Часть 102. Возвращение с новостью и цветами

      В машине, мчавшейся обратно во дворец, царила тишина, густая и насыщенная. Юнги не отрывал взгляда от черно-белого снимка в своих руках. Два размытых, темных кружка на сером фоне. В них не было ничего человеческого, но они были самым важным изображением в его жизни. Дети. Двое. Моя кровь. Наша кровь. Она там, внутри нее, и даже не знает… Боже, если бы что-то случилось на тех ступеньках…       Холодный ужас снова схватил его за горло, но тут же был вытеснен яростной, животной волной защитного инстинкта. Теперь у него была не просто жена. У него была семья. Начинающаяся, хрупкая, спрятанная в ее утробе. Машина остановилась у парадного входа. Юнги вышел, все еще держа снимок, и обернулся к Тэхену. — Не убирай машину. Через час я вернусь. Буду в больнице ночевать. — Понял, хён, — кивнул Тэхен, его обычно бесстрастное лицо смягчилось пониманием.       Войдя внутрь, Юнги почти наткнулся на одну из старших служанок. Его голос прозвучал резко, но без злости — в нем была лишь срочность. — Соберите для принцессы Асии вещи в больницу. Удобную одежду, теплую пижаму, ее средства гигиены, косметику. Все, что может ей понадобиться на сутки или двое. Быстро. — Сразу же, ваше высочество! — служанка бросилась исполнять приказ. Он прошел дальше, его шаги были быстрыми и целенаправленными. Он остановил другого слугу. — Где королева? — В своих покоях, ваше высочество, с принцессой Ханыль. Юнги направился туда. Он постучал и, не дожидаясь ответа, вошел. В гостиной королева сидела на диване, а на ее коленях, свернувшись калачиком и прижимая к груди плюшевого медвежонка, спала Ханыль. Лицо девочки было заплаканным и красным. Королева подняла на него взгляд, полный тревоги, и поднесла палец к губам. — Только уснула, — прошептала она. — Очень переживала. Винила себя, говорила, что это из-за того, что позвала ее гулять. С большим трудом удалось успокоить.       Юнги подошел ближе, его сердце сжалось при виде сестры. Он мягко погладил ее по волосам. — Бедняжка. Она ни в чем не виновата. Королева осторожно поднялась, уложив дочь на диван и накрыв пледом. Затем она отвела сына в сторону. — Сын, как Асия? Что сказал Бэкхен? Что случилось? Почему она упала?       Юнги глубоко вдохнул. Он достал из внутреннего кармана пиджака уже теплый от его ладони снимок УЗИ и протянул матери. — Вот что случилось, мама. И вот почему она упала. Слабость, головокружение… все это из-за этого.       Королева взяла снимок, ее глаза недоуменно скользили по нему. Потом они расширились. Она подняла взгляд на сына, и в нем читался немой вопрос. — Это… это же… — Да, мама, — он не смог сдержать улыбку, впервые за этот вечер — широкой, сияющей, полной потрясающего счастья. — Асия беременна. И не просто. Близнецами. У вас скоро будет двое внуков.       Королева замерла на секунду, а затем ее лицо озарилось такой радостью, что казалось, в комнате стало светлее. Она схватила сына в объятия, сжимая его так, как будто он был еще ребенком. — Юнги! Дорогой мой! Это… это невероятно! Двойня! Боже, какое счастье! — Она отстранилась, и ее глаза наполнились слезами. Но тут же в них вспыхнул привычный, стальной блеск королевы и матери. — Но сейчас об этом никто не должен знать. Никто. Слишком рано. Особенно после такого падения… Слухи, которые были на том вечере… Нет. Мы объявим после твоей коронации. Когда срок будет больше и с Асией все окончательно стабилизируется. Ты согласен?       Юнги, все еще находящийся под действием новости, кивнул. Логика матери была железной. — Конечно, мама. Только семья. И Бэк. Больше никому. — А как она сейчас? Когда она придет в себя? — Бэк оставляет ее в клинике на сутки для наблюдения. Она все еще без сознания, но он говорит, что с… с детьми все в порядке. — Он снова посмотрел на снимок в руках матери. — Мне нужно вернуться к ней. Я поеду сейчас, захвачу ее вещи. Королева снова обняла его. — Поезжай, сынок. Береги ее. Береги их всех. Мы здесь помолимся. И… поздравляю. По-настоящему.       Юнги вышел из покоев матери, чувствуя, как камень тревоги слегка сдвинулся, уступив место твердой земле под ногами — земле отцовства и новой ответственности. Служанка уже ждала его с аккуратно упакованной дорожной сумкой. Он взял ее. — Тэ, поехали. Но сначала заедем в цветочный. И в кондитерскую — ту, где она любит эти французские пирожные.

***

      Через сорок минут они снова были у клиники. Бэкхен ждал их в приемной. Он выглядел уставшим, но собранным. — Она еще не проснулась, но все показатели стабильны. Энцефалограмма в норме, сотрясение легкой степени. Ей просто нужен отдых и время. — А капельница? — Юнги кивнул на сумку в руках Тэ и на букет пионов и ранункулюсов в другой. — Витаминный комплекс, глюкоза. Ее организм сейчас работает за троих, хён. Ему нужна поддержка. — Бэкхен провел его по тихому, стерильному коридору в приватную палату. — Побудь с ней. Когда очнется — сразу дай мне знать. Не давай ей резко вставать.       Юнги вошел в палату. Она была полутемной, освещенной лишь мягким светом ночника. Асия лежала на кровати, ее волосы растрепались вокруг повязки на голове, лицо было бледным, но спокойным. К ее руке была подключена капельница. Звук монитора, отслеживающего пульс, был ровным и успокаивающим. Он подошел, поставил сумку, положил цветы на тумбочку и осторожно сел на край кровати. Он взял ее свободную руку в свои и поднес к губам. — Солнышко моё… — прошептал он. — Ты подарила мне самое большое чудо. Дважды. Спи. Набирайся сил. Я здесь. Я никуда не уйду.       Он выпустил ее руку, достал из кармана снимок УЗИ и положил его рядом с цветами, как будто представляя ее будущему взгляду. Затем он снял пиджак, удобно устроился в кресле рядом с кроватью, не выпуская ее руки из своей, и приготовился к долгой ночи бдения. Впервые за этот безумный день его сердце билось не в ритме паники, а в ритме тихой, благоговейной надежды.