Часть 94. Коронация сердца

      Тронный зал, превращенный в цветущий сад, был переполнен. Под сводами, украшенными белыми орхидеями и серебряными лентами, замерли в ожидании самые влиятельные люди страны. Возле алтаря, под высоким витражным окном, стоял Юнги.       Он был великолепен и пугающе серьезен в своем парадном мундире наследного принца — темно-синем, с золотыми эполетами, аксельбантами и рядами наград. Позади него, как скалы, выстроились его братья-свита: Джин, Намджун, Хосок, Чимин, Тэхен и Бэкхен в безупречных смокингах. Рядом с самим Юнги, в роли шафера, стоял Чонгук, сияя гордостью и волнением. — Держись, хён, — прошептал Чонгук, заметив, как Юнги почти незаметно поправляет манжет. — Ты выглядишь так, будто идешь на казнь, а не на свадьбу. — По ощущениям — одно и то же, — сквозь зубы пробормотал Юнги, но в его глазах, устремленных на огромные резные двери в конце зала, горел нетерпеливый огонь. — Где она? Почему задерживаются? — Успокойся. Она готовится предстать перед тобой совершенством, — улыбнулся Джин, стоявший сзади.       В этот момент оркестр, скрытый на галерее, заиграл торжественные, нежные аккорды свадебного марша. Двери медленно распахнулись.       Первой, робко, но с сияющей улыбкой, вошла маленькая принцесса Ханыль в белом платьице. Она сосредоточенно бросала на белоснежную дорожку лепестки роз, делая это с такой важностью, что у многих гостей дрогнули сердца. А потом зал замер, и воздух будто вытянули. В дверном проеме, озаренная светом, стояла Асия. Рука ее лежала на согнутой руке Сюмина. Ее фата, словно облако, тянулась за ней, ее бережно придерживала Мина, идущая следом. Замыкали шествие Чен, Чанель и Сехун — строгие, подтянутые, с гордо поднятыми головами.       Юнги перестал дышать. Все его тревоги, весь контроль испарились в одно мгновение. Он видел только ее. Сияющую, неземную, идущую к нему. Его ноги сами собой сделали шаг навстречу, но Чонгук мягко удержал его за локоть. — Подожди, хён. Она придет. — Его шепот звучал понимающе.       Шаг за шагом, под приглушенные вздохи восхищения, Асия приближалась. Сюмин вел ее твердо, но его взгляд, устремленный вперед, был полон глубокой, прощальной нежности. Наконец они достигли алтаря. Сюмин остановился, повернулся к Асии и взял ее руку в обе свои. Он посмотрел ей в глаза и сказал тихо, но так, что первые ряды услышали: — Будь счастлива, Ася. По-настоящему. — Он поднес ее руку к губам в почтительном, братском поцелуе, а затем мягко положил ее в протянутую ладонь Юнги. Их пальцы сплелись. Сюмин отступил на шаг, кивнул Юнги, и отошел к своим друзьям, встал рядом с ними, завершая круг поддержки вокруг Асии.       Старый священник, облаченный в праздничные ризы, улыбнулся молодоженам. — Дорогие гости, мы собрались здесь, в присутствии Бога и людей, чтобы засвидетельствовать союз двух сердец. — Он обратился к Юнги: — Мин Юнги, наследный принц Кореи, готов ли ты взять эту женщину, Асию Петрову, в законные супруги, любить ее, уважать, оберегать в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Юнги не отрывал взгляда от Асии. Его голос прозвучал низко, ясно и с абсолютной уверенностью, разносясь под сводами зала: — Да. Готов. — Асия Петрова, — священник повернулся к ней. — Готова ли ты взять этого мужчину, Мин Юнги, в законные супруги, любить его, уважать, поддерживать в горе и радости, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас? Асия, глядя в глаза Юнги, увидела в них не собственника и принца, а просто мужчину, который отдает ей свое сердце. Ее голос, чистый и звонкий, задрожал лишь слегка: — Да. Готова.       Чонгук подал кольцо Юнги, а Мина — Асии. Под повторение клятв они обменялись ими. Холодное золото на пальце Асии казалось ей самым теплым и желанным грузом на свете.       Затем священник сделал паузу, и его голос приобрел еще более торжественное, историческое звучание. — Асия Петрова. Готова ли ты не только стать супругой этого человека, но и принять на себя бремя и честь титула? Готова ли ты стать принцессой Кореи, носить корону с достоинством, служить своему народу и быть опорой своему супругу во всех его начинаниях?       Асия глубоко вдохнула. Она чувствовала на себе взгляды сотен людей, но видела только поддерживающий взгляд Юнги. Она выпрямила спину. — Готова.       Священник кивнул. Слуга на бархатной подушке поднес к нему диадему. Это была не массивная королевская корона, а изящная, воздушная диадема, казавшаяся сплетенной из лунных лучей и утренней росы. Прозрачные кристаллы, ограненные в виде капель и листьев, мерцали на ее темных волосах. Священник торжественно возложил ее на голову Асии. — Тогда именем закона, традиции и воли небес я объявляю вас мужем и женой, принцем и принцессой. — Он улыбнулся, и в его глазах блеснула искорка. — Ваше высочество, вы можете поцеловать свою принцессу.       Юнги медленно, почти благоговейно, приподнял фату, откинул ее. Его руки обхватили ее лицо. Он смотрел на нее — свою жену, свою принцессу, свою любовь. — Моя, — прошептал он так тихо, что услышала только она. И затем поцеловал. Это был не страстный, а бесконечно нежный, глубокий поцелуй, полный обещаний и обета. Асия ответила ему, забыв о зале, о гостях, обо всем на свете.       Зал взорвался аплодисментами. Музыка зазвучала вновь, торжественно и радостно.

***

      Банкетный зал сиял. Гости смешались, поздравляя молодоженов. Юнги ни на шаг не отходил от Асии, его рука всегда лежала на ее талии, как бы говоря: «Моя. Под защитой».       Когда пришло время открыть шампанское, Юнги обменялся быстрым взглядом с Тэхеном. Тот подошел с бутылкой, запечатанной сургучом с королевской печатью. Он показал ее Юнги, затем ловко вскрыл и налил в два хрустальных бокала. Этот жест не ускользнул от внимательных гостей — меры безопасности оставались беспрецедентными. Спустя час празднества распорядитель объявил: — Дамы и господа! Приглашаем на первый танец новобрачных! Оркестр заиграл медленный, лирический вальс. Юнги повел Асию в центр зала. Она положила руку ему на плечо, он обнял ее за талию. — Ты не представляешь, как я волновался, что ты не дойдешь до алтаря, — признался он ей на ухо, мягко ведя ее в танце. — А я боялась споткнуться о фату, — с легкой дрожью в голосе ответила она, и они оба засмеялись, выпуская накопившееся напряжение. — Ты была… невероятна. Спасибо, что сказала «да». И тогда, и сегодня. — Куда бы я делась? — она посмотрела на него, и в ее глазах светилось настоящее счастье. — Я же люблю тебя.       Эти слова, произнесенные впервые так открыто и в такой момент, ударили Юнги сильнее любой клятвы. Он притянул ее ближе, их танцующие силуэты слились воедино под восхищенными взглядами гостей и счастливыми улыбками их друзей, стоящих рядом. Путь был пройден. Начиналась новая глава.