Глава 3. Всё, что у тебя есть, — это твой огонь (часть 1)

      — У тебя действительно толстая башка, Уоррен, ты в курсе? — рявкнул Муди, пока мы поднимались в башню Рэйвенкло.       Я не очень поняла, что он сказал, но догадывалась, что это было что-то не очень лестное.       Хорнби согласно кивнул.       — Это было глупо, Уоррен.       Я вскинулась. Внезапно я ощутила одновременно невероятную усталость и недоумение. И я была совсем не в настроении выслушивать нотации от двух мальчишек. Особенно после всего, что произошло сегодня.       — Ты сделала из нас мишень.       Я нахмурилась.       — Я… ну, я не могла позволить им так со мной разговаривать.       Муди бросил на меня сердитый взгляд, когда мы завернули за последний поворот лестницы.       — Они ничтожества, тоже мне новость! Не понимаю, с чего ты вдруг решила…       Он обвинительно ткнул в меня пальцем.       — Может, с меня хватит. Может, пора кому-нибудь дать им отпор.       Я пожала плечами. Хорнби вздохнул.       — Да, но ты могла бы защищать себя умнее. — он опустил подбородок и пристально посмотрел на меня, с упрёком приподняв брови. — Подобные безрассудные провокации не сулят ничего, кроме неприятностей…       Вход в гостиную Рэйвенкло располагался на пятом этаже и вёл на самый верх Западной башни. Он выглядел как высокая арка с широкой дверью без ручки и большим бронзовым молотком в виде орла с расправленными будто в полёте крыльями. Заметив наше появление, орёл оживился, раскрыл клюв и заговорил:       — Наступи на меня живого, я не издам ни звука. Наступи на меня мёртвого, я буду бормотать и ворчать.       Не прошло и секунды, как Хорнби ответил:       — Листья.       Что за…       Я даже осмыслить загадку не успела! Орёл склонил голову в чопорном приветствии. Дверь медленно и торжественно распахнулась, и в проёме показался тёплый свет гостиной. Из большого граммофона, установленного на стопке книг, доносились проникновенные звуки трубы Дюка Эллингтона, его музыку заглушал гул голосов детей, сидящих тут и там маленькими группами, сбившись в тесную кучку.       Я недоумённо покачала головой. Как, чёрт возьми, он ответил так быстро?       Перешагнув через порог, Хорнби продолжил разговор, даже не запнувшись, словно загадка и ответ на неё были всего лишь досадной паузой в его речи.       — А теперь ты навлекла неприятности и на нас. Поверь, тебе не захочется привлекать к себе лишнее внимание этой компании.       — Мы повторим судьбу Бастиана, — проворчал Муди.       Этой компании? Вот чёрт. Эта компания.       Я, конечно, помнила, ещё только осознав, что меня бесцеремонно забросили в сороковые, что теперь учусь в Хогвартсе в то же время, что и юный Волдеморт. Однако, в суматохе первого дня, этот факт как-то вылетел у меня из головы.       Как я умудрилась забыть? Я была однокурсницей Тома Риддла. Тома, мать его, Риддла! Я внезапно вспомнила, что действия Тома Риддла в этом учебном году будут иметь для меня особое значение по одной очень важной причине: он собирался меня убить.       В какой-то момент в ближайшем будущем, хотя я не могла точно вспомнить, когда именно, Миртл Уоррен будет убита древним василиском, когда будет плакать в женском туалете. С учётом того, что теперь меня это касалось напрямую, мне очень хотелось бы этого избежать. Что означает, что мне придётся каким-то образом помешать юному тёмному лорду открыть Тайную комнату. Чудесно. Ну и как мне это провернуть?!       Судя по тому, что я помнила о Риддле в школьные годы — до того, как он стал тем змееподобным ублюдком, который убивал направо и налево, и которого знали и любили поклонники Гарри Поттера, — он уже был хитрым и сильным волшебником, которого не стоило недооценивать.       Несмотря на моё преимущество в виде знаний путешественника во времени и упрямства, я не питала никаких иллюзий. У меня не было ни единого шанса против него лицом к лицу. Поэтому, если я хотела прожить достаточно долго, чтобы что-то изменить в этой истории, мне нужно было любой ценой избегать его внимания. Оставаться вне поля его зрения должно стать приоритетной задачей.       Это включало в себя отказ от слишком близкого общения с Лестрейнджем и Мальсибером. Учитывая их фамилии и общую ауру зла, о которой свидетельствовало нападение в коридоре этим вечером, они, несомненно, входили в ближайшее окружение Риддла. Особенно меня беспокоил Лестрейндж. Его резкие переходы от добродушия к безумию и обратно. Его голодный рык всё ещё эхом отдавался в моей голове. Он был словно ищейка, взявшая след умирающего зверя, готовая перегрызть ему горло. Старушка Миртл явно была одной из его любимых игрушек для жевания. А сегодня, сорвавшись с поводка, я сделала эту игрушку для него чертовски интересной.       Боже мой. Хорнби и Муди правы. Я наворотила дел.       Я прислушалась к разговору ребят, которые по очереди лицемерно расхваливали достоинства «хладнокровия», пока мы пересекали просторную гостиную. Я уставилась на тёмно-синий ковёр под нашими ногами, избегая зрительного контакта.       — …Вы правы. Мне жаль, — тихо призналась я. — И мне жаль, что из-за меня мы все получили наказание … и спасибо за… ну, за то, что вы были рядом, — еле слышно добавила я.       Хорнби и Муди переглянулись.       — Да. Ну. Ты же знаешь. — проговорил Муди и переложил книги из одной руки в другую.       Пауза. Ещё один обмен взглядами. Хорнби вздохнул и повернулся ко мне лицом.       — Уоррен. Мы собирались пойти в библиотеку и начать делать домашнее задание по арифмантике перед ужином… То есть, ты можешь присоединиться, если хочешь.       — О. Эээ… спасибо. Подождите… Вы прямо сейчас идёте в библиотеку? — недоверчиво переспросила я.       Хотя моё сердце наполнилось радостью от приглашения, я не была уверена, что смогу проучиться ещё хоть минуту. Мы только что прозанимались семь часов! Я едва на ногах держалась. Тело физически болело. Мозг превратился в кашу.       — Конечно, — сказал Муди и перекатился с пятки на носок. — Это же всего лишь закуска на вечер.       Хм. Я моргнула.       — Я должна знать, что это значит?       Доброжелательность испарилась. Муди театрально вскинул руки, закатил глаза и многозначительно посмотрел на Хорнби. Недоверчиво фыркнув в мою сторону, он развернулся и решительно зашагал в сторону мальчишеских общежитий.

***

      Я сидела в учебном зале и упорно смотрела на лежащий передо мной пергамент. У меня раскалывалась голова, я всё ещё не могла прийти в себя после вчерашнего. После долгих извинений перед Муди, который, к слову, продолжал вести себя как королева драмы до конца вечера, я всё-таки присоединилась к ним в библиотеке. В итоге мы засиделись допоздна. После того, как мы закончили домашнее задание по арифмантике, и подготовились к урокам на завтра, ребята любезно согласились уделить мне немного времени, помогая «повторить» базовые заклинания. Я надеялась, что не будет слишком очевидно, что я никогда в жизни не использовала ни одно из них.       К сожалению, судя по выражению на их лицах во время нескольких особенно неуклюжих попыток освоить чары уровня первого курса, я заподозрила, что Хорнби и Муди ещё больше снизили своё мнение о моём интеллекте. Если такое вообще возможно. Ну что ж поделать. Зато теперь у меня было в общей сложности пять заклинаний, которые я могла более-менее успешно практиковать. Прогресс!       Теперь время заняться насущными проблемами. Утро я посвятила разработке стратегического плана, который изменит канонную временную линию и поможет избежать гибели.       Понятно, что это была довольно сложная задача. Чувствуя, что тону, я решила составить список дел. Если вы не планируете будущее, то в будущем вас ждёт провал, так вроде говорят. Всё шло как по маслу, пока я не наткнулась на одно препятствие. Я зависла на целый час, размышляя над тем, что мысленно назвала «проблемой василиска».       В другом конце комнаты сидели студенты Слизерина. Одна группа змей особенно привлекала моё внимание всё утро. Это была разношёрстная компания, но всех объединяли надменность и аристократические черты. Жёсткие белые воротнички, идеально начищенные ботинки и высокомерный смех. Аура стиля и самоуверенности.       Эту самоуверенность я видела не раз у учеников частных школ — мальчишек, которые считали, что их внешняя привлекательность и богатство семьи делают их даром небес. Но, к сожалению, эти мальчишки были гораздо хуже всех, с кем я сталкивалась в своей прошлой жизни. Это были чистокровные. Вальпургиевы рыцари. Предтеча Пожирателей смерти.       И там, в самой середине, словно центр притяжения их злой маленькой солнечной системы, сидел Том Риддл. Резкие черты лица, сияющая улыбка, аккуратно уложенные волосы над бледным лбом. Он дружелюбно беседовал с одним из светловолосых мальчиков, сидевших напротив. От моего внимания не ускользнуло то, как вся группа слизеринцев колыхалась вокруг него, словно листья, плывущие по поверхности океана, кружась по прихоти течения, не замечая неукротимой силы, управляющей ими, не замечая бездонных глубин под ними. Стоило Риддлу лишь пошевелить рукой, как головы поворачивались, а взгляды замирали. Стоило ему заговорить, как за столом воцарялась тишина, все наклонялись вперед, смех обрывался, дыхание замирало — они ловили каждое слово. Он искусно контролировал всю группу.       Когда пару часов назад я, зевая и пошатываясь, забрела в учебный зал и впервые увидела Риддла, меня охватил холодный, всепоглощающий страх. Словно кто-то вогнал мне ледяной нож между рёбер. Страх разлился по венам, кровь превратилась в лёд, кожа покрылась мурашками.       Дёргаясь и украдкой оглядываясь по сторонам, я заняла своё место. Меня захватила нелепая мысль, что он каким-то образом знает.       Я боялась не его, а того, кем он станет, того, что он сделает со мной, что он сделает со многими другими. Он настолько возвеличился в моём воображении, что раздулся до невероятных размеров. Том Риддл, которого нарисовало моё сознание, был подобен богу. Он был всеведущим, всемогущим. Почти мифическим.       По зрелому размышлению, не стоило так дёргаться. Он, казалось, даже не знал о моём существовании. Миртл Уоррен была для будущего Тёмного Лорда лишь точкой на радаре. Муравьём, который не стоил даже того, чтобы на него наступить.       Несколько раз за утро я замечала, как Риддл отвлекается от своей компании «друзей», чтобы окинуть взглядом весь зал. Лицо его по-прежнему было очаровательно приятным, губы растянуты в лёгкой улыбке, взгляд скользит по ученикам, переходя от одного лица к другому, словно запоминая каждого.       В один из таких моментов его взгляд ненадолго остановился на мне. До этого момента я с тревогой наблюдала за ним, внимательно следя за его движениями. Словно кролик — уши торчком, сердце колотится, начеку, ожидая приближения хищника. Наши взгляды встретились. На какой-то щемящий момент мне показалось, что меня поймали.       Но нет. Ни малейшего проблеска интереса. Он даже не остановился, прежде чем двинуться дальше. Я бы почувствовала себя слегка оскорблённой, если бы не испытала такого огромного облегчения. Старушка Миртл, благослови её Бог, очевидно, была такой чудачкой, что сидеть, в упор уставившись на мальчиков, было вполне в её духе. Явно не стоит того, чтобы взглянуть лишний раз.       Вот только, как оказалось, я сосредоточилась не на том слизеринце. С облегчением закутавшись в свою социальную «мантию-невидимку», я осмелела и стала подолгу смотреть на стол, накрытый зелёной скатертью.       Я снова подняла глаза. Прошло всего две минуты с тех пор, как я смотрела в последний раз, но я просто хотела трижды убедиться, что Риддл за это время не превратился в смертоносного змеечеловека. Мало ли что.       Том Риддл, возможно, и не заметил, что я на него пялюсь, но кое-кто заметил точно. Почувствовав на себе чей-то взгляд, я наконец-то посмотрела чуть правее Риддла, где сидел тот парень с тёмными волосами, Лестрейндж. Он смотрел на меня прищурившись и если бы взглядом можно было убить…       Ой-ой.       Моё сердце забилось чаще, в горле пересохло. Я резко опустила голову, позволив волосам упасть на лицо. Чёрт. Его взгляд просто обжигал.       Выждав минуту, я рискнула поднять глаза в надежде, что Лестрейндж потерял ко мне интерес. Нет. Вообще, нет. Он был полностью сосредоточен на мне. Лестрейндж оперся скрещенными руками на стол, гладкая шерсть его свитера выделялась на фоне тёмного дерева. Уголок его рта дернулся вверх. Он зловеще пошевелил пальцами. Господи. Вот что ему неймётся?       Я попыталась последовать совету Хорнби и Муди, и решила, что буду игнорировать его. Не буду лезть на рожон. Не буду тыкать палкой в этого модно-прикинутого самовлюблённого медведя.       Поправив очки на носу, я вернулся к своим планам.       Так. Ладно. На хрен Лестрейнджа. На чём мы остановились? Ах да. Проблема с василиском. Я знала, где находится комната: женский туалет на втором этаже. Я знала, как его можно открыть: наследник Слизерина, говорящий на парселтанге. А вот чего я не знала: как Риддл обо всём этом разузнал? Как мне помешать ему раскрыть тайну, если я не знаю, что изначально привело его к разгадке?       Я задумчиво пожевала кончик пера. Это была плохая привычка, от которой я безуспешно пыталась избавиться много лет своей прошлой жизни — грызть карандаши и ручки. К несчастью для меня, перья были гораздо менее пригодными для жевания, чем шариковые ручки. Крошечные перышки оторвались от стержня и остались у меня во рту, заставив меня поперхнуться. Я сморщила нос и вытерла язык рукавом, чтобы избавиться от них.       — Фу. Уоррен, ты такая мерзкая!       Олив. Отлично. Как вовремя.       Она села в нескольких метрах от меня, положив перед собой большую стопку домашних заданий, и с отвращением посмотрела на меня. Надо как-то преодолеть эту враждебность. Мы жили в одной комнате в общежитии. И сейчас мне бы очень пригодилась женская дружба.       Я одарила её открытой, дружелюбной улыбкой.       — Доброе утро, Олив.       Она нахмурилась ещё сильнее.       — Что ты изучаешь?       Она была из Рэйвенкло, и если я что-то усвоила за последние сутки, так это то, что эти ребята любят поболтать об учёбе. Это была моя версия оливковой ветви мира. Ха. Оливковая ветвь для Олив.       — Если ты думаешь, что я позволю тебе своими липкими маленькими пальчиками испортить мою работу, Уоррен, то можешь собирать свои вещи и идти рыдать в туалет.       Боже мой. Ладно. Оливковая ветвь явно отвергнута.       Недовольная, я снова вернулась к списку дел и быстро перечитала его. Поморщилась. Что ж, с учётом опыта взаимодействия с Лестрейнджем и Олив в последние несколько минут, план явно нуждался в корректировке. Я взяла перо и внесла новые пункты, с гордостью глядя на список, поскольку теперь он максимально точно отражал мои текущие приоритеты.       Список дел: 1. Выучить крутую магию. Выучить защитные заклинания. 2. Развлекаться и быть собой! Узнать, почему Олив Хорнби так меня ненавидит. 3. Не дать Сами-Знаете-Кому открыть Тайную комнату. 4. Не допустить исключения Хагрида. 5. Не дать себя убить.

***

      Первая суббота Посмертия наступила быстро. Вместе с ней должен был наступить заслуженный выходной. Но, увы, на утро у нас с Муди и Хорнби была назначена отработка у профессора Свиттлвиш.       И вот они мы, глаза слипаются, голоса хриплые спросонья, плетёмся из гостиной Рэйвенкло вниз, в класс чар на третьем этаже. Впрочем, я не слишком расстраивалась. Мне хотелось пообщаться с профессором Свиттлвиш.       Профессор вежливо нас поприветствовала. Не любительница светских бесед, она сразу же предложила нам сесть и начала страстную лекцию об опасностях междоусобиц среди волшебников и рисках, связанных с сепарацией и порочном круге атрибуции злого умысла.       Затем, сжалившись над нами, пока мы зевали и терли глаза, она виновато посмотрела на свою пустую кружку и налила нам три чашки кофе. Чашка кофе! Ну, как можно не любить эту женщину!       Интересно, что я не испытывала тяги к этому напитку с тех пор, как попала сюда. В прошлой жизни я была слишком зависима от него и, скорее всего, к настоящему моменту страдала бы от ломки. Но, полагаю, это была одна из многих черт, которые не перенеслись вместе со мной. Как бы то ни было, я очень скучала по вкусу кофе. Поэтому я осушила свою чашку примерно за восемь быстрых глотков.       Моё новое тело, не привыкшее к стимуляторам, с радостью откликнулось на них, и уже через десять минут я буквально вибрировала от энергии. Я делала свои задания с головокружительной скоростью.       Выполнив всю работу, которую назначила профессор Свиттлвиш, менее чем за половину отведённого времени, я попросила её подкорректировать заклинания, которые я пыталась выучить самостоятельно за последние несколько дней.       В частности, я хотела отточить режущие, взрывающие и заглушающие чары. Профессор Свиттлвиш подозрительно посмотрела на меня, когда я перечислила эти заклинания, но всё же согласилась помочь. Она была возмущена так же, как Хорнби и Муди, когда увидела, что я не умею применять эти заклинания, хотя освоить их должна была как минимум год назад.       Я закончила с отработкой и покинула класс Чар, пребывая в прекрасном настроении. Профессор Свиттлвиш скорректировала мой подход к успокаивающим чарам, так что теперь предметы больше не раздувались и не издавали громких звуков. Я сказала Хорнби и Муди, что мне нужно в туалет и что я догоню их позже. Я направилась вниз по лестнице в сторону женского туалета на втором этаже, вооружившись кофеином и новообретёнными знаниями о заклинаниях, готовая уничтожить вход в Тайную комнату.       Бодро спустившись по движущейся лестнице, которая, к счастью, на мгновение замерла, я приготовилась сойти на втором этаже.       — Друэлла, дорогая, если ты так боишься, то достаточно лишь сказать.       Я навострила уши и подобралась. Это был голос Лестрейнджа.       — Любой из нас предложил бы тебе руку и сердце без колебаний. Это бы разрушило всё дело, так?       Да. Определённо, это был голос Лестрейнджа, доносившийся из коридора, в который я собиралась войти.       Задумчивый вздох.       — Как это на тебя похоже, Корвус, — беспечно давать обещания, которые ты не собираешься выполнять.       Я осторожно выглянула в коридор. Лестрейндж слегка наклонился к светловолосой слизеринке и поднес её сложенные пальцы к своим губам, как будто только что целовал их.       Блондинка, Друэлла, сделала небольшой шаг назад и нежно улыбнулась. Лестрейндж выпрямился.       — Типично для меня, не так ли? Что ж, по крайней мере, я надёжен.       — Последователен, а не надёжен, — рассмеялась Друэлла.       Слизеринцы возобновили прерванный путь и быстро зашагали по коридору в мою сторону.       Ладно. Мне определённо пора.       Я отпрыгнула назад, развернулась и помчалась вниз по лестнице, быстро забыв о туалете на втором этаже.       Новый план. Держаться подальше от Лестрейнджа.       Моя рука свободно скользила по гладкому дереву перил, пока я спускалась по ступенькам. Я решила, пойти в восточную часть первого этажа, откуда можно добраться до входа в башню Рэйвенкло. Когда я уж собиралась спрыгнуть с нижней ступеньки на площадку внизу, лестница подо мной внезапно ожила. Головокружительный кульбит и на месте, куда я как раз собиралась шагнуть, разверзлась пропасть. Коварная лестница уносила меня прочь от намеченной цели. Гадина.       К своей досаде, я оказалась в тускло освещённом коридоре на южной стороне. Отлично. Спасибо, Хогвартс. Понятия не имею, как отсюда выбираться.       Я несмело отпустила перила лестницы и осторожно шагнула вперёд. Несмотря на то, что был разгар дня, коридор без окон передо мной был тёмным и тенистым, лишь тусклый свет свечей освещал путь. Звук моих шагов эхом отражался от стен. Кожу неприятно покалывало, а в темноте вокруг мне начали мерещиться какие-то фигуры.       Я приняла простое разумное решение — спросить, как убраться отсюда к чёрту, у первого попавшегося портрета или человека.       Первым попавшимся оказался огромный мужик. Он стоял в дальнем конце коридора, спиной ко мне. Он был так высок, что его голова почти касалась низкого потолка, а лицо было скрыто под копной тёмных волос. Он бормотал что-то себе под нос, низким, глубоким голосом, от которого вибрировал воздух.       Я подавила зарождающийся страх.       — Простите, — начала я, выпрямившись и вздёрнув подбородок. — я заблудилась. Не могли бы вы подсказать мне, как…       Он повернулся ко мне, жёлтый свет свечи осветил дикое, мрачное лицо, скрытое за спутанными волосами. Лицо было молодым, очень молодым. Совсем не мужчина, а скорее огромный подросток.       — Хагрид?!       Драть твою рать — Хагрид! Номер четыре в моём списке дел! Охрененная удача. Беру свои слова обратно. Спасибо, дурацкая лестница!       Я расплылась в улыбке.       Полувеликан выпрямился, упираясь массивной головой в потолок, и озадаченно смотрел на мои внезапные восторги.       — Эээ… я тебя знаю?       — О, нет. Пока нет. По крайней мере, я так думаю. Я Миртл Уоррен. — я протянула руку. — Пятый курс, Рэйвенкло.       Хагрид, лишь мгновение поколебавшись, ответил дружеским рукопожатием, моя рука утонула в его.       — Рубеус Хагрид, — он прищурился, глядя на меня. Я смутно осознавала, что смотрю на него с восторженным изумлением. — но ты и так знаешь, полагаю. Я… э-э… третий курс, Гриффиндор.       Один край его мантии задергался и издал подозрительный скрип.       — Не обращай внимания, у меня в кармане соня.       — Ладно, — прощебетала я с лучезарной улыбкой.       Его чёрные глаза вдруг блеснули узнаванием.       — Погоди-ка. Кажется, я видел тебя у озера в прошлом месяце… Ты тогда очень сильно плакала.       — Это я, — радостно подтвердила я. Это очень похоже на то, чем могла бы заниматься Миртл месяц назад.       — Тебе лучше? — спросил он.       — Как заново родилась.       — Это хорошо. Так ты, говоришь, заблудилась, да?       — Ага. Одна из движущихся лестниц решила пошутить и выплюнула меня сюда.       Хагрид фыркнул и поднял кустистые брови.       — Эти лестницы могут быть настоящими горгонами. Одна из них всегда уводит меня в подземелья. И продолжает вести, что бы я ни говорил.       — Ну, я благодарна, что попала сюда, к тебе, а не к слизеринцам.       Я надеялась, что полностью передала эмоции в голосе. Это была сбывшаяся детская мечта. Честно говоря, я даже подумывала уговорить его пригласить меня на чай. Тогда я бы действительно поверила, что эта странная загробная жизнь — всё-таки рай.       Хагрид важно кивнул.       — Там есть несколько засранцев.       Аминь, Хагрид.       Мои размышления об одном конкретном засранце, от которого я убегала, прервал какой-то шорох, зловеще отдававшийся эхом из одного из тёмных углов коридора. Я нахмурилась и наклонилась, чтобы заглянуть за гигантскую фигуру Хагрида и посмотреть, что там. Тени зашевелились, и мне стало не по себе. Желание уйти вернулось.       — Эй, ты знаешь, как отсюда выбраться? Я пытаюсь вернуться в башню Рэйвенкло.       — Это проще простого. Просто иди прямо по этому коридору, потом три раза налево и один раз направо, и ты вернёшься в свою башню.       — Отлично, спасибо, Хагрид!       Ещё один зловещий шорох, на этот раз с крыши над нашими головами.       Ох, чёрт возьми, нет.       — Скажи, что это за часть замка? — спросила я как можно более нейтральным тоном и начала быстро продвигаться к выходу. — Я здесь раньше никогда не бывала.       — Ну… э-э… строго говоря, эта часть закрыта. Мне тоже здесь не положено находиться.       О? Значит, Хагрид почти наверняка навещал некоего огромного, жуткого, пресмыкающегося друга. Держу пари, что маленький принц паукообразных был плохо спрятан где-то в этих жутких залах и только и ждал, когда его обнаружит Том Риддл. Возможно, он даже был источником того шуршания, которое я слышала над нами.       Обязательно надо обговорить это с Хагридом.       Однако, пускаться в рассуждения о запретных тварях и о том, где их прятать, вряд ли разумно, учитывая, что мы знакомы всего несколько минут. Сначала нужно разжечь эту зарождающуюся дружбу.       И как же было бы иметь такого доброго друга, как этот мальчик. Как же приятно было, что меня встретили не враждебно, а с распростёртыми объятиями и доброй улыбкой. Это было как глоток свежего воздуха для моей души. Напоминание о том, что я на самом деле не такая уж противная и отталкивающая, какой меня считали все остальные ученики последние несколько дней. Решение принято. Мы с Хагридом станем лучшими друзьями.       — Я никому не скажу, если ты не скажешь.       Я заговорщически улыбнулась.