Часть 1

Воздух в подземелье был густым и тягучим, как остывший бульон. Он обволакивал горло, въедался в легкие, пах сыростью камней, кислым потом и страхом, едким и знакомым. Грубая роба колола кожу, а светящийся камень, вплетенный в круглую шапку, отбрасывал на стену передо мной призрачное зеленое сияние. Его не хватило бы, чтобы разглядеть собственные пальцы, но мне это и не требовалось. Я видела эфир, тонкую материю мироздания, клубящуюся миллиардами ярких точек-искорок. Ладонями я уперлась в шершавый, холодный камень. Внутри себя я представила, как целый участок этой сияющей россыпи, не разрываясь, плавно сдвигается вперед. Образ был ясен и четок. И тогда я отдала приказ: выпустила наружу ту странную энергию, что струилась по моим жилам, заставляя эфир подчиниться. С низким скрежетом, будто нехотя, каменная глыба подалась вперед ровно на шаг. На лбу выступили соленые капельки пота. — Кассия, ты потрясающая! - сзади раздался восторженный возглас и торопливые хлопки. Я обернулась. Позади, заливаясь счастливой улыбкой, стоял Иан, двенадцатилетний мальчишка, приставленный ко мне в пару два месяца назад. Закон вынудил его родителей отдать сына, одаренного зрением эфира, в гильдию. Сейчас он смотрел на меня так, будто я была фокусником на празднике, а его глаза светились в темноте с такой силой, что, казалось, могли бы осветить тоннель и без волшебных камней. Этот восторженный взгляд, постоянно сверлящий затылок, был назойлив, но отрицать, что он мне льстил бессмысленно. — Ерунда, ты скоро сам так же сможешь, - отмахнулась я. - Нужно лишь практиковаться. — Но это так сложно! - он испуганно вздохнул. -Я чтобы на пару сантиметров сдвинуть, уже все силы трачу! Я подозвала его жестом. Положив его тонкие пальцы на холодную стену, я тихо объяснила: — Видишь эти светящиеся точки? Теперь представь, что они связаны сетью тонких-тонких ниточек. Не пытайся толкнуть все сразу, только силы потратишь. Найди главные узлы, они горят чуть ярче. Вот, смотри... здесь, здесь и вот тут. Мысленно возьмись за них и сдвинь. Остальные потянутся следом, как бусины на нитке. Иан нахмурился, впившись взглядом в камень. Его челюсти сжались. Стена дрогнула и, скрипнув, послушно отъехала на ширину ладони. — Вот видишь! -я одобрительно потрепала его по плечу. Мальчишка радостно подпрыгну на месте. — Я принесу наш обед, - я повернулась и направилась к торбам с провизией, оставленным в нише. Едва пальцы сомкнулись на грубой ткани, из темноты позади донесся глухой, неестественный щелчок. Я резко обернулась. Иан снова уперся в стену, но узор эфира вокруг его ладоней был иным: он искривился, сплетаясь в тугой, натянутый до предела узел. В памяти тут же всплыл тихий, мудрый голос бабушки: «Запомни, Кассия, если тянуть лишь за одну нить, то она порвется. Нагрузку нужно распределять» — Иан, нет! - я рванулась к нему, но было поздно. Свод над нашими головами тихо вздохнул. И в зловещем зеленом свете я увидела, как сеть эфира, похожая на паутину из молний, вспыхнула ослепительно и хаотично. Это был не просто сбой. Это был разлом. Стены задрожали, с потолка посыпалась пыль. Где-то позади поднялась паника: крики, беготня, властный голос надзирателя, требующий эвакуации. Я кинулась к Иану. Он лежал без сознания, а по его рукам к шее медленно ползла багровая, живая паутина, похожая на узор из раскаленного металла. Эфирный ожог. Выбираться. Немедленно. Я с трудом взвалила его безвольное тело на спину и поплелась к выходу, сердце колотилось в висках. Сзади с оглушительным грохотом рухнул огромный валун, едва не задев нас. Я споткнулась, и нас обоих швырнуло на камни. Тело Иана придавило мне ноги. Рядом, с сухим треском, раскололся еще один камень. С рывком, опираясь на дрожащие руки, я поднялась сначала на колени, потом на ноги и снова потащила его. Тоннель пустел на глазах. До спасения оставалось несколько десятков шагов, но с этой ношей они казались бесконечными. Потолок крошился, воздух стал густым от известковой пыли. Прямо передо мной в пол врезался булыжник размером с мою голову. Я отшатнулась, падая, и услышала, как голова Иана с глухим стуком ударилась о камень. Пальцы не слушались. Силы уходили сквозь землю вместе с потом. Голос страха нашептывал: «Оставь его. Спасай себя. Одна ты успеешь». Он уже был брошен однажды родителями, как когда-то бросили и меня. Хуже смерти было стать похожей на тех, кого презираешь всем сердцем. Но умирать здесь и сейчас я тоже не собиралась! Я снова попыталась поднять его, но руки предательски дрожали. По щекам текли горячие, бессильные слезы. Рушилось все. Неужели это конец? — Есть кто живой? Отзовитесь! - мужской голос прорвался сквозь грохот и гул. — Сюда! - я закричала, заливаясь кашлем от пыли, сама не веря, что меня услышат. Впереди, в клубах пыли, мелькнул темный силуэт. Я крикнула снова. Фигура двинулась к нам. Надзиратель Леон. Педант до мозга костей, любитель колких замечаний в мой адрес. Последний, кого я хотела бы здесь увидеть. — Это вы?.. - в моем голосе прозвучало неподдельное изумление. — Нет, это коллекционер гильдейских душ, - саркастичный отклик донесся из-под широких полей его черной шляпы. Он ловко подхватил Иана на руки. - Но твоя меня пока не интересует, слишком много въевшейся пыли. Идем. Сквозь слезы я невольно улыбнулась. Даже здесь он не мог без своих шуточек. Если он вытащит нас отсюда, я готова была простить ему все его колкости. Проблеск надежды был погребен за миг: прямо перед нами с оглушительным ревом рухнула часть свода, завалив проход грудой валунов. — Что нам делать? - в голосе прозвучала паника. Я бросилась к завалу, отчаянно пытаясь силой мысли сдвинуть эфир, но он рассыпался, не слушаясь. - Не получается! — Прекрати метаться! - его голос прозвучал как удар хлыста. - Твой страх разрушит все быстрее любого обвала. - он опустил Иана на землю, быстрыми движениями прощупал пульс на шее. - Ожог поднимается. У нас минут десять, не больше. — Я не могу! Эфир повсюду разорван, я не могу его собрать! — Тогда забудь про эфир! - рявкнул он. - Перестань думать как нетр! Видишь тот камень, что лежит на двух других? Он ключевой. Выбей его и вся куча осядет. — Но как? Леон сорвал с плеча тяжелую алебарду и швырнул ее мне. — Как? Грубой силой! Или ты и руками работать разучилась? Я вонзила заточенный наконечник в трещину между камней, пытаясь использовать древко как рычаг. Леон встал рядом, и мы изо всех сил налегли на него. Дерево треснуло, наконечник со скрежетом сломался, и сдвинутый нами камень потянул за собой новую лавину обломков, намертво хороня нашу надежду. Я бессильно опустилась на землю. Теперь это точно конец. Леон все еще пытался сдвинуть валуны голыми руками. Стена рядом с нами покрылась паутиной трещин и осыпалась. Над головой навис и закачался огромный камень. В отчаянии я обхватила тело Иана и зажмурилась, готовясь к удару. В следующее мгновение сильный толчок отшвырнул нас в сторону. Мы с грохотом приземлились, и я увидела, как тот самый валун врезается в пол в сантиметре от нас. Леон прикрывал нас своим телом, его глаза, полные адреналина и ужаса, были прикованы к камню. — С ума сошла?! Ты что творишь? Его голос доносился будто сквозь воду. В висках стучало: «Беги! Отступай!», как учили на занятиях. И вдруг, сквозь этот хаос, я вспомнила. Бабушка, ее терпеливые руки, показывающие, как распутать испорченную вышивку. «Кассия, стой. Силой тут не поможешь. Иногда нужно аккуратно разрезать узел и начать заново. Это единственный путь». Я оттолкнула Леона и рванулась вперед. Не к выходу. А обратно, в самое сердце бури, к тому месту, где Иан создал разлом. — Кассия! Куда?! - его крик потонул в грохоте. Точка в стене пульсировала, как живой, больной узел, от которого во все стороны бились слепые молнии эфира. Иан попытался собрать всю энергию в одном месте, создав чудовищное напряжение. Пустоты, которые он оставил, не выдержали. Мне нужно было не чинить, а резать. Я прижала ладони к дрожащей стене. Мысленным лезвием воли я рассекла спутанный клубок на десятки мелких скоплений. Тоннель взревал, свет молний стал повсюду. Времени не было. Собрав остаток сил, я нашла пустоты и затолкала в них свои новые, маленькие узлы, пытаясь хоть как-то стабилизировать структуру. Последний кусочек эфира встал на место. Земля не перестала дрожать, но обвал замедлился. На подкашивающихся ногах я побрела назад. — Ты... остановила разлом? - Леон смотрел на меня, как на призрака. — Нет. Лишь отсрочила конец. Нас все еще может похоронить заживо. Иан... - я кивнула на мальчика. Его начало бить крупная дрожь. — Плохо, - Леон снова взял его на руки. - Завал сможешь убрать? — Думаю, да. Но когда я это сделаю, у нас будут секунды, чтобы выскочить. И тебе придется тащить и меня. Мои силы на исходе. Он лишь коротко кивнул. Странно: мы всегда были по разные стороны баррикад, а сейчас я была готова доверить ему свою жизнь. Я подошла к груде валунов. Он шагнул сзади и обхватил меня за талию. — Что ты делаешь? - выдохнула я. — Так я смогу схватить тебя и вытащить быстрее, - в его голосе вновь прозвучала знакомая усмешка. - Не волнуйся, ты не в моем вкусе. Даже на пороге смерти я бы не стал приставать к такой запыленной и потной особе. Я глубоко вздохнула, отбросив панику. Эфир здесь был изуродован, но картина читалась. Эти валуны образовывали неустойчивую арку, державшуюся на нескольких «замковых» камнях. Мне не нужно было сдвигать всю кучу, только выбить эти ключи. — Держись крепче, - бросила я, не оборачиваясь. Мысленно я нашла их- три главных узла, три клубка, державших всю конструкцию. Я не стала их распутывать. Вместо этого, собрала последние силы и резко, мысленным лезвием, перерезала связывающие их нити. Раздался оглушительный грохот. Арка осела, камни с грохотом покатились в сторону, открывая узкий, заваленный щебнем проход. Тоннель содрогнулся, с потолка хлынули новые потоки пыли и камней. — Бежим! Его рука на моей талии рванула меня вперед. Я почти не чувствовала ног, мир плыл перед глазами, но он тащил меня с такой силой, что мои ступни едва касались земли. Впереди, в конце тоннеля, виднелся спасительный свет факелов, слышались крики. Мы вылетели в основную галерею и рухнули на каменный пол, едва успев откатиться, как с оглушительным ревом свод за нами окончательно обрушился, наглухо похоронив проход. Я лежала, задыхаясь, сердце выпрыгивало из груди. Воздух, несмотря на пыль, казался сладчайшим нектаром. Рядом, тяжело дыша, лежал Леон, все еще сжимая в объятиях бесчувственного Иана. К нам уже бежали люди. Двое надзирателей и целитель аккуратно подхватили мальчика. Багровая паутина ожога уже добралась до его скул. Я попыталась подняться, но мир поплыл, и я бы рухнула обратно, если бы сильная рука не поддержала меня. — Тихо, - сказал Леон. Его голос был непривычно мягким, без и тени насмешки. - Довольно на сегодня подвигов. Последним, что я ощутила, прежде чем тьма поглотила меня целиком, был не запах пыли и не холод камня. Им был легкий, едва уловимый аромат мыла и старой кожи, исходящий от плаща Леона, странно успокаивающая нота в этом хаосе, последняя граница между мной и полным забвением. Мое тело, выжатое до капли, наконец-то капитулировало, отказавшись нести непосильную ношу боли, страха и истощения. Но это не было мирным забытием. Даже во сне меня преследовали образы: багровая паутина, ползущая по шее Иана; ослепительные молнии разлома; и леденящий душу вопрос, пробившийся сквозь грохот обвала, словно отголосок из самой глубины: Ради чего всё это?