Часть 70. Первое испытание и новая игра 🔞

      Королева, просматривая официальные приглашения, нашла конверт с эмблемой крупнейшего благотворительного фонда Кореи. Вечерний ужин в пользу детских больниц. Идеальное мероприятие — важное, но не протокольное до скуки. Она вызвала к себе сына. — Юнги, посмотри. Приглашение на ужин в «Хэван». Это хороший повод для Асии. Ей нужна практика вне стен дворца, в контролируемой, но живой среде. До помолвки осталось не так много времени. Юнги взял приглашение, его взгляд стал аналитическим. — Вы правы, мама. Она отлично справляется с теорией, но настоящий свет — это другое. Она волнуется. — Тем более. Это шанс показать ей, что она справится. Мы все будем рядом. И это благотворительность — атмосфера будет более… снисходительной, чем чисто политический раут. Юнги кивнул, решение созрело мгновенно. — Хорошо. Я поговорю с ней. Подготовлю. После обеда он отдал распоряжение служанке: — Попросите госпожу Асию прийти ко мне в кабинет, когда она будет свободна.

***

      Асия, получив приглашение, немного занервничала. Кабинет принца… Это место его силы, его неприступная крепость. Она надела одно из своих новых, простых, но элегантных платьев — кремового цвета, с запахом на груди — и отправилась туда. Дверь была приоткрыта. Она постучала. — Войдите. Она вошла. Кабинет был таким, каким она и представляла: огромный, с темным деревом, книжными шкафами до потолка и массивным столом. За ним у окна стоял Юнги. Увидев ее, его строгие черты лица смягчились. — Привет, солнышко, — он подошел, взял ее лицо в ладони и поцеловал — нежно, но властно. — Спасибо, что пришла. Он провел ее к небольшой зоне отдыха с кожаным диваном. На низком столике стоял охлажденный графин и два хрустальных бокала. Он налил в них шампанское, вручил один ей, затем сел на диван и без лишних церемоний посадил ее к себе на колени, лицом к себе. Его руки сразу же легли на ее бедра, а затем уверенно обхватили ее попу, удерживая ее вплотную к себе. — М-м, Юнги… — она слегка запищала от неожиданности, но не сопротивлялась. — Так лучше, — просто сказал он, сделав глоток. — Итак, дело. Нас пригласили на благотворительный ужин. Мама и я считаем, что тебе стоит поехать с нами. Твой первый официальный выход. Учебная практика по всем этим правилам, которые ты так усердно зубришь. Асия замерла с бокалом в руке. Глаза ее округлились. — На… на публику? Сразу? Я… я не уверена… — Ты уверена, — он мягко, но непреклонно перебил ее. — Ты все выучила. Теперь нужна практика. А это мероприятие — идеальная площадка. Не слишком пафосно, но и не просто чаепитие. И главное, — он притянул ее еще ближе, чтобы смотреть прямо в глаза, — ты будешь не одна. Я буду с тобой каждую секунду. Мама будет рядом. Гук и Ханыль тоже. Мы все — твой щит. Ты просто должна быть собой и помнить основы. Никто не ждет от тебя совершенства с первой попытки. Его слова успокаивали, но страх был силен. — А фотографы? — Фотографы будут, — честно признал он. — Но у нас есть договоренность. Ни одно твое изображение не будет опубликовано до официальной помолвки. Ты будешь в тени. Это лишь разведка боем для тебя, а не для прессы. Доверяешь мне? Она посмотрела в его темные, уверенные глаза, почувствовала тепло и силу его рук на своем теле, и кивнула. — Доверяю. Но… — она прижалась лбом к его плечу, — пожалуйста, не оставляй меня одну. Ни на минуту. Он рассмеялся — низко, счастливо. — Милая моя, от тебя сейчас и навсегда мне оторваться труднее, чем от собственной тени. Обещаю. Каждый шаг. И тогда, под действием шампанского, его близости и облегчения, она расслабилась. Ее тело, сидящее у него на коленях, начало само собой слегка покачиваться. А потом это покачивание стало более осознанным. Она начала медленно, почти невесомо тереться своей промежностью, прикрытой лишь тонким слоем белья и ткани платья, о его очевидную, растущую под брюками эрекцию. Юнги замер, его пальцы впились в ее тело. — Ася… детка, — его голос стал хриплым. — Ты делаешь мне только труднее. С каждым разом сдерживаться все сложнее. Но черт возьми… мне нравится, когда ты берешь инициативу. Это сводит с ума. Ее собственное дыхание участилось. Она посмотрела на него снизу вверх, ее глаза потемнели от смеси страха и возбуждения. — Я хочу… еще. Как тогда. Мне так понравилось… — она прошептала, продолжая свои порочные маленькие движения. — А у тебя есть гарем… кто-то же может помочь тебе… снять напряжение после? Эти слова, сказанные ее невинным, но возбужденным голосом, были последней каплей. Он сдавленно простонал. — Ты — единственная, кто имеет право снимать с меня любое напряжение, — прорычал он, переворачивая ее и прижимая спиной к мягкой коже дивана. — И если ты этого хочешь… кто я такой, чтобы отказывать своей будущей жене? Он снова накрыл ее губы своим поцелуем — жадным, влажным, полным обещания. Его губы поползли по ее шее, он покусывал нежную кожу, и в порыве страсти, забыв об осторожности, оставил на ней небольшой, но заметный красный след — засос. — Ой! — она вскрикнула, но больше от неожиданности, чем от боли. — Прости, не сдержался, — пробормотал он, не останавливаясь, спускаясь ниже. Он оттянул ткань платья с запахом, обнажив ее грудь в кружевном бюстгальтере, и взял сосок в рот прямо через ткань, заставляя ее выгибаться и стонать. Его руки скользнули под юбку платья, нащупали края ее трусиков и стянули их вниз по бедрам. Затем он вернулся к своему положению между ее ног. Он не раздевался. Он просто расстегнул ширинку брюк, освободив свой напряженный член, и прижался им к ее влажной, горячей плоти. Начались толчки — не внутри, а о нее. Его член, твердый как камень, бился о ее клитор и вход, скользя по ее сокам, имитируя секс, доводя их обоих до безумия от этого трения. — Юнги… Боже… — она лепетала, ее ноги обвились вокруг его поясницы, помогая ему, подставляясь под каждый толчок. Одна его рука просунулась между их тел. Его пальцы нащупали ее ядро — мокрое, пульсирующее, разгоряченное. — Вот ты какая, моя хорошая… — он хрипел, растирая ее клитор кругами, чувствуя, как ее внутренние мышцы сжимаются впустоту. — Вся мокрая для меня. Вся горишь. Я обожаю это. Обожаю доводить тебя до края. Он ускорил движения пальцев, синхронизируя их с толчками своего члена о ее плоть. Напряжение в ней нарастало, она уже не могла говорить, только издавала прерывистые, высокие звуки. И когда она, наконец, взорвалась, содрогаясь в немом крике, он прижался к ней всем телом, чувствуя, как ее оргазм выжимает из него последние капли самоконтроля. Он не кончил, но был на грани. Он лежал на ней, тяжело дыша, его лоб уткнулся в ее плечо. Через несколько мгновений он поднялся, с нежностью поправил ее платье, помог натянуть трусики. — Вот видишь, — он прошептал, целуя ее в губы, теперь уже мягко. — Никакой гарем мне не нужен. Только ты. Он помог ей подняться, привел в порядок и свою одежду. Затем, взяв ее за руку, подвел к двери. — А теперь, моя прелесть, ступай к маме. Обсудите, какое платье ты выберешь для ужина. Что-то… с высоким воротом, — он усмехнулся, проводя пальцем по свежему засосу на ее шее. Асия, вся розовая, с разгоревшимися щеками и все еще дрожащими ногами, кивнула и, бросив на него последний смущенный взгляд, вышла. Юнги остался в кабинете, глядя на закрытую дверь. Он тяжело вздохнул, поправив брюки. Ужин обещал быть интересным. И не только из-за этикета.