Глава 3. Всё, что у тебя есть, — это твой огонь (часть 2)

      Во внеурочное время женский туалет на втором этаже был холодным и жутким местом. Я вздрагивала при каждом шаге. И нет, ирония происходящего — я, возможно, ступала по собственной будущей могиле — не ускользнула от меня.       При свете тусклого Люмоса я осмотрела ряд кранов у зеркала. Медленно, осторожно, вдумчиво я переходила от одной раковины к другой, сосредоточенно ища хоть какую-нибудь подсказку. Знак. Что угодно. Моё дыхание короткими облачками пара согревало морозный воздух, освещаемый мягким сиянием, исходившим от кончика моей палочки. Где эта гадская штуковина?       Подойдя к третьей раковине слева, я провела пальцами по холодному металлу крана. Мой палец зацепился за острый край небольшого выступа. Стоп. Я подняла палочку. Вот оно. Тонкая декоративная змейка блеснула в бледном свете. Гравировка, словно в причудливом танце изящно обвивалась вокруг латунного крана. Моё сердце замерло от радости. Я нашла.       Поднявшись на ноги и довольно прищёлкнув языком, я задумалась, что делать дальше. После некоторых размышлений я решила, что лучший способ помешать Риддлу найти комнату — это убрать все подсказки. Если Риддл решит воспользоваться своим огромным занудным мозгом и догадается, что василиск должен перемещаться по системе труб, он, в конце концов, начнёт искать вход в разных туалетах школы. Я рассудила, что он будет искать какой-нибудь символ или метку в стиле Слизерина, как и я только что. Следовательно, мне нужно уничтожить эту метку.       Я подняла палочку.       — Кваетус.       Ладно, была не была. Наложив заглушающие чары, я направила палочку на кран со змейкой. Широко расставив ноги и согнув колени, я призвала свою магию и резко взмахнуло рукой.       — Диффиндо!       Ничего не произошло.       Хотя я ещё не достигала даже приемлемого уровня для пятого курса, на прошлой неделе я училась по очень интенсивной программе, и теперь радовалась, что обладаю полууверенной способностью чувствовать магию. Благодаря чему я могла точно сказать, что моё заклинание сработало.       Во жеж… Оно, казалось, просто отскочило.       Чёрт возьми. Не страшно, план Б. Я снова подняла палочку.       — Бомбарда!       Опять. Отскочило. Что за херня? Должно быть, там был какой-то отражающий щит или что-то такое. Салазар ожидаемо оказался параноидальным ублюдком.       Ладно. План В. Я сначала была маглом, а потом уже ведьмой. Мне просто нужно было заняться старым добрым физическим трудом. Знаете, как говорится: если что-то не дается легко, примените грубую силу.       Я огляделась в поисках инструмента, которым можно было бы поддеть кран. Выбор был крайне ограничен. На самом деле, я вообще не видел ни одного варианта. Я пошарила в одной из ближайших туалетных кабинок, тщетно пытаясь найти какой-нибудь брусок, палку, кирпич или… Мое колено ударилось о старое сиденье для унитаза, и оно с грохотом упало на пол. Винты, которыми оно обычно крепилось к чаше, полностью разболтались. Это была плоская и тонкая вещь, всего лишь круг из ржавой стали.       Хм. Сиденье так сиденье.       Я подняла его и вернулась к раковине, гордо выставив перед собой своё новое, малость позорное орудие. Я подсунула один угол сиденья унитаза под изгиб крана, а другой положила на край раковины. Вдох, прыжок и я с решительным кряхтением навалилась всем весом на выступающий край сиденья.       Кран даже не шелохнулся.       Да, драть твою рать!       Смирившись, я вышла из туалета и медленно побрела обратно в гостиную Рэйвенкло.       Я потратила ещё пятнадцать минут, пробуя разные способы, но безуспешно. Я этим не горжусь, но ещё двадцать минут я потратила, колотя туалетным сиденьем по крану, словно молотом, изо всех сил пытаясь своротить эту гадскую штуку. Полный облом.       И вот она я. Потная, злая и измотанная, уныло бреду по западному коридору второго этажа, с туалетным сиденьем болтающимся на сгибе локтя. Почти ничего не соображая от усталости, я машинально прихватила его с собой.       Впереди послышалась какофония голосов, становящаяся всё громче с пугающей скоростью. Чёрт. Я насторожилась, магия запульсировала под кожей.       Коридор был длинным, широким и открытым, и я не успею вернуться за угол, из-за которого вышла. Мгновенно приняв решение, я прыгнула за высокие металлические доспехи, стоявшие в углублении каменной стены.       Я присела, прячась за металлическими ногами и пытаясь стать как можно меньше и незаметнее.       Вот они.       Быстрый стук дорогих туфель по каменному полу. Громкие мальчишеские голоса, обменивающиеся остроумными колкостями и язвительными замечаниями. Хриплые возгласы и раскатистый смех. Надменные осанки и шорох школьных мантий в холодном ночном воздухе.       Группа слизеринцев — их было всего восемь, господи! — уверенными шагами двигалась по коридору. Их приподнятое настроение было почти осязаемым. Они то и дело затевали маленькие дружеские потасовки, громко болтая и смеясь, и явно не переживая из-за такой мелочи, как комендантский час. Это были они. Рыцари Вальпурги, мать их. Уверена, как раз возвращаются с очередной суперсекретной встречи злодеев.       Я ещё сильнее съёжилась в тени за доспехами, затаив дыхание. В центре, высокий и властный, шагал Риддл с кривой и насмешливой улыбкой на лице. Он наблюдал за двумя мальчишками, которые шли впереди и дружески подшучивали друг над другом. За Риддлом шли ещё трое, двоих из которых я, к сожалению, узнала. Мальсибер и Лестрейндж. Они громко и безудержно смеялись над проделками мальчишек впереди.       Было крайне неприятно видеть их такими. Счастливыми. Искренними. Человечными.       Меня захватило необычное ощущение, что я вторгаюсь во что-то, вижу что-то, чего не должна была видеть.       Группа двигалась быстро и уверенно и вскоре прошла мимо меня, не заметив.       Я выдохнула и с облегчением опустила голову. При этом я слегка сместилась вперёд. Совсем чуть-чуть. Но этого оказалось достаточно. Достаточно для того, чтобы край туалетного сиденья задел металл доспехов.       Сталь о сталь. Тихий звон. Блять.       Звук удаляющихся шагов оборвался. Голоса стихли. Четыре змеи ещё не скрылись за углом. Риддл, Мальсибер, Лестрейндж и незнакомый мне брюнет. Они обернулись. Их взгляды блуждали по сторонам в поисках источника шума.       — Кто здесь? — раздался в коридоре ровный и настойчивый голос Риддла.       Бляблябляблябля…       Я точно поняла, в какой момент Лестрейндж заметил меня — на его лице расплылась широкая и приторная улыбка.       — Уоррен? Это ты? — промурлыкал он, словно кот, обожравшийся сметаны.       О Боже. Ладно, подъём. Отчаянно ломая голову над следующим шагом, я обдумывала варианты — ни один из них не казался многообещающим. Что ж, в любом случае, смысла прятаться больше не было. Нужно как-то выбираться. Я неохотно выпрямилась и подняла голову.       — Вот ты где. Выходи оттуда. — радостно хрюкнул Мальсибер, когда я шагнула вперёд, и моё лицо выплыло из тени в мерцающий свет свечи. — Плакса Миртл! Вот теперь это вечеринка!       Я переступила с ноги на ногу, пытаясь стряхнуть охвативший меня дурманящий страх. Попыталась взять себя в руки. Это была всего лишь группа старшекурсников, выскользнувших ночью из своих комнат — ничего больше.       Риддл, следивший за моими метаниями, с тех пор, как я выбралась из своего укрытия, повернул голову и посмотрел на радостные лица Лестрейнджа и Мальсибера.       — Миртл Уоррен, — сказал он просто и любезно, с добродушной улыбкой. — Почему ты не в постели так поздно?       Мой голос, когда я наконец обрела дар речи, был высоким и дрожащим.       — Э-э… ​​просто вышла прогуляться.       Я чувствовала, что не стоит заострять внимание, на том, что они находятся в том же коридоре в то же время. Мне просто нужно было как-то улизнуть. Избежать внимания Риддла. Избежать жестокости Лестрейнджа и Мальсибера.       — И что, скажи на милость, ты там делала? — продолжал Риддл.       Я обернулась и взглянула на доспехи, за которыми пряталась, словно они могли помочь мне найти оправдание или выход из этой ситуации.       — Ну… я что-то уронила? — неуверенно предложила я. — Эээ… извините, я просто… пойду. Лестрейндж рванулся вперёд.       — Не так быстро.       Резкое движение заставило меня вздрогнуть и застыть от страха. Лестрейндж счастливо улыбнулся.       Он повернулся к Риддлу.       — Риддл, я тебе говорил, что Уоррен — одна из наших самых любимых однокурсниц с Рэйвенкло?       — Правда?       Риддл всё ещё улыбался дружелюбно, но его глаза… снова стали пустыми, скучающими.       — О да, очень весёлая девчонка. Заставляет нас смеяться.       — Понятно.       — На днях она сказала нам несколько особенно забавных вещей.       — Хм.       — Я подумал, что нам стоит вернуть услугу. Как насчёт того, чтобы проводить её до гостиной и убедиться, что она в безопасности?       — Ничего страшного, тебе не нужно… э-э, спасибо… но я и сама дойду. — вмешалась я.       Я понимала, что происходит между змеями: двое последователей обращались к своему лидеру за разрешением мучить и травить меня.       Риддл равнодушно смотрел на меня, всё ещё сохраняя на лице это чертовски приятное выражение. Я ничего не могла прочитать в его глазах. Он слегка наклонил голову и ещё раз окинул меня взглядом, словно оценивая. В этот момент я остро осознала, насколько жалко выгляжу: дрожащая от страха, с очками криво сидящими на носу, волосы спутались и растрепались, лицо блестело от пота, оставшегося после моей стычки с краном в ванной, и — самое постыдное — всё ещё с туалетным сиденьем подмышкой.       Его щека с идеальной ямочкой дернулась. На его лице промелькнуло выражение отвращения и презрения, но так быстро, что я едва успела его заметить, прежде чем приветливая маска снова вернулась на место. И всё же, я заметила. Меня оценили и признали негодной.       Мальсибер и Лестрейндж, застывшие на месте, словно собаки на поводке, посмотрели на Риддла. Едва заметного движения подбородка Риддла, по-видимому, было достаточно. Поводок отпущен. Разрешение получено. Мальсибер и Лестрейндж двинулись ко мне с голодными ухмылками.       — Большое спасибо за предложение, ребята, но я и сама справлюсь.       Схватившись левой рукой за сиденье унитаза, а правой крепко сжимая палочку, я сделала неуверенный шаг назад. Наверное, я должна радоваться, что Риддл счёл меня недостойным своего внимания и бросил на растерзание волкам. Однако, сейчас я не чувствовала особой благодарности.       — О, я бы не был в этом уверен. Но правда, Уоррен, хватит врать. Что ты делаешь здесь в такой час, совсем одна? — пропел Мальсибер.       Я сделала ещё один шаг назад.       — То же, что и ты, полагаю.       Ещё два шага.       Чёрт. Места больше почти не было. Ухмылка Мальсибера говорила о том, что он тоже прекрасно это понимает.       — И куда ты теперь?       Ещё три шага назад и всё. Стена. Мальсибер возвышался передо мной, огромный и пугающий. Позади него сверкали глаза Лестрейнджа. Ублюдки прямо тащились от всего этого.       Моя палочка дрожала в руке. Разум охватила паника, я не могла вспомнить ни одного заклинания, которое бы мне помогло.       Блять, думай! Мне нужно что-то. Что угодно. Что… стоп!       Туалетное сиденье. Я посмотрела на кусок металла. Оба слизеринца не сводили глаз с моей правой руки с палочкой, но ни один не обращал внимания на левую. Поддавшись этой идиотской идее, я подняла стальное сиденье и швырнула его.       Оно пролетело по высокой дуге прямо в Мальсибера. Он инстинктивно потянулся, чтобы поймать неожиданно брошенный предмет, ещё до того, как понял, что делает. И застыл, держа его в вытянутых руках. Лестрейндж замер. Оба молча смотрели на сиденье унитаза в руках Мальсибера, недоумённо нахмурив брови.       Я не стала дожидаться реакции. Развернувшись на каблуках, я бросилась бежать.       Я бежала изо всех сил и так быстро, как только могла. Позади меня раздался грохот падения на пол куска металла, удивленный смешок, зашуршали мантии, послышался скрип и топот ног, бегущих по полированному каменному полу.       Погоня началась.       Я спотыкалась на поворотах, проклиная короткие ноги Миртл, и молилась всем магическим силам Хогвартса, которые могли меня услышать, чтобы они вытащили меня отсюда, мать вашу!       Я слышала за спиной топот слизеринцев, перемежающийся улюлюканьем и криками, которые становились всё громче по мере того, как они сокращали расстояние между собой и своей добычей. Никогда ещё я не чувствовала себя настолько испуганной и загнанной в угол.       Промчавшись по короткому коридору на третьем этаже, я едва заметила бледную фигуру призрака. В основном это было просто размытое пятно цвета и звука, но я всё же различила призрак Почти Безголового Ника, который обиженно бросил: «Ну-ну», когда я промчалась мимо, комично размахивая руками. Его протесты снова стали громче, когда Лестрейндж и Мальсибер промчались мимо него мгновением позже.       Мои очки подпрыгивали на ходу.       Бляблябляблябля!       Снова за угол — стоп — вот оно — узкая лестница слева от меня, менее заметная, чем прямой путь впереди — я взбежала по лестнице, умоляя, чтобы этого крюка было достаточно, чтобы сбросить их с хвоста хотя бы на несколько секунд.       Я была уже на четвёртом этаже, и пока не слышала, чтобы кто-то следовал за мной по ступенькам. Я лихорадочно крутила головой, пытаясь сориентироваться. Бросилась к большой картине, на которой были изображены кошки, играющие в шашки.       — Где… я… могу… спрятаться? — выдохнула я, и рыжий кот любезно указал мне на тёмный дверной проём справа.       Я протиснулась сквозь него и оказалась в узком коридоре, длинном и пустом, с затхлым воздухом, и старыми деревянными партами, придвинутыми к обеим стенам.       Я согнулась, упёрлась руками в колени, лицо пылало, пульс бешено колотился, я попыталась проглотить желчь, которая грозила выплеснуться наружу. Очевидно, мне нужно больше двигаться — тело Миртл было явно не в форме. Хотя, кажется, я оторвалась…       …чье-то тело врезалось в меня, и я упала на деревянный пол. Моя голова ударилась о твёрдую поверхность, в ушах зазвенело. Я лежала, оглушённая, задыхающаяся, а сверху на мне сидел Лестрейндж. Я не могла вдохнуть от шока. Из моих лёгких выбило весь воздух.       Моя палочка выскользнула из руки и откатилась вправо. Я отчаянно пыталась нащупать её, но Лестрейндж крепко вцепился в меня злобной, словно когтистой хваткой.       — Попалась, крольчонок, — прохрипел Лестрейндж.       — Фрррр… — красноречиво ответила я, дрыгая ногами в отчаянной попытке оттолкнуть его, но безуспешно.       Лицо Лестрейнджа оказалось в нескольких сантиметрах от моего. Его длинные волосы упали мне на лицо, щекоча брови и губы, отчего я возмущенно фыркнула.       Кожа у него покраснела, вены на лбу пульсировали. Глаза расширились в каком-то жутком безумии. На его коже блестели капельки пота, одна из которых скользнула по его носу и, соленая и едкая, упала на мои очки. Я с отвращением зажмурилась. Фу.       — Я не знаю, что на тебя нашло в последнюю неделю, Уоррен, — проворковал он. — Но ты плохо себя ведёшь. Ты что, забыла всё, чему я тебя учил?       Вот же психопат грёбаный.       — Думаю, пора напомнить тебе твоё место, грязнокровка.       Последние слова он прорычал мне на ухо.       Я на мгновение пожалела бедную старушку Миртл. В отличие от неё, я выросла в двадцать первом веке — и мне было интересно, что бы изменилось, если бы у неё было такое же воспитание, как у меня. Тот же опыт, то же образование, те же возможности. Мне была знакома пронизывающая ярость, страх и отвращение, которые сопровождают жизнь женщины в эту эпоху, да и в любую эпоху, полагаю, — когда знаешь, что есть мужчины, которые считают себя вправе причинить тебе вред.       Возможно, я не владею беспалочковой магией, но, к несчастью для Лестрейнджа, несколько лет назад я посещала бесплатный вводный курс по самообороне. Я знала основные правила для такой ситуации: ты кричишь, ты царапаешься, ты кусаешься, и, главное — ты борешься.       Когда он наклонился, чтобы прошептать мне эти слова на ухо, его собственное ухо оказалось прямо перед моими губами. Я сомкнула зубы на мягкой, влажной от пота плоти и укусила. Сильно.       Лестрейндж взвыл.       Он отшатнулся от меня, как раз когда я резко дёрнула шеей, не разжимая сжатых челюстей. Его плоть порвалась в моих зубах. Густая, терпкая кровь хлынула мне в рот, на лицо, шею. Меня обдало тёплым, металлическим запахом, её тяжёлый вкус разлился по языку, просачиваясь в горло и ноздри, обжигая глаза.       Лестрейндж отскочил назад, широко открыв рот от шока, одной рукой зажав изуродованное ухо. Я сплюнула кусок плоти на пол и оскалила окровавленные зубы. Его глаза расширились, и он вдруг снова стал похож на обычного подростка.       Ха. Так тебя, Лестрейндж, долбанный ты ублюдок. Не связывайся со мной!       Я не колебалась — вскочив на ноги, я выбежала из коридора и рванула прочь. На этот раз я не слышала никакого шума позади себя. Я взбежала по винтовой лестнице на пятый этаж, перепрыгивая через ступеньки. Остановившись перед большим бронзовым дверным молотком, я уперлась одной рукой в ​​колено, а другой в дверь. Я пыхтела и хрипела, сплевывая на пол кровавую слюну.       Я с мольбой посмотрела в безжизненные глаза орла.       — Пожалуйста… дай… мне… что… полегче… — я могла выдавить из себя лишь одно слово за раз, тяжело дыша.       Металл задвигался и замерцал, оживая, орёл торжественно раскрыл свой бронзовый клюв и продекламировал:       — Я делаю книгу полезной, крепость — уязвимой, а глаза — видящими.       — Что… — я запыхтела, чувствуя себя преданной. — Я… я сказала… полегче! — с упреком прошипела я.       Металлические глаза орла оставались безжизненными и немигающими.       Я не могу сказать, было ли это плодом моего испуганного воображения, но эхо медленных, целеустремлённых шагов, поднимающихся по винтовой лестнице, упрямо звенело в моих ушах. О боже, если слизеринец снова найдёт меня сегодня вечером, он и вправду убьёт меня.       — Пожалуйста, молоток! — умоляюще прошептала я. — … У меня нет на это времени… можешь просто открыть?!       Как только последнее слово слетело с моих губ, дверь со скрипом распахнулась. Просто взяла и… открылась?       …а? Ладно… Отлично.       Я решила не смотреть дарёному коню в зубы. Быстро и благодарно кивнув дверному молотку, я поспешила войти в гостеприимный уют гостиной. Поспешно обернувшись, я обеими руками надавила на тяжёлую дверь. С ободряющим стуком дверь захлопнулась.       Я откинулась назад, прислонившись к косяку. Медленно, очень медленно огонь внутри меня гас и остывал. Неистовое биение сердца стало более размеренным. Дыхание стало глубже и спокойнее. Мышцы расслаблялись одна за другой.       Но по мере того, как адреналин постепенно отходил, я начала ощущать боль — ломоту в ногах, пульсацию в голове. О боже. Мне нужно выпить. Я выпрямилась и, дрожа как от холода, направилась в спальню.       Еле передвигая ногами, я вошла в комнату и столкнулась с Олив Хорнби, которая склонилась над своим сундуком, разглядывая туфли.       — Уоррен, ты не можешь врываться и шуметь в такое время… — начала она, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня.       Олив резко оборвала фразу, издав испуганный возглас. Туфли, которые она держала, с грохотом упали на пол. Она поднесла дрожащие руки ко рту. Её лицо исказилось от ужаса, глаза распахнулись.       От внезапного шума остальные девушки в комнате зашевелились, включили лампы и с любопытством выглянули из-за синих пологов кроватей. Я услышала ещё четыре испуганных вздоха. Я почувствовала, как на меня устремляются испуганные взгляды.       — О боже.       — Что она сделала?       — Ты кого-то съела?       — Меня сейчас стошнит…       Я по очереди посмотрела на всех моих соседок. Они дружно отпрянули от меня, издав тихие испуганные возгласы.       Ладно, ладно. Не привыкла я, чтобы меня так встречали. Развернувшись, я прошла в ванную комнату и увидела своё отражение в зеркале над раковиной.       О. Я выглядела просто дико.       Мои волосы спутались и слиплись, образовав колтун, кровь запеклась у меня на губах, на шее, на одежде, пропитала волосы. Мои глаза блестели, покрасневшие и широко раскрытые. Губы дрожали, окровавленные и потрескавшиеся, при каждом прерывистом вздохе.       Я улыбнулась чудовищу в зеркале. Между зубами показались ярко-красные полоски.

***

      Проснувшись на следующее утро, я без удивления обнаружила, что Олив Хорнби распустила слух о том, что я вампир. Как и положено хорошим сплетням, эта распространилась со скоростью лесного пожара.       Несмотря на то, что я тщательно вымылась прошлой ночью, яростно оттирая кожу в течение нескольких часов, чтобы удалить все следы крови Лестрейнджа, когда я встала с кровати на следующее утро и прошлась по комнате, другие пятикурсницы подхватили свои вещи и разбежались по углам.       Каким-то образом, к тому времени, как я добралась до гостиной внизу, этот слух уже распространился среди всех студентов Рэйвенкло. Дьявол работает быстро, но Олив Хорнби работает ещё быстрее. Была едва ли половина восьмого утра! Ученики младших курсов в страхе шарахались от меня, а старшекурсники с любопытством смотрели на меня и перешёптывались.       Я не слишком расстроилась из-за такого поворота событий. Из всех слухов, которые обо мне ходили, этот, по крайне мере, был охренитительно крутым.       Спустившись в Большой зал на завтрак, я нашла взглядом Хорнби и Муди и бодро запрыгнула на скамейку рядом с ними. Хорнби внимательно изучал газету, держа её в руках перед собой. Муди выглядел заинтригованным.       — Уоррен… — начал Хорнби, не опуская газету.       — Хмм? — спросила я, беря кусок тыквенного хлеба и с наслаждением намазывая его солёным маслом.       — Скажи, почему главная новость сегодняшнего утра, что ты вампир?       Я засунула тыквенный хлеб в рот и довольно пожала плечами.       — Нельзя остановить поезд слухов, если он уже покинул станцию.       Муди, который до этого момента добродушно наблюдал за происходящим, внезапно напрягся. Его брови поползли вверх. Он вытянул шею и уставился на что-то позади Хорнби.       — Эээ, — произнёс Муди, осторожно опуская нож и вилку. — Почему слизеринцы так на нас пялятся?       Я проглотила кусок тыквенного хлеба и убрала волосы с глаз. Я не могла разглядеть, что происходит за высокой фигурой Хорнби, которая загораживала вид на стол Слизерина. Наклонившись под критическим углом и ухватившись за край стола, чтобы не упасть, я посмотрела на слизеринцев.       Бурлящая масса пятикурсников возбуждённо гудела и напряжённо пялилась на нас. Я чувствовала на себе их горячие, тяжёлые взгляды. Мне было всё равно. Я искала одну конкретную фигуру.       Ага. Вот он.       Ярость, застывшая на лице Лестрейнджа захватывала дух. Я видела, как в его глазах вспыхивает огонь ненависти, как под его кожей разгорается пламя. Его мысли читались на лице ясно и отчётливо. Он хотел только одного — подойти и на глазах у всей школы перегрызть мне горло.       Я с радостью заметила, что его правое ухо было забинтовано уродливым, громоздким бинтом. Белая ткань резко контрастировала с чернильно-черными волосами. Я не была уверена, насколько волшебный мир способен залечивать раны и восстанавливать утраченные части. Я только надеялась, что укус достаточно глубокий, чтобы нанести непоправимый ущерб. Я надеялась, что этот шрам останется у Лестрейнджа на всю оставшуюся жизнь.       Хорнби, повернувшись на скамье к столу Слизерина, заметил выражение лица Лестрейнджа и поток зловещих взглядов от целого легиона змей-пятикурсников. Он повернулся ко мне, обеспокоенно сдвинув брови. Снова посмотрел на слизеринцев.       — Уоррен, что ты натворила?!       Он отложил газету. Ничуть не смутившись, я потянулась через стол, чтобы стащить у него газету, и широко улыбнулась. Я вернулась к первой странице, где была опубликована воодушевляющая история о каком-то матче по квиддичу, не совсем понимая, откуда взялось моё приподнятое настроение.       Внезапно, тихий гул магии мягко коснулся меня, пробежав мурашками по коже.       Я медленно обернулась на её источник.       И встретилась глазами с Томом Риддлом.       Он задумчиво смотрел прямо на меня.