Часть 3

- Бабушка, зачем ты накрыла маму платочком? Тот самый платок, белый, сотканный бабушкиными руками для мамы в день рождения, теперь лежал на её лице. Как снег. Мама и раньше подолгу лежала в кровати, но всегда, даже обессиленная, улыбалась мне краешком губ. Сейчас мама не улыбалась. И бабушка тоже. Бабушка плакала. - Бабушка, почему ты плачешь? - я вцепилась в жёсткий рукав её домотканой рубахи. - Давай раскроем маму. Ей же трудно дышать. Бабушка вдруг прижала меня к себе так крепко, что стало больно. И всё плакала. Я не понимала, отчего. Знала только одно: платок на мамином лице, это неправильно. Его нужно убрать. Я выскользнула из бабушкиных рук и потянулась к нему. Но мои пальцы были слишком короткими, слишком детскими. Я не доставала. - Бабушка, ну сними же. - голос дрогнул. -Мама задохнётся. - Кассия... - руки бабушки, вечно тёплые и ласковые, теперь тряслись, как осенние листья. - Детка... мама... она больше не дышит. - Что? - слова ударили, но не проникли в сознание. Что значит не дышит? Надо просто убрать платок. И всё. По моим щекам вдруг сами собой покатились слёзы, горячие, солёные. - Бабушка, сними. Сними сейчас же. Я рванулась вперёд и схватила платок, пока бабушка пыталась удержать меня. Ткань скользнула и упала на пол. А я увидела мамино лицо. Спящее. Спокойное. Мёртвое. Платок упал. Но мама так и не вздохнула. - Бабушка... - мой голос стал чужим, тонким, как ниточка, - Почему она не дышит? Тело застыло ледяной статуей. Я ещё ничего не понимала до конца, только сердце уже знало ответ. За спиной вдруг что-то рухнуло и разлетелось осколками. Мы с бабушкой обернулись. В дверном проёме, в дрожащем свете, стояли двое: мужчина и маленькая девочка. Кувшин молока выпал из её рук и разбился. Она смотрела расширенными глазами туда, где лежала мама. - Сестрёнка... - прорыдала я, - Мама не дышит. Папа... почему мама не дышит? - Кассия... - бабушка снова укутала меня в свои дрожащие объятия, как в последнее одеяло. - Кассия, малышка... - Кассия... Кассия... Я открыла глаза. Факелы плясали по каменным стенам. Голова была чугунной, я еле повернула её. Надо мной стояла женщина. Её лица не было видно, только тканевая маска. - Отлично, - сказала она. - Ты очнулась. Мне хотелось спросить, где я, но голос пропал. Язык совершенно не слушался. Всё тело болело, будто по мне прошлась толпа, а веки наливались свинцом. Женщина должно быть заметила немой вопрос в моих глазах и, не дожидаясь слов, ответила: - Ты в лечебнице. К твоему счастью, пострадала не сильно, так что скоро сможешь вернуться к работе. Она говорила совершенно бесчувственным голосом, даже не глядя на меня, а только черкала что-то на листе бумаги. - И… Иан… - выдавила я, хрипя, как столетняя старуха. Что с Ианом? Эфирный ожог, удар головой о камень… Он был в худшем состоянии, чем я. - Он жив. Голос пришёл из угла комнаты. Низкий, спокойный, до боли знакомый. Леон. Что он здесь забыл? Неужели решил навестить? Наверное, все мои мысли, всё недоверие и страх читались на лице, потому что Леон, взглянув на меня, слегка хохотнул. - Не волнуйся, я здесь не по своей воле, -он кивнул женщине в маске, и та молча вышла - Мои поздравления. У тебя теперь новое место работы. Глубокие сектора. Слышала о таких? Слышала. Даже среди нетров, где информация перекрыта бетонными стенами молчания, ходят слухи о глубоких секторах. Все молятся, чтобы их не отправили туда. Нагрузка там в разы выше, чем в обычных тоннелях: нетры падают без сил уже к середине смены. А глубина делает каждый шаг смертельно опасным. Никто не знает, зачем Гильдии понадобился проект на такой глубине. Меня прошиб холодный пот. Из огня да в полымя. Но если Леон всё им рассказал… почему я до сих пор жива? Слишком сообразительных нетров здесь не терпят. - Можешь быть мне благодарна, - Леон довольно потёр подбородок. - Это повышение продиктовано исключительно моими рекомендациями. Твою эффективность заметили, и её поощрят. Отныне ты приоритетный актив. Тебе даже назначили личного надзирателя. Что? Личного надзирателя? Кто? Леон приблизил своё лицо к моему, и я снова уловила резкий запах кожи от его плаща. - Это я, - он саркастично улыбнулся. Только этого мне не хватало. Голова ужасно гудела, а новый приток информации роился в голове тысячей неосознанных мыслей. Что же делать? Бежать? Куда? Мысль о побеге я отбросила давно. Мало того что сеть тоннелей строго охраняется надзирателями, так ещё и никогда не знаешь, какой из них ведёт наружу. Мы живём как кроты: не слепые, но солнца не видели уже многие годы. Самой, без помощи, мне отсюда никогда не выбраться. Но кто может мне помочь? Кто в своём уме здесь станет помогать нетру, которого даже за человека не считают? И тут меня пронзила мысль. Но ведь есть один? Я посмотрела на Леона. Его самодовольный, надменный взгляд изучал меня. Тогда, в тоннеле… почему он бросился на выручку двум нетрам? Неужели есть шанс, что он может мне помочь? И тут у меня в голове мелькнула идея. - Во… ды… - прохрипела я. Уверена, вид у меня был до ужаса жалкий, но к нему я добавила умоляющий взгляд. Любой, кто здесь работает, посчитал бы за оскорбление своего достоинства напоить нетра. Максимум подсунул бы железную тару с водой. Стали бы вы поить свинью с рук? Вот и они не стали бы. Это была проверка. Проверка того, кем Леон видит меня на самом деле. Животное и ресурс? Или живого человека? Леон посмотрел на меня взглядом, полным презрения. Я уже было подумала, что ошиблась со своей проверкой. Однако на его лице промелькнуло что-то непонятное. Словно минутное замешательство. Затем он налил в железный стакан воды и протянул мне. Я не шевельнулась. Не могла. Тело не слушалось. Тогда он, явно немного раздосадованный, взял стакан и подошёл ближе. Он уже начал наклоняться, когда дверь распахнулась. В комнату вошла та же женщина в тканевой маске. Леон выпрямился и осушил железный стакан с водой, после чего с грохотом поставил его на стол. Не сказав ни слова, он поспешил выйти, заставив женщину в маске проводить его недоумённым взглядом. Но этого мне было достаточно. Улыбка неосознанно расцвела на моих потрескавшихся губах, как и надежда, так давно захороненная внутри. Леон, теперь ты моя цель. И мой билет на поверхность