Часть 48. Испытание водой

      Две недели прошли в размеренном, почти мирном ритме. Ежедневные прогулки с принцессой Ханыль стали для Асии глотком свежего воздуха и островком нормальности в её новой жизни. Они читали, рисовали, кормили уток, и Асия понемногу начинала находить отголоски своего прежнего «я» в обществе этого солнечного ребёнка. В тот день небо затянули серые тучи, и с озера потянул прохладный ветер. Но ни Асия, ни Ханыль не собирались сидеть в четырёх стенах. — Пойдём на другую сторону озера! —предложила Ханыль, прыгая от нетерпения. — Там самые голодные рыбки! — Хорошо, — улыбнулась Асия. — Но сначала нужно взять тёплую кофту для тебя, принцесса. Она отошла к служанке, которая несла за ними пледы и корзину. И в этот момент услышала резкий, короткий всплеск воды, а следом — испуганный вскрик Ханыль. Сердце Асии упало. Она рванула обратно к берегу и увидела, как маленькая фигурка принцессы барахтается в воде, слишком далеко от края. — ХАНЫЛЬ! — закричала Асия, и ее ноги сами понесли ее обратно. Не думая, не помня о том, что сама не умеет плавать, она прыгнула в ледяную воду. Шок от холода перехватил дыхание, но адреналин был сильнее. Она нащупала под водой ткань, схватила девочку и из последних сил вытолкнула ее на берег. Ханыль, откашлявшись, залилась слезами. Но у Асии не осталось сил. Вода сомкнулась над ее головой. Тяжелое мокрое платье потянуло ее вниз. Она беспомощно захлебывалась, пытаясь выплыть, но темная вода затягивала ее все глубже. Служанки, услышав крик и плеск, бросились к озеру. Увидев мокрую, плачущую принцессу, они в ужасе подхватили ее на руки и побежали к дворцу. — Быстрее! Надо ее согреть и переодеть! Ханыль, рыдая, вырывалась и кричала, протягивая руки к озеру: — Онни! Ася там! Вернитесь!

***

      В это время Юнги, королева и Чонгук неспешно прогуливались по другой аллее сада. Воздух был свежим, и они наслаждались тишиной. И вдруг эту тишину пронзил отчаянный, знакомый плач. — Это Ханыль! — первым среагировал Чонгук. Юнги, не говоря ни слова, рванул на звук. Он подбежал как раз в тот момент, когда служанки пытались унести принцессу. — Что случилось?! — его голос прозвучал как раскат грома. Ханыль, увидев брата, указала дрожащим пальцем на озеро, ее голос прерывался от рыданий: — Онни... Ася там... прыгнула за мной... и не выплыла... Лицо Юнги побелело. Он резко скинул пиджак и, не раздумывая ни секунды, прыгнул в воду. Прошло две мучительные минуты. Наконец, он вынырнул, держа на руках безжизненное тело Асии. Ее лицо было синим, губы посинели. Он быстро вытащил ее на берег, уложил на траву и, откинув ее голову, начал делать искусственное дыхание. — Нет… Нет, нет, нет! — хрипел он, вкладывая в каждое движение отчаянную мольбу. — Дыши! Чёрт возьми, ДЫШИ!       Королева, не в силах смотреть, отвернулась, прижимая к лицу платок. Чонгук стоял на коленях рядом, его кулаки были сжаты. После нескольких долгих секунд Асия судорожно вздрогнула, ее тело выгнулось, и она с силой закашляла, выплевывая воду. Воздух с свистом ворвался в ее легкие.       Не теряя ни секунды, Юнги снова подхватил ее на руки, прижимая к своей груди, и быстрым, решительным шагом понес во дворец, прямо в ее покои. — Горячую ванну! Немедленно! — крикнул он служанкам, его голос дрожал от сдерживаемых эмоций. — И чай! Горячий, с лимоном! И сухую, теплую одежду! Шерстяную!       Он нёс её, и его губы были прижаты к её мокрым волосам. Юнги шёл и шептал, его голос срывался от нахлынувших эмоций, от страха, который всё ещё сжимал его горло ледяной рукой: — Глупая… Глупая, отважная девочка… Никогда больше… Слышишь меня? Никогда больше не делай так… Я не переживу этого… Я не переживу, если ты…       Он не договорил. Он просто крепче прижал её к себе, чувствуя, как её тело дрожит в лихорадочном ознобе, и понимая, что та угроза, которую он только что ощутил, была страшнее любого заговора или войны. Он чуть не потерял её.        Юнги вошел в ее комнату и осторожно уложил Асию на кровать, все еще не выпуская из объятий, словно боялся, что она снова исчезнет. Вода с ее платья стекала на дорогой ковер, но ему было не до этого. Он смотрел на ее бледное, дрожащее лицо, и в его глазах горела смесь ужаса, ярости и бесконечного облегчения.