Часть 27. Конец иллюзий

      Глухая комната без окон казалась ей камерой смертников. Воздух стал тяжелым и ледяным. Асия замерла на пороге, ее пальцы судорожно сжали ремешок сумки, а посадочный талон выскользнул из ослабевших пальцев и медленно планировал на пол. — Здравствуй, Асия. Надеюсь, ты не думала, что я позволю тебе уйти? Голос Юнги был тихим, почти ласковым, но от этого он звучал еще страшнее. Каждое слово било по ней, как плеть. Она не могла дышать. Сердце колотилось где-то в горле, готовое вырваться наружу. — Как... почему вы... здесь? — выдавила она, отступая к стене. Он медленно поднялся со стула. Его фигура, высокая и мощная, казалась, заполнила собой все пространство комнаты. — Я везде, где есть ты. Неужели ты и вправду верила, что этот жалкий фарс с двумя билетами сработает? Что ты, простая студентка, сможешь переиграть наследного принца и сбежать от него прямо из-под носа? Слезы, которые она с таким трудом сдерживала все эти дни, хлынули ручьем. Они текли по ее щекам горячими, обиженными струйками. — Оставьте меня в покое! — взмолилась она, ее голос сорвался на высокую, истеричную ноту. — Пожалуйста! Я ничего от вас не хочу! Ни вашего богатства, ни вашей власти! Я не создана для этого! Я не хочу быть вашей принцессой! — А чего же ты хочешь, Асия? — он сделал шаг вперед, заставляя ее вжаться в стену. — Быть живой и свободной? Но ты жива. И сейчас ты будешь свободна... но только в пределах, которые установлю я. — Это не свобода! Это тюрьма! — закричала она, тряся головой. — Я не хочу этого! Я никогда этого не хотела!       Юнги остановился в двух шагах от нее. Его лицо оставалось каменным, но в глазах бушевала буря. — Я задам тебе вопрос в последний раз. И подумай хорошенько, прежде чем ответить. Ты станешь моей невестой? Добровольно. Согласишься разделить со мной жизнь, трон и все, что я могу тебе предложить? Наступила тишина, нарушаемая лишь ее прерывистыми всхлипами. Она смотрела на него, на этого красивого, могущественного мужчину, который предлагал ей весь мир, но требовал взамен ее душу. И в ее глазах не было ничего, кроме чистого, животного страха и отвращения. — Нет, — прошептала она. И потом, громче, выкрикнула, как вызов: — НЕТ! Никогда! Я лучше умру, чем стану твоей! Она отходила от него и наткнулась спиной на дверь, нащупала рукой сзади ручку двери и изо всех сил начала дергать , надеясь на чудо, что эта дверь откроется или кто-то зайдет. И чудо случилось. Дверь поддалась.       Но за ней стоял не коридор к свободе, а Ким Тэхен. Его лицо было бесстрастным, а в руке он держал небольшой шприц.       Асия вскрикнула от неожиданности и попыталась отпрянуть, но было поздно. Тэхен движением, отточенным до автоматизма, схватил ее за руку, прижал к себе и нежно (насколько это было возможно) ввел иглу в ее шею. — Прости, принцесса, — его голос прозвучал у нее прямо над ухом, странно спокойным. — Но так будет лучше. Для всех.       Она почувствовала легкий укол, а затем волну тепла, разливающуюся по телу. Ее мышцы ослабли, ноги подкосились. Крик застрял в горле. Мир поплыл перед глазами, очертания Юнги и Тэхена расплылись. Последнее, что она увидела, прежде чем сознание покинуло ее, — это приближающееся к ней лицо Юнги, его безжалостный, торжествующий взгляд.       Он поймал ее падающее тело на руки, легко подхватив, как перышко. — Все кончено, — тихо сказал он, глядя на ее безмятежное, уснувшее лицо. — Теперь ты моя.       Они быстро вышли из комнаты. Чимин и Хосок, стоявшие снаружи, немедленно образовали вокруг них живой щит. Намджун, бледный, но собранный, шел впереди, расчищая путь. Группа двинулась к служебному выходу, ведущему прямо на парковку, где их ждали машины. Юнги уложил Асю на заднее сиденье своего бронированного внедорожника. Он устроился рядом, аккуратно положил ее голову себе на колени и укрыл с ног до головы мягким кашемировым пледом, который ждал на сиденье. Его пальцы на мгновение задержались на ее щеке, вытирая следы высохших слез. Машина тронулась и плавно понесла их прочь от аэропорта, от иллюзий свободы, к новой, предопределенной реальности. Юнги смотрел в окно на мелькающие огни города, одна рука лежала на ее плече, словно скрепляя незримые цепи. «Спи, моя непокорная невеста. Твоя прежняя жизнь закончилась. А новая... только начинается».