Часть 1

      У Вахита всегда были комплексы по поводу его картавости. Хотя он всегда это скрывал от остальных. Член ОПГ, «смотрящий», имеет достаточное влияние в своих кругах и имеет свои комплексы? Это даже звучит не по-пацански, скорее «по-бабски». Вахит с самого детства пытался это исправить: изо всех сил старался выговорить эту чертову «р». Поняв, что это бесполезно, решил просто игнорировать слова с этой буквой, делая вид, что он «нормальный», и что никаких проблем с речью у него нет. Был, конечно, безусловный плюс: у него расширился словарный запас.       Однако после вступления в «Универсам» ему стало плевать на его дефекты, так как дослужившись до «смотрящего», понимаешь, что всем, кто ниже тебя по статусу, становится абсолютно насрать на твою речь. Вот только Вахит-то всё ещё чувствовал этот комплекс. Ему не нравилось то, как он говорил со «скорлупой», ему казалось, что его картавость к хренам собачим рушит всю его угрожающую репутацию «смотрящего». Он, естественно, это никому не рассказывал и не показывал. Даже Турбо, своему лучшему другу.       Вахит всегда считал Валеру своим лучшим другом, правда из-за одной девушки по имени Амина Фахрутдинова вся жизнь Зимы пошла по совершенно иному пути, и, честно говоря, он сам пока не понял, рад этому или нет.       Хромая на одну ногу по заснеженному парку Казани, Вахит был подавлен. «Война» с Хади Такташ была просто «загляденье»: половину универсамовцев перебили, половина в больнице из-за осложнений, а оставшаяся "живая" часть идёт домой, размышляя над своим поведением.       Естественно, Зима привык к ощущению забитых мышц, окровавленных костяшек на руках и внутренней пустоте от этой бессмысленности. Но сейчас, когда он медленно ступал по пушистому снегу, его единственным желанием было лечь на землю, зарывшись лицом в белое покрывало. Ведь оно болело нещадно из-за разбитой губы, расеченной брови и синеющей скулы.       — А ну стой! — внезапно послышался на весь парк запыхавшийся мужской голос.       Вахит недовольно обернулся, думая над тем, кто это такой смелый. Но как только он это сделал, то почувствовал как во всё его побитое тело влетает женское. Это было настолько неожиданно и быстро, что у Вахита даже вырвался непроизвольный выдох.       — Черт! — выкрикнула она, тут же отдаляясь от Зимы, медленно ступая назад.       — Ты кто такая? — рефлекторно спросил Вахит.       — А ну стой, сучка! — послышался очередной выкрик мужика, который бежал вместе с кем-то еще, рассекая ночную темень парка.       Девушка на секунду обернулась назад, наблюдая, насколько быстро бегут за ней. Она тут же забыла про парня, в которого и врезалась, в считанные секунды обегая Зиму, рванула вглубь чернеющей улицы, прижимая коричневый дипломат к своей груди.       Мужики, двое крепких, в косуках, подбежали к Зиме, запыхавшись. Тот, что был впереди, с разъяренным лицом, тыкнул пальцем в сторону, куда скрылась девушка.       — Ты чего, охренел?! Почему не задержал ее!! — выпалил он, брызгая слюной прямо в лицо Зиме.       Вахит медленно, с трудом переведя на него взгляд, посмотрел сверху вниз. Боль во всем теле сменилась холодной, знакомой волной раздражения. Весь его сегодняшний стресс лег грузом на плечи, требуя остудить пыл.       — А ты что делаешь? — тихо, но так, что мужик невольно отступил на шаг, спросил Зима. — Гоняешься за девушкой по ночному паpку? Очень по-пацански, — саркастично высказался он.       — Она... она своровала! — заорал второй, пытаясь выглядеть угрожающе.       — Мне плевать, — отрезал Вахит. Его терпение лопнуло. Он был «смотрящим», а не «скорлупой», чтобы с ним так разговаривать. Его только что избили в честной (относительно) мясорубке, а тут какая-то шпана учит его жизни.       Первый мужик, не оценив обстановку, сделал роковую ошибку — он схватил Зиму за куртку.       — Да ты, сопляк... — начал возмущения этот мужик, попытавшись ударить Вахита, но Зима не просто так стал «смотрящим». Его движения были резкими, точным и жестокими, заточенные месяцами насилия на улицах. Короткий, но сокрушительный удар в солнечное сплетение сложил мужика пополам с хриплым выдохом.       Второй, видя, как избивают его товарища, кинулся вперед, но Зима, пригнувшись, встретил его апперкотом в челюсть. Хруст в ночи парка прозвучал оглушительно. Второй мужик рухнул на спину прямо в сугроб и затих.

***

      На следующий день Вахит стоял у фонарного столба, нервно крутя в пальцах незаженную сигарету. Парень сам не знал на что надеялся, стоя здесь, в том же темном и заснеженном парке, надеясь, что та девушка вновь будет здесь.       Он нервно передернул плечами, пытаясь сбросить напряжение. В кармане куртки лежала смена повязки на разбитую бровь, и он чувствовал, как под ней дергается нерв. Он ждал. Прислушивался к шагам. Каждый шорох заставлял его напрягаться. Что он скажет, если она появится? «Салют! Я тот, кого ты сбила с ног, а потом я избил твоих хвостов»? Звучало по-идиотски. Хотя вся ситуация и была ИДИОТСКОЙ. Был максимально унизителен тот факт, что Зима — «смотрящий» одной из самых влиятельных ОПГ Казани — нервничает перед встречей с девушкой, которую даже толком разглядеть не смог. Удивительно, что он чувствовал к ней какую-то странную смесь чувств, которую даже самому себе не мог объяснить. А если бы он попытался спросить у кого-то, то его бы уже обплевали с головы до ног. Хотя нет, сначала бы обсмеяли, а после обплевали.       Так еще и его собственные мысли насчет речи не давали покоя. Как он будет с ней разговаривать? Одно дело, когда он «скорлупу» обучает, другое — девушка, которая ему понравилась. Все это просто любопытство. Да, любопытство перед особой, которая врезалась в него во тьме.       Он так углубился в самокопание, что пропустил легкий, почти бесшумный шаг по утоптанному снегу. Тень промелькнула у него в периферийном зрении, быстро удаляясь по аллее. Вахит медленно, как будто сквозь воду, перевел взгляд. Русые волосы, собранные в небрежный хвост, коричневое пальто, знакомый дипломат в руке... Сердце упало куда-то в сапоги, а потом ударило в виски с такой силой, что в глазах потемнело.       «Бля-я-я», — мысль тут же врезалось в его голову. Он никогда не ощущал такого прилива адреналина, разве что перед дракой. Но сейчас... Сейчас было так... Глупо. Так... По-идиотски.       Она шла, не оборачиваясь, но ее шаги были слишком быстрыми, почти беглыми. Она его увидела. И решила тихо слинять, от греха подальше. Девушка помнила этого парня. И, судя по тому, что те гопники, что хотели ее изнасиловать, отстали, этот парень явно был не из простых. Да и громкая ругань, а после глухие удары помогли полностью составить портрет о нем.       Мысль о том, что эта девушка его боится или, что хуже, презирает, вогнала в Вахита ледяную иглу. Без раздумий, на чистом адреналине, он рванул с места, забыв про боль в ноге и во всем теле.       — Салют! — выкрикнул он, и его голос, грубый от волнения, прозвучал в тишине парка неестественно громко, чем еще больше испгул девушку. — Эй, стой! Я поговорить хочу! — на последок выкрикнул Вахит, увидев, как после первого слова она чуть не рванула в марафон по заснеженной аллее.       — Чего Вам? — холодно поинтересовалась она, резко развернувшись на месте. Девушка притянула к своей груди дипломат, жестко сжимая его, будто в случае чего, он ее спасет.       — Я же это... Познакомиться, — улыбнулся Зима своей фирменной улыбкой. — Ты ж влетела в меня. Стоило бы и познакомиться, — Вахит сделал шаг вперед, вложив руки в карманы куртки.       Девушка же отступила назад, подозрительно сощурившись. Ее мама всегда говорила, чтобы она не связывалась с парнями из группировок, а, судя по его разукрашенному лицу, парень не самбо в школе изучает.       — Ну ты че уставилась на меня, как на явление Ленина, — язвительно протянул Вахит, переминаясь с ноги на ногу. Его совершенно не устраивала такая реакция. Конечно, он никогда не признается, что ожидал крепких объятий, поцелуев и бесконечное количество признаний в чувствах ему. Он ведь не баба, чтобы о таком мечтать.       — Да какой ты Ленин... Так, Горбунов если только, — парировала она также саркастично, медленно отворачиваясь от зависшего парня.       Девушка попыталась сбежать, но Вахит крепко успел схватить ее за предплечье.       — Да куда ты убегаешь?! — прикрикнул он, крепче сжимая пальцами ее руку через теплое пальто.       — Я... Я не убегаю. Я просто спешу, — сказала она, но голос дрожал то ли от холода, то ли от панического страха.       Неловкая пауза затянулась. Вахит понимал, что должен сказать что-то еще. Что-то, чтобы она не смотрела на него как на умом тронувшегося, который бегает по ночным паркам и избивает людей. Он потянулся к карману за сигаретой, но вспомнил, что оставил пачку у столба, и рука беспомощно повисла в воздухе.       — Меня... меня Вахит зовут, — наконец выдавил он, нарушив молчание. И проклял себя. Представился. Как на дурацком комсомольском собрании. Слава богу, еще и кличку не назвал, тогда окончательно ее бы испугал.       — Амина, — автоматически выдала она. И тут же закусила губу, будто пожалев, что назвалась.