенки. — Сара — девушка Томми. Её больше волнует, кто что сказал, чем оценки. Зато, — она пожала плечами. — У неё удивительное чутьё на слухи. Вся школа через неё узнаёт, кто с кем и почему. Кэсс понизила голос и посмотрела на меня серьёзно, без тени улыбки: — Короче, Вай, просто держись от них подальше. Это... токсичные отходы. Обходи их по дуге, целее будешь. — Да я не то чтобы горю желанием нырять в этот мусорный бак, — фыркнула я. Кэсс хихикнула в кулак, пряча улыбку в растянутый рукав своего гигантского свитера. — Мне нравится твой настрой. Звонок прозвенел неожиданно громко. Разговоры мгновенно стихли, часть одноклассников торопливо заняла места, а часть наоборот нарочно не спешила. Дверь распахнулась шире, и в кабинет, наконец, ввалилась та самая компания. Я тут же уткнулась в тетрадь, делая вид, что меня безумно интересует чистая страница. Только не смотрите сюда. Просто пройдите мимо. Идите куда угодно, желательно как можно дальше. Тяжёлые, уверенные шаги послышались в проходе слева. Они приближались. Я задержала дыхание. Шаги замерли. А затем прямо позади меня с грохотом отодвинули стул. Ну за что? Кто-то тяжело плюхнулся за парту, откинувшись на спинку так, что дерево жалобно заскрипело. Меня тут же накрыло волной запаха — смесь дешёвых сигарет, кожаной куртки и чего-то резкого, терпкого. Одеколон? Или просто запах неприятностей. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять — это он. Тот самый блондин из коридора. Мэттью Райт. Удар. Его тяжелые ботинки с глухим стуком врезались в ножки моего стула, заставив меня вздрогнуть. — Упс, — раздался над самым ухом ленивый, насмешливый шёпот. В этом «упс» не было ни грамма сожаления. — Тесновато тут. Ноги деть некуда. Что за..? Видимо, тесновато не его ногам, а его раздутому эго. В класс вошёл мужчина в очках и твидовом пиджаке, с увесистой стопкой тетрадей под мышкой. На вид ему было около пятидесяти. Высокий, с усталым лицом и аккуратно уложенными седеющими волосами. Он подошёл к кафедре и с грохотом хлопнул папкой по столу. Звук прокатился по классу, мгновенно осадив даже самых громких. — Так, класс, тишина. — Голос у него был низкий и уверенный. — У нас сегодня пополнение. Десятки взглядов в один миг впились в меня. Их интерес ощущался тяжело, будто граничил с издёвкой. — Вайолет Митчелл, если память мне не изменяет, — продолжил он, поправив очки на носу. — Перевелась из Флориды. Я села ровнее, стараясь держать лицо. Щёки, конечно, уже горели. — Вайолет, скажете пару слов о себе, чем увлекаетесь? — Спросил он всё тем же спокойным тоном, но в этом спокойствии сквозила какая-то садистская интонация. Уверена, что ему абсолютно плевать на то чем я увлекаюсь. Всё это фальшивое “знакомство” было просто формальностью. Я открыла рот, чтобы сказать что-то нейтральное. Про книги, про рисунок, про музыку, но не успела. — Наверное, серфинг, мистер Роудс, — раздалось сзади тягучая насмешка. — Тут, знаете ли, волны в Флермонте просто отпад. По классу прокатился смех. Не громкий, но унизительно слаженный. Кто-то хихикнул и повторил «серфинг» шёпотом. Я сжала пальцы в кулак под партой. Учитель поднял взгляд из-под очков. — Очень остроумно, мистер Райт, — произнёс он тоном, от которого даже воздух чуть остыл. — Ещё одно слово — и вы весь семестр на пересдачах. Помните, что дисциплина — мать успеха, Мэттью. Смех оборвался мгновенно. Только за моей спиной тихо усмехнулись, почти беззвучно, выдохнув через нос. — Я рисую, — сказала коротко, голос чуть дрогнул, но я выровняла его. — В основном карандашом. Иногда красками. — Прекрасно, — равнодушно кивнул мистер Роудс, делая пометку в журнале. — Добро пожаловать в наш класс, мисс Митчелл. Надеюсь, вы здесь приживётесь. Я кивнула в ответ, глядя прямо перед собой. За спиной что-то тихо скрипнуло. Райт, видимо, откинулся на стуле. Отличное представление. Надеюсь ты доволен собой, мудила. Урок тянулся бесконечно. Монотонный голос мистера Роудса заполнял пространство, смешиваясь с шелестом страниц и скрипом мела. Время от времени он делал паузу, чтобы задать вопрос, но никто не спешил отвечать. Я старалась писать. Просто писать. Бессмысленные даты, фамилии, цитаты — лишь бы не думать. Первый толчок был не сильным, будто случайным. Лёгкий пинок ботинка по ножке стула. Я вздрогнула, но ничего не сказала. Второй пришёл чуть позже. Третий — уже с намерением, сильнее.. Я опустила взгляд в тетрадь. Буквы начали плясать, расползаясь в кривые линии. С каждым движением ботинка по стулу, во мне будто что-то вскипало, грозясь вылиться наружу. Не реагируй. Просто игнорируй и он отстанет. Мел в руке мистера Роудса скользил по доске, и этот звук вдруг показался единственным, что удерживает меня от того, чтобы обернуться и сказать что-то резкое. Ещё один толчок сильнее. Стул подо мной жалобно скрипнул. Я почувствовала, как напряжение растёт, как сердце отзывается быстрым, гулким биением. Я закусила губу и сделала вид, что увлечена записью. Даты, события, имена, битва... Всё превращалось в кашу. Следующий удар был чуть тише, будто он нарочно менял ритм, проверяя границы. Я ощущала, как злость и страх переплетаются, поднимаясь к горлу. Ещё немного и ручка в моих руках сломается. Ну либо я сама. Мэтт наклонился вперёд. Его грудь почти касалась спинки моего стула, а дыхание обожгло шею. — Эй, — прошептал он. Голос был низким, с хрипотцой. Я замерла. — У тебя сейчас ручка в руке лопнет, — хмыкнул он мне в затылок. — Расслабься, новенькая. Роудс кусается только по четвергам. А сегодня понедельник. Я почувствовала, как к щекам приливает жар. Он издевался. Просто видел, что я напряжена, как струна, и получал от этого удовольствие. — Отвали, — едва слышно процедила я, не поворачивая головы. Сзади послышался тихий, довольный смешок. — Как скажешь, Солнышко. Как скажешь. Я сидела, выпрямив спину до хруста в позвонках, и ждала. Секунды капали, складываясь в минуты, но сзади было тихо. Ни звука, ни шороха, ни скрипа. Может, ему надоело? Может, у него закончились силы быть придурком? Осторожно выдохнув, я наконец опустила руку и вновь начала писать в тетради. И тут — БАМ. Удар был такой силы, что мой стул подпрыгнул. Рука дёрнулась, и ручка с противным звуком прорвала бумагу, оставив на чистом листе жирную, уродливую черную полосу, перечеркнувшую весь текст. Это стало последней каплей. Я резко развернулась, так что ножки стула с визгом проехались по полу. — Да что с тобой не так? — сорвалось громче, чем я хотела. — У тебя что, нервный тик? Тебе к врачу надо? Он сидел, чуть наклонившись над партой, глядя на меня из-под длинных темных ресниц. Свет пробивался через жалюзи и ложился полосами на его лоб, скулы и губы с ленивой, почти дерзкой ухмылкой. Голубые глаза смотрели без стыда. В них не было злости, но была насмешка. Райт чуть склонил голову набок, разглядывая мое перекошенное от злости лицо. — Расслабься, — он произнес это слово медленно, будто пробовал на вкус, растягивая гласные. Голос был тихим, но в этой тишине сквозила такая наглость, что меня бросило в жар. — Тик — это когда непроизвольно, Солнышко. А я... я всегда себя контролирую. Абсолютно. — Райт! — голос мистера Роудса разнесся по классу. — Достаточно! Ты испытываешь моё терпение. Мэтт даже не вздрогнул. Он медленно перевел взгляд на учителя, пожал плечами и развел руками, демонстрируя пустые ладони. Сама невинность. — Молчу, сэр, — одними губами произнес он. Затем он снова откинулся назад, по-хозяйски закинул ногу на ногу и, прежде чем я успела отвернуться, скользнул по мне ещё одним долгим, обещающим взглядом. _____________________ Время вяло тянулось к концу урока. Солнечные лучи пробивались сквозь окна, пыль в них танцевала, медленно, будто и сама засыпала под размеренный голос мистера Роудса, который стал больше походить на фон, чем на речь. Зевки заразительной чередой прокатывались по рядам. Я смотрела на часы каждую минуту, будто силой взгляда могла ускорить стрелки. Спина ныла от того, что приходилось сидеть прямо, и каждая секунда казалась длиннее предыдущей. Наконец прозвенел громкий звонок, как спасение. Класс ожил мгновенно: заскрипели стулья, с грохотом захлопнулись учебники, и разношерстная толпа рванула к выходу, создавая пробку в дверях. Я уже собиралась юркнуть следом, надеясь раствориться в коридоре, но голос мистера Роудса перекрыл весь этот хаос: — Минуту внимания! Никто не выходит. Он поднял ладонь — жест, не требующий возражений, — и гул тут же стих. — Организационный момент, — сухо произнес он, оглядывая класс поверх очков. — Мисс Митчелл нужна экскурсия по школе. Кто-то должен показать ей, где находится библиотека, и помочь получить учебники. Внутри всё оборвалось и рухнуло куда-то в пятки. Только не Райт. Пожалуйста, кто угодно, только не он. Я перестала дышать, спиной чувствуя присутствие Мэтта сзади. Казалось, я даже слышу его насмешливое фырканье. Если Роудс сейчас назовет его фамилию, я просто встану и выйду в окно. Мистер Роудс медленно, сканирующим взглядом прошелся по рядам. Он скользнул по галёрке, где развалилась компания Мэтта, поморщился, перевел взгляд в центр и, наконец, кивнул кому-то в крайнем ряду: — Харрис. Займись этим. Я выдохнула так громко, что Кэсс рядом хихикнула. Обернувшись, я впервые его заметила. Из-за стола поднялся высокий парень. Темные волосы, аккуратная стрижка — волосок к волоску, ни намека на творческий беспорядок. Белая рубашка расстегнута ровно на одну пуговицу, рукава небрежно, но симметрично закатаны до локтей. Он выглядел... правильным. Слишком правильным для этого места. Типичный «золотой мальчик» с обложки каталога школьной формы или рекламы кукурузных хлопьев. Любимец учителей и мечта всех мам в радиусе ста миль. — Да, мистер Роудс. Конечно, — ответил он ровно, даже с оттенком дружелюбия. Великолепно. Экскурсия с идеальным школьным принцем. Спасибо, что не с Райтом. Парень подхватил свой рюкзак, перекинул его через одно плечо и подошел к двери, ожидая меня. Он стоял уверенно. Руки в карманах брюк, на губах — лёгкая, дежурная полуулыбка. — Пойдём? — спросил он просто. Я поправила лямку рюкзака, бросила быстрый взгляд на Кэсс — та показала мне два больших пальца вверх и беззвучно одними губами прошептала «Удачи!» — и направилась к выходу. Как только мы оказались в коридоре, подальше от тяжелого взгляда Роудса и ухмылки Райта, дышать стало легче. — Вайолет, — представилась я, протягивая руку своему новому знакомому. — Хотя, ты, наверное, уже в курсе, благодаря Роудсу. Он мягко, но крепко пожал мою ладонь. Его рука была теплой. — Кит, — коротко ответил он. — Но да, трудно было не услышать. В его улыбке не было ни тени насмешки, ни высокомерия. Скорее, легкая неловкость, словно он сам не до конца понимал, о чем говорить с новенькой, но честно старался быть вежливым. — Ну что, экскурсионная программа? — Кит обернулся ко мне на ходу, чуть приподняв бровь. — Пункт первый: библиотека. Потом покажу столовую. И... хм... если я правильно запомнил, тебе может быть интересна художественная студия? Я фыркнула, пытаясь скрыть удивление за усмешкой. — Запомнил, значит. Впечатляет. — Я стараюсь, — он подмигнул. Легко, без нажима. — А бассейн у вас есть? — не удержалась я, проверяя границы местной цивилизации. — Или в Индиане вода только в виде дождя? Кит коротко, искренне рассмеялся. Звук был приятным низким. — Школьный бассейн? В Флермонте? — он покачал головой, словно я спросила про космодром. — Ты слишком высокого мнения о нашем бюджете, Вайолет. У нас есть общественный, городской. Но плавать там я бы не советовал, если тебе дороги твои глаза и кожа. Хлорки там больше, чем воды. Я не удержалась и улыбнулась. Шире, чем собиралась. Это случилось само собой. Удивительно, как легко было разговаривать с ним. — Ладно, убедил. Веди в библиотеку. Мы двинулись по коридору. Кит шёл чуть впереди — расслабленной, уверенной походкой человека, который знает здесь каждый угол. Руки в карманах, спина прямая. Я старалась не отставать, разглядывая его профиль. Тишина между нами не была липкой или неловкой, но мне всё же хотелось её нарушить. — А я думала, у вас новеньких не особо жалуют, — хмыкнула я, вспоминая холодный приём в классе и смешки в коридоре. Кит скосил глаза в мою сторону, чуть дернув плечами. — Ну… все по-разному, — он вздохнул и на мгновение задумался, глядя вперёд. — Тут, скорее, дело не в «новеньких», а в конкретных персонажах. — Персонажах? — переспросила я, прищурившись. Он кивнул, и его лицо стало серьёзнее. — Тот блондин, что сидел за тобой, — Харрис говорил спокойно, почти равнодушно, но в его безупречно вежливом голосе проскользнула едва заметная тень раздражения, будто он говорил о камне в ботинке. — Райт. Мэттью. Он тоже здесь недавно. Появился в середине прошлого года. Переехал из Калифорнии вместе с отцом. Я замедлила шаг, переваривая услышанное. — То есть… он тоже новенький? Точно. Кэсс ведь говорила, но тогда, в потоке информации, я пропустила это мимо ушей. Перевёлся и перевёлся. Но сейчас этот факт заиграл новыми красками. Обычно клеймо «чужака» держится годами. Чтобы стать королём школы, нужно расти с этими людьми с песочницы, знать их секреты, быть «своим» до мозга костей. А Райт… — Год — это не срок, — пробормотала я скорее себе, чем Киту. — Как он умудрился подмять под себя всю школу за пару семестров? — Харизма, — сухо ответил он. — И отсутствие тормозов. Иногда этого достаточно. — Похоже, ты его терпеть не можешь, — констатировала я. Кит скользнул взглядом по стене, избегая прямого ответа, но его приторно-вежливый образ дал трещину. — Скажем так… мы не друзья, — осторожно, подбирая слова, произнес он. Мы свернули за угол, и наши шаги эхом разнеслись по пустому крылу школы. — Погоди. — Я резко затормозила, заставив его остановиться. — Ты сказал: Калифорния? Он приехал из Калифорнии? Кит кивнул, и меня накрыло волной праведного возмущения. — И после этого у него повернулся язык язвить про сёрфинг и океан? — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает злость. — Вот же лицемер. Кит коротко, сухо рассмеялся, выдохнув через нос. — Звучит именно так. Мэтт... он такой. Впрочем, он на всё найдёт, что сказать. Неважно — умно это или нет. Харрис развёл руками, словно извиняясь за существование Райта. — Он питается вниманием, Вай. И если он его не получает — он его провоцирует. Скандалы, девчонки, драки. Ему плевать, восхищаются им или ненавидят, главное — чтобы смотрели. — Кит покачал головой с легким, едва уловимым презрением. — Стандартный набор для тех, кто внутри пуст и пытается заполнить эту пустоту шумом вокруг себя. Неважно, какой окрас будет у этого внимания. — И почему его до сих пор терпят? — фыркнула я. — Не то чтобы его кто-то хотел терпеть, — ответил Кит спокойно, снова переходя на свой привычный дипломатичный тон. — Скорее, все просто стараются не связываться. Себе дороже. Меньше шансов нарваться на неприятности. Мы подошли к массивным двойным дверям. Кит аккуратно потянул ручку на себя, будто боялся спугнуть тишину. — Пришли. Харрис придержал тяжёлую створку, пропуская меня вперёд. Меня тут же обдало запахом, который ни с чем не спутаешь: сухая старая бумага, книжный клей и пыль. Где-то в глубине зала натужно гудела лампа дневного света, изредка потрескивая. Это было царство покоя. Я шагнула внутрь, чувствуя, как шум коридора остался где-то далеко позади. Каждое движение здесь звучало слишком громко. Даже скрип подошв, шелест страниц и клацанье ручки по столу. Библиотекарь — женщина с седыми волосами, уложенными в безупречную ракушку — подняла глаза поверх стопки бумаг. Её взгляд был оценивающим и пронзительным, словно она за секунду успела прочитать досье обо мне, написанное на моем лице. — Новенькая? — Спросила она сухо, поправляя очки в роговой оправе на носу. — Да. Вайолет Митчелл, — я постаралась улыбнуться максимально безобидно. Женщина ничего не ответила, лишь кивнула и зашуршала в картотеке. Через минуту на прилавке начала расти стопка учебников. Пыльные, потёртые, с замятыми страницами. Геометрия, похоже, помнила ещё Пифагора лично. — Отлично, — буркнула я, с сомнением глядя на эту башню. — Спасибо. Я подхватила стопку снизу, но тут же пошатнулась. Эти кирпичи знаний оказались неожиданно тяжёлыми, и мои запястья предательски дрогнули. — Давай сюда, — спокойно произнес Кит. Он просто протянул руки и забрал больше половины книг. Легко, естественно, будто так и должно быть. — Эй, сама справлюсь, — по привычке огрызнулась я, пытаясь вернуть ношу. — Знаю, — он даже не остановился, уверенно направляясь к выходу. — Но если ты надорвёшься в первый же день, Роудс заставит меня писать объяснительную. А я ненавижу писать объяснительные. Я фыркнула, но спорить не стала. Рукам сразу стало легче, и я, честно говоря, была благодарна за помощь, хотя вслух этого, конечно, не сказала бы. Мы вышли обратно в гулкий коридор. — Это местная традиция? — спросила я, кивнув на книги в его руках. — Нагружать новеньких макулатурой, чтобы они сразу почувствовали всю тяжесть бытия во Флермонте? Кит усмехнулся уголком губ. — Типа того. Курс молодого бойца. Если выживешь после алгебры миссис Крамер — считай, своя. Мы прошли несколько метров в молчании. Я искоса поглядывала на Кита. Он шёл расслабленно, держа тяжеленные книги одной рукой, и выглядел при этом так, словно прогуливался по парку. — Слушай... — начала я, немного запинаясь. — А та девочка, что сидела рядом со мной? Кэсс? Я тут же прикусила язык. Знакомы десять минут, а я уже выпытываю досье на одноклассников. — В смысле... Она нормальная? Или мне стоит ждать подвоха, как от той компании в коридоре? Кит повернул голову, и его лицо смягчилось. — Кэсс? О, нет. Расслабься. Кэсс — это лучшая часть нашего класса. Она не играет в эти игры с интригами. — Он тепло улыбнулся. — Она скорее из тех, кто даст списать контрольную, если видит, что ты тонешь, или поделится обедом. Думаю, вы подружитесь. Кэсс редко ошибается в людях. — Редко ошибается? — переспросила я. — Ага. У неё чутьё на хороших людей. И раз она решила с тобой заговорить... — он многозначительно замолчал. В груди стало чуть теплее и появилось странное, непривычное чувство осознания того, что у меня всё ещё есть шанс устроиться в этом новом мире. Кит тихо хмыкнул и, чуть повернув голову, добавил: — Поверь, тебе повезло, что ты к ней подсела. Тут хватает всяких… — он сделал неопределённый жест рукой в воздухе. — А ты сам, с кем дружишь? — спросила я и тут же прикусила язык. Вопрос прозвучал слишком лично, почти бестактно. Кит сбился с шага. В одну секунду вся та лёгкость, с которой он нёс стопку книг и болтал о библиотеке, испарилась. Плечи напряглись, а вежливая улыбка стерлась, уступив место чему-то колючему. Словно я случайно нажала на больную мозоль. — Раньше… — начал он, перехватывая учебники поудобнее, будто выигрывая время. — Раньше я был с ними. С теми, кого ты видела у двери. С Томми, Сарой… и Рэйчел. Я удивлённо вскинула брови, едва не споткнувшись. — Серьёзно? — вырвалось у меня. — Тебя трудно представить среди них. — Люди меняются, Вай. Мы дружили с первого класса. Вместе катались, зависали… Вечеринки, выезды на озеро, музыка на полную. Казалось, мы друзья. Или, может, я просто хотел так думать. А потом появился Райт. Он не вошёл в компанию, он в неё вломился. Томми сразу почувствовал вожака позубастее, Саре были нужны новые истории из солнечной Кали, а Рэйчел… она всегда там, где громче и ярче. В общем, рокировка прошла быстро. Я оказался лишним элементом. Харрис замолчал, шаги наши эхом разносились по пустому коридору. — Не жалуюсь, — наконец тихо добавил он. — Может, и к лучшему. С ними я был… не тем человеком, которым хотел себя видеть. Теперь хотя бы могу смотреть на себя в зеркало и не морщиться. Я посмотрела на него и почувствовала смесь уважения и сочувствия. Он не ныл, не пытался выставить себя жертвой. Просто констатировал факт: его предали, и он это пережил. — Значит, они сделали тебе одолжение, — заметила я. — Иногда лучше, когда люди отваливаются раньше, чем ты успеешь доверить им что-то важное. Кит резко повернул голову. Он явно не ожидал такой формулировки. — Прости, — буркнула я, поспешно отводя глаза. — Грубовато вышло. Я просто… говорю как есть. — Нет, — Кит мотнул головой, и уголок его губ дрогнул в настоящей улыбке. — Всё нормально. Ты права. Просто… никто раньше не говорил мне это в лицо. Обычно все шепчутся, что «бедного Харриса кинули». А вариант с «одолжением» мне нравится больше. Мы прошли ещё пару метров. Я видела, что он всё ещё обдумывает мои слова. — Знаешь… если старой компании больше нет, это не повод ходить одиночкой. Можно собрать новую. — Ты говоришь так, будто это легко. Собрать новую компанию с нуля. — А что, сложно? — я пожала плечами, сама удивляясь тому, что несу. Кому, как не мне понимать, насколько это на самом деле сложно. Мне, которой полчаса назад хотелось быть невидимкой. — Ты, я. И Кэсс возьмем. Три человека — вполне себе компания. Почти банда. Кит посмотрел на меня, потом на книги в своих руках и тихо рассмеялся. — Банда, значит? Ладно. За углом, куда мы направлялись, вдруг раздался громкий, раскатистый хохот — звонкий, самодовольный и до боли знакомый. От этого звука захотелось развернуться на 180 градусов и бежать обратно в пыльную тишину библиотеки. Но инерция — жестокая штука. Мы вылетели из-за поворота и я, не успев затормозить, впечаталась лицом в грудь Райта. Он даже не пошатнулся, а вот я отлетела назад, больно ударившись плечом об угол, едва удержав книги в руках. — Воу, полегче на поворотах, — протянул ленивый голос. Томми, стоявший рядом, тут же отскочил с противным хихиканьем, будто освобождая сцену для главного актера. Ледяные глаза Райта скользнули по мне, не задержавшись ни на секунду, и впились в Кита. — Какие люди. — Он хмыкнул, глядя на стопку книг в руках Кита. — Харрис. Я смотрю, ты нашёл своё истинное призвание? Носильщик? Тебе идёт. Очень... смиренно. Как раз в твоём новом стиле. Томми прыснул, тут же подхватив настроение хозяина. Девчонки за его спиной захихикали, переглядываясь, словно мы участвовали в каком-то унизительном шоу. Кит не ответил сразу. Я видела, как побелели костяшки его пальцев, как желваки на скулах дёрнулись, выдавая то, что скрывалось за его спокойным фасадом. — Я просто помогаю, Райт, — произнес он ровно. Слишком ровно. — Тебе это слово знакомо? — О, ещё бы, — Мэтт сделал шаг вперёд, бесцеремонно вторгаясь в личное пространство Кита. Воздух между ними сгустился, заискрил. — Ты же у нас теперь мальчик-паинька. Святой Кит. Всегда готов подставить плечо... или что ты там обычно подставляешь? В его голосе звенела такая откровенная издёвка, замешанная на чём-то личном, что мне стало не по себе. Это была не просто школьная перепалка. Это был разговор на языке, который знали только они двое. Затем взгляд Райта медленно, тягуче переполз на меня. Он смотрел так, будто оценивал, с легким пренебрежением и скукой. Мне захотелось провалиться сквозь бетонный пол. — Смотри, не сломай её, Харрис, — усмехнулся он, не отрывая от меня глаз, но обращаясь к Киту. — А то новенькие такие хрупкие. Сбежит через неделю от твоей... заботы. Я почувствовала, как по спине пробежала горячая волна ярости. Это было уже слишком. Уже было открыла рот, чтобы послать его к чёрту, но Кит меня опередил. Он шагнул вперед, врываясь в личное пространство Райта, и его голос впервые зазвучал жестко: — Свали с дороги, Райт. Сейчас же. На секунду повисла звенящая тишина. Томми даже перестал хихикать. Парни смотрели друг на друга, и казалось, ещё одно слово — и начнётся драка. Но Мэтт вдруг колко рассмеялся и резко выпрямился, теряя интерес, словно эта перепалка ему наскучила. — Расслабься, Харрис. Не кипятись, а то давление подскочит, — он хлопнул Кита по плечу. Дружеский жест, который очевидно таковым не являлся. — Я просто шучу. Проходите. Дорога свободна. Он лениво отодвинулся, и его свита тут же расступилась, пропуская нас. Мы прошли мимо молча. Я какое-то время ещё чувствовала на спине жгучий взгляд Райта. — Ты как? — спросил Кит, не глядя на меня. — Я в порядке, — ответила я, хотя руки всё ещё подрагивали от адреналина. — А вот ты... Это у вас... нормальная практика? Утренний обмен любезностями? Кит провёл свободной рукой по волосам, взъерошив свою идеальную укладку. — Добро пожаловать во Флермонт-Хай, Вайолет, — глухо ответил он, явно давая понять, что тема закрыта. — Просто... добро пожаловать. _________ После инцидента в коридоре всё пошло на удивление спокойно. На физике я слушала вполуха, больше наблюдая за людьми вокруг. Учитель, сухой мужчина с лысиной, старательно прикрытой остатками драгоценных волос, говорил быстро, орудуя мелом, словно боялся, что уравнения убегут с доски, если не записать их вовремя. Я записывала что-то в тетрадь, просто чтобы не выделяться, и периодически ловила себя на том, что считаю минуты до конца занятия. На перемене поток учеников сразу же хлынул в коридор, и я, стараясь не потеряться, добралась до своего шкафчика. Открыла его дверцу. Внутри было пыльно, а на внутренней стороне дверцы красовалось множество надписей и наклеек, словно отрывки из жизней десятков владельцев, хранивших здесь когда-то свои вещи. Я начала запихивать внутрь учебник, который весил, кажется, тонну. Рядом возилась Кэсс. — Ну что, выжила? — спросила она, не отрываясь от борьбы с заедающим замком. — Пока да, — выдохнула я и, повернувшись к ней, не удержалась. — Слушай, у тебя тут… авария. Я постучала пальцем по своей щеке. — Что? Где? — она моментально оживилась, схватила из сумки зеркальце, распахнула его и уставилась на своё отражение. — О боже. На её левой щеке красовалась жирная, размашистая синяя полоса от ручки. Она принялась яростно тереть её салфеткой, предварительно смочив ту слюной, растирая кожу до красноты. — Отлично, — подытожила Кэсс, приведя себя в порядок. — Пошли в столовую, ты одна там точно потеряешься. Один из соседних шкафчиков захлопнулся с гулким металлическим лязгом, заставив нас обеих вздрогнуть. — Не потеряется, если пойдёт со мной, — раздался спокойный голос слева. Кит привалился плечом к дверце шкафчика, засунув руки в карманы брюк. Его идеальная укладка слегка пострадала за пару уроков — тёмные пряди выбились и теперь падали на лоб, что, честно говоря, делало его образ куда более живым и приземленным. — Я как раз собирался показать ей, что там вообще можно есть, а что опасно для жизни. Пойдём все вместе? Кэсс просияла. — Вот это скорость. Ты тут меньше дня, а уже нашла с кем ходить обедать, — она заговорщицки подмигнула. — Смотрю, контакт налажен? Я пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушной, но уголки губ предательски поползли вверх. — Похоже на то. Кэсс хихикнула и подтолкнула меня. — Тогда вперёд, новенькая. И не надейся, что тебя там кто-то пропустит без очереди. У нас битва за пиццу начинается ровно в 12:05. Столовая встретила нас шумом и ароматами, от которых кружилась голова. Воздух был наполнен запахами жареной картошки, дешёвой пиццы, подогретой в микроволновке, и хлорки, которой только что протёрли пол у входа. Судя по реакции остальных, это был привычный аромат. Фон, без которого столовая Флермонт-Хай не существовала. Длинные ряды столов были заняты кучками по интересам: спортсмены, девчонки-черлидерши, парни с гитарами, тихие зубрилы, склонившиеся над учебниками даже во время перерыва. Я едва успела окинуть взглядом пространство, как в дальнем углу, за самым просторным столом, заметила «свиту» Райта. Томми, раскинув руки, громко что-то изображал. Он явно мнил себя кем-то вроде стендап-комика. Сара хохотала, поддерживая каждую его шутку так, что слышно было через весь зал. Рейчел лениво ковырялась вилкой в салате, глядя по сторонам с видом, будто всё это ниже её достоинства. Сам Мэтт, конечно же, тоже был там. Сидел, без стеснения закинув ногу на соседний стул. Мы взяли подносы и встали в очередь. На раздаче суетилась тётка в белом халате и сетчатой шапочке. Кит наклонился ко мне чуть ближе и вполголоса произнес: — Совет номер один: обходи стороной «мясное рагу». Никто не знает, что в нём. Даже она, — он повел головой в сторону тётки. — Замечательно, — пробормотала я, удерживая поднос. — А что тогда съедобно? — Картошка, булочка, яблоко. А если повезёт, возьмёшь кусок пиццы. Кэсс прыснула со смехом: — Не слушай его. Просто добавь кетчупа и всё станет как минимум сносным на вкус. Когда подошла моя очередь, я нерешительно взяла яблоко и кусок чего-то, похожего на пиццу. — Сюда, — Кит кивнул в сторону столика у окна, подальше от шумных компаний. Мы уселись втроём, поставив подносы перед собой. Кэсс с интересом посмотрела на меня, уперев вилку в картошку: — Ну, рассказывай. Как тебе наша школа? Я покрутила в руках пластиковый стакан с лимонадом, наблюдая, как пузырьки поднимаются к поверхности. — Впечатляет. Как в зоопарке. Кэсс хихикнула, а Кит усмехнулся. В этот момент меня обожгло знакомым, неприятным чувством чужого тяжелого взгляда. Я медленно, стараясь не делать резких движений, повернула голову в сторону дальнего угла столовой. Ну конечно. Райт. Он сидел вполоборота к столу, вальяжно откинувшись на спинку стула. В длинных пальцах он крутил красную крышку от бутылки колы. Но смотрел он не на свои руки. И даже не на меня. Его взгляд был направлен на Кита. Что всё же между ними произошло? И тут, словно почувствовав мой интерес, Мэтт перевёл глаза. Резко. Прямо на меня. Его лицо изменилось мгновенно. Улыбка медленно, лениво поползла по его губам — наглая, самоуверенная и, чёрт возьми, раздражающе красивая. Он смотрел так, будто мы с ним делили какой-то грязный секрет. Я не отвернулась. Вместо этого я чуть наклонила голову набок, копируя его выражение лица. Натянула на губы такую же приторно-сладкую, ядовитую ухмылку и, опустив руку под стол, медленно, глядя ему прямо в глаза, показала средний палец. Реакция была мгновенной. Улыбка Райта стала шире, почти искренне веселой. Он тихо рассмеялся и салютовал мне крышечкой от бутылки, явно довольный. Ему понравилось. Ему, чёрт возьми, понравилось, что я огрызаюсь. Девчонки за столом тут же защебетали, захихикали, пытаясь понять, что его рассмешило, но Мэтт даже не взглянул на них. Я резко отвернулась к своему подносу, чувствуя, как горят щёки. — Что? — Кэсс непонимающе перевела взгляд с меня на дальний стол и обратно. — Что там такое? — Ничего, — отрезала я, хватая вилку. — Просто... развлекаюсь. Кит молча жевал свою картошку, но я видела, как он напрягся. Он заметил этот маленький немой обмен любезностями. И тот ему явно не понравился. — Ну так… а чем увлекаетесь? — я громко кашлянула, привлекая внимание. Нужно было срочно менять тему, пока Кит не прожёг дыру взглядом в своей пластиковой тарелке. Харрис моргнул, словно выныривая из своих мрачных мыслей. Он медленно выдохнул, провёл ладонью по шее и, наконец, отложил вилку. Его плечи чуть опустились. — Ну… стандартный набор. Я в баскетбольной команде. — Прямо слышу энтузиазм в голосе, — иронично заметила я. — Тебя там что, пытают мячами? Он усмехнулся, но не поднял глаз. — Да, это, скорее, обязанность. Отец в молодости играл. Он до сих пор уверен, что из меня должен выйти «чемпион округа». — Кит пожал плечами, и в этом движении сквозила усталость. — Так что я там больше ради его амбиций, чем ради своих. Я кивнула, чувствуя что-то знакомое в этих словах. Тяжесть чужих ожиданий, с которыми невозможно спорить, не вызвав бурю. — Звучит… как будто живёшь по чужому сценарию. — Типа того. Сам баскетбол я не ненавижу. Просто… это не мой выбор. Понимаешь? — Вообще-то Харрис скромничает, — вмешалась Кэсс. — Он у нас капитан команды. — Правда? — я вскинула брови. Кит тут же отвел взгляд, сжав губы в тонкую линию. Ему было неловко. — Формально, — буркнул он, будто оправдываясь. — Кто-то должен носить эту повязку. Просто так вышло. По напряжённой линии его плеч было видно — тема неприятная. Я промолчала, решив не лезть в душу. — Ладно, — бодро встряла Кэсс, будто почувствовав напряжение. — А я в театральном кружке. В этом году у нас «Ромео и Джульетта». Правда, мне досталась кормилица, — она засмеялась. — Зато это весело. В театре можно быть кем угодно — хоть старой нянькой, хоть королевой, хоть сумасшедшей ведьмой. На сцене никто не осудит, если ты будешь вести себя странно. Это даже поощряется. Я улыбнулась. — Подозреваю, ты и без театра умеешь вживаться в роли. Кэсс лукаво прищурилась и ткнула в мою сторону вилкой: — Тсс, не пали контору. На секунду стало действительно спокойно. Мы просто сидели втроем, жевали резиновую школьную пиццу, и казалось, что весь этот шумный, враждебный мир вокруг остался где-то далеко. И мне это нравилось. ____________ Когда уроки кончились, я почувствовала такое облегчение, будто с плеч наконец сняли мешок с кирпичами. День, тянувшийся бесконечно, закончился. Мы с Китом и Кэсс вышли на улицу. Солнце скользило по крышам машин на парковке, оставляя блики на лобовых стёклах. — Ну что, до завтра? — Кэсс улыбнулась, её светлые волосы слегка качнулись на ветру. — До завтра, — кивнула я, чувствуя странное тепло. Было приятно знать, что завтра меня тут будет кто-то ждать. Кэсс махнула нам рукой, звякнула ключами и поскакала к своему старенькому, побитому жизнью «Фольксвагену», припаркованному в тени деревьев. Кит проводил её взглядом, и мы остались вдвоём. Я уже собиралась сказать что-то нейтральное вроде «день пережили», но взгляд зацепился за знакомый силуэт в нескольких рядах от нас. Чёрный Шевроле Камаро, всё ещё криво припаркованный. Рядом с машиной, в собственнической позе, опираясь бедром о крыло и скрестив руки на груди, стоял Райт. Рядом с ним Томми что-то оживлённо рассказывал, то и дело тыкая пальцем в испачканное стекло. По неподвижному, каменному лицу Мэтта было видно: он в бешенстве. — А ты на чём? — спросила я тихо, стараясь говорить как можно спокойнее, хотя взгляд всё равно упирался в Камаро. — BMW. Вон там, в начале ряда, — кивнул Кит куда-то в сторону «приличных» машин. — А ты? — Автобус, — выдохнула я, представив душный салон и необходимость ждать на остановке, пока мимо проедет Райт. Живот скрутило неприятным предчувствием. Кит проследил за моим взглядом. Он увидел напряженную фигуру Мэтта, суетливого Томми и, кажется, мгновенно всё понял. — Давай подкину? — вдруг предложил он. — Кит, ты серьёзно? Не надо, я... В этот момент со стороны «Камаро» донёсся громкий, резкий смех Томми, а следом — звук удара ладонью по металлу крыши. Я вздрогнула и осеклась. — Да… — я сглотнула, мгновенно меняя решение. — Давай. Спасибо. Кит коротко кивнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде облегчения. — Пошли, — сказал он твердо, слегка касаясь моего локтя, чтобы направить в нужную сторону. Мы с Харрисом двинулись к воротам, стараясь идти спокойно, будто ничего не происходит. Чем дальше мы продвигались, тем громче становились голоса. — …и что ты теперь собираешься делать? — спросил Томми, переступая с ноги на ногу и нервно посмеиваясь. — Менять стекло? — Менять стекло? — Райт вскинул на него взгляд, в котором сверкнула злость. — Ты идиот, Томми. Тот растерянно хмыкнул. Я невольно замедлилась. Где-то под рёбрами всё сжалось, будто тело само понимало, что лучше держаться подальше. Но Кит шёл рядом спокойно, шаг за шагом, не оглядываясь и не ускоряясь. Будто нарочно показывал, что не собирается их обходить. — Придётся просто отвалить пару баксов в мастерской на выходных, — продолжил Райт, уже тише, — пусть сотрут. Он крутил ключи, будто старался себя успокоить. — Но тот, кто это сделал... — он бросил взгляд мимо нас, словно в пустоту, но моё сердце всё равно пропустило удар. — Найду. И заставлю его пожалеть. Никто не смеет трогать мою детку. Никто. «Детку»? Я чуть не фыркнула, но вовремя прикусила язык. Я поймала короткий, но достаточно выразительный, взгляд Кита: идём дальше, не влезай. Мы ускорили шаг, расстояние между нами и машиной сокращалось, мы уже почти миновали её, как вдруг: — Эй, Харрис! — голос Мэттью, резкий, насмешливый, будто удар по воздуху. — Чё пялишься? Я вздрогнула. Да Кит даже не смотрел в их сторону! — Ну давай, проходи, — кинул Райт, при этом шагая в нашу сторону, намеренно отрезая нам путь. Взгляд скользнул по Киту, потом остановился на мне. — Только не запнись. Было бы обидно шлёпнуться прямо перед своей новой подружкой. На последнем слове Мэтт сделал особый, ядовитый акцент. Я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Подружка? Серьёзно? Кит выдохнул сквозь сжатые зубы — У неё есть имя, Райт, — процедил он. Мэтт даже не моргнул. Его выжидающий, насмешливый взгляд всё ещё был прикован ко мне, словно я была лабораторной мышью. — У «подружки» нет времени на разборки с идиотами, — выпалила я. На секунду между нами повисла тишина. Томми перестал смеяться, словно не сообразив, как должен реагировать. Я двинулась дальше, но что-то в лице Райта — эта дурацкая самоуверенность, ухмылка, будто он всё равно победил — окончательно вывело меня из себя. — Кстати, — бросила я, глядя ему прямо в глаза. — Слышала, ты свою тачку называешь «деткой». Это мило. Холодный кусок железа без мозгов видимо единственная «девушка», которая способна выносить твоё общество. Лицо Томми вытянулось. А Мэттью напротив, медленно, с наслаждением рассмеялся. — Осторожнее, подружка, — протянул он, тихо, с этим мерзко-мягким калифорнийским растяжением в голосе*. — Смотри кого кусаешь. Мы дошли до BMW, и я наконец смогла перевести дух. Казалось, чем больше расстояние между мной и Райтом, тем легче мне дышалось. Кит бросил рюкзак на капот и обернулся. По его лицу всё ещё можно было прочитать остатки напряжения, хоть он и старался выглядеть спокойно. — Он всегда так? — спросила я. — Достаёт тебя? Кит пожал плечами, как будто пытался сделать вид, что это ерунда. — Почти всегда, — выдохнул он после паузы. — Если рядом кто-то, кого можно унизить или задеть, он не упустит шанс. А со мной у него… отдельный интерес. — Потому что ты капитан? — Потому что я не прогибаюсь, — он криво усмехнулся. — Райт привык, что мир вращается вокруг него. А если кто-то стоит ровно и не падает ниц — он начинает искать точку, куда ударить, чтобы сломать. Я посмотрела на асфальт под ногами, переваривая это. — Похоже, у тебя пока получается держать оборону. — Пока да. Хотя он очень старается найти брешь. — Кит вздохнул и кивнул на пассажирскую дверь. — Садись. Я скользнула в салон, прижав рюкзак к коленям как щит. Кит обошёл машину, сел за руль и захлопнул дверь, отсекая нас от внешнего мира. Мотор мягко заурчал, создавая иллюзию безопасности. Но Кит не спешил трогаться. Он сжал руль обеими руками и уставился в лобовое стекло. — Слушай, — серьёзно сказал он, не глядя на меня. — Зря ты это сделала. — О чём ты? О том, что назвала вещи своими именами? Он наконец повернул голову. В его карих глазах не было осуждения, только мрачная уверенность. — Ты привлекла его внимание, Вай. По-настоящему. Теперь он не отстанет. Если кто-то его задел, да ещё и при его свите… он это так не оставит. Он запомнит. И вернёт должок с процентами. — Пусть попробует, — фыркнула я, хотя внутри всё предательски сжалось в ледяной комок. Кит покачал головой, включая передачу. — Вот именно. Он обязательно попробует. Машина тронулась с места, мягко покатилась по узкой дорожке, и я краем глаза увидела, как чёрный Камаро медленно уменьшается в боковом зеркале. Судя по запаху, машина у Кита была новой. Двигатель звучал ровно, а из радио доносилась ненавязчивая мелодия. — Куда тебя подкинуть? — спросил Кит, удерживая руль одной рукой. Его голос звучал уже спокойнее. — Лэйквью Драйв, — ответила я. — Это к северу от шоссе. — Знаю. Там тихо, почти у озера. Неплохое место. Я усмехнулась. — Если не считать, что там до ближайшего магазина километра два. — Ха, — выдохнул он. — Придётся привыкнуть. — Знаешь, этот городок будто застрял вне времени, — высказала я своё наблюдение, глядя в окно. Кит усмехнулся, не отводя взгляда от дороги. — В каком-то смысле это так… Он чуть сбавил скорость, когда дорога сузилась, и продолжил: — Знаешь, есть у нас городская байка. Про старую водонапорную башню у окраины, возле леса. Говорят, там в шестидесятых какие-то подростки решили провести обряд — хотели вызвать дух, чтоб исполнилось желание. Ну, как обычно. Одного из них потом так и не нашли. Башню с тех пор закрыли, а на двери висит ржавый замок. Я вскинула брови. — И ты, конечно, туда не лазил. — Лазил, — ухмыльнулся он. — Все туда лазили. Ничего там, кроме граффити и битых бутылок. Хотя, говорят, ночью там иногда горит свет. Я усмехнулась. — Классика жанра. — Эй, — он чуть повернул голову. — В этом городке иначе нельзя. Здесь всё строится на историях. Люди ими живут. Дорога к дому тянулась длинной лентой между полей. Асфальт местами растрескался, по обочинам лежали листья, шуршащие под редкими порывами ветра. Машина мягко покачивалась на кочках, мимо проносились дорожные знаки и редкие силуэты деревьев. Иногда попадались дома. То одиночные, то сгруппировавшиеся по двое-трое. Вокруг будто всё замерло в ожидании вечера. Кит вёл спокойно и уверенно, оставив одну руку на руле, другой слегка подперев подбородок. — Лэйквью Драйв… — произнёс он, когда показался поворот. — Значит, вот здесь? Я кивнула. За деревьями мелькнул наш дом — тот самый светло-бежевый, с тёмной крышей и неровным забором. В окнах уже горел тёплый свет. Мама, наверное, уже начала готовить ужин, надеясь, что я вернусь не в самом мрачном настроении. Кит медленно притормозил у обочины. — Спасибо, — сказала я, отстёгивая ремень. — Если бы не ты… пришлось бы ждать автобус ещё минут двадцать. На лице Кита застыло усталое, но тёплое выражение. — До завтра, Вай. — До завтра, Кит. Я вышла из машины, хлопнула дверцей и подождала, пока BMW не скрылась за поворотом. Только тогда повернулась к дому, где в окне маячил силуэт на кухне. __________ Мама суетилась у плиты, стараясь поскорее закончить с домашними хлопотами. Джефф возился со старым радио, которое ловило лишь белый шум и редкие, искажённые фрагменты песен. — Ну как твой первый день? — спросила мама, ставя на стол миску с салатом, аккуратно поправив ложку, будто это имело значение. Я опустилась на стул, чувствуя, как тёплый воздух из кухни липнет к коже, и взяла вилку в руки. — Как и все первые дни, — пробормотала я. — Утомительно. Мама повернулась, чуть прищурившись. — Нашла друзей? — в её голосе звучало слишком много надежды. Я чуть пожала плечами. — Познакомилась с парой ребят. Джефф наконец оторвался от радио и сел напротив. Его лицо, как всегда, было безэмоциональным, но тон заставил напрячься. — Это хорошо. Контакты важны. Ты же не хочешь всё время быть одна. Я фыркнула, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Спасибо за лекцию, мистер «социальная адаптация». Мама нахмурилась. — Летти. — Всё нормально, — отрезала я, отломив кусок хлеба и делая вид, что изучаю его текстуру. — Просто устала. Повисла тишина. Только звяканье столовых приборов её изредка нарушало. Я чувствовала их взгляды — мамин тревожный, и Джеффов — выжидающий, как будто он пытался понять, не пора ли снова «поговорить». В голове всё ещё крутилась сегодняшняя сцена — взгляд Райта, мерзкое «подружка», и то, как он стоял, не мигая, будто проверяя, на сколько хватит моей смелости. — Дай ей время, Джулия, — сказал Джефф, слишком мягко, будто старался звучать более человечно. — Первый день всегда тяжёлый. Я опустила голову, сосредоточившись на еде. Хоть так можно было не говорить. Хоть так можно было сделать вид, что всё в порядке. Вилки звякали, радио наконец поймало сигнал. В динамике тихо заиграла какая-то старая песня. Запись в дневнике. Понедельник. Первый день в Флермонт-Хай. Если коротко — я выжила. Уже достижение. Познакомилась с Кэсс. Она приятная. У неё есть лёгкость, которой мне не хватает. С ней проще дышать. А ещё Кит. Харрис. Капитан баскетбольной команды, но, к удивлению, не полный идиот. Наоборот — тихий, сдержанный, будто устал от всего этого пафоса вокруг. Вёл себя по-человечески. Даже подбросил домой. Наверное, редкий случай, когда мне не хотелось вылезти из машины на половине пути. Я — идиотка. Серьёзно. Вчера, когда ехала в город, какой-то псих на чёрном Камаро чуть не снёс меня с дороги и я разрисовала ему тачку. Сегодня узнала, что психа зовут Мэттью Райт. У него даже машина как продолжение характера: громкая, яркая и раздражающая до скрежета зубов. Смотрит, будто мир ему должен, и при этом наслаждается, когда ты психуешь. А я психовала. Господи, ну почему ты не выделил мне чуть больше мозгов, чтобы не влипать в странные ситуации? Или, хотя бы, сдержанности? * — имеется в виду калифорнийский акцент. Расслабленный и немного "сёрферский" стиль речи. Ударения часто смещаются, а интонация в конце предложения поднимается, будто это вопрос.