Часть 103. Пробуждение в новом мире

      Тишину палаты нарушал лишь монотонный, успокаивающий звук кардиомонитора. Юнги, дремавший в кресле, вздрогнул, когда почувствовал легкое движение в своей руке. Он мгновенно открыл глаза. Рука Асии в его ладони слабо дрогнула. Потом ее веки затрепетали. Она тихо застонала, и ее брови сошлись, словно от боли или дискомфорта. — Ася? Солнышко? Ты слышишь меня? — Юнги наклонился вперед, его голос был тихим, но напряженным от ожидания. Она медленно открыла глаза. Взгляд был мутным, неосознанным, блуждающим по белому потолку. Потом он нашел его лицо, и в нем мелькнуло узнавание, смешанное с путаницей и страхом. — Юн…ги? — ее голос был хриплым шепотом. — Где… что случилось? Голова… болит. Он осторожно сжал ее пальцы. — Ты в клинике у Бэка. Ты упала, детка. На лестнице. Помнишь? Ханыль… В ее глазах вспыхнуло осознание, а затем паника. — Ханыль! Она… она в порядке? Я не удержала… — Тише-тише, — он успокаивающе погладил ее руку. — С Ханыль все в порядке. Она просто испугалась. Она дома, с мамой. А вот с тобой… с тобой, моя дорогая, случилось кое-что гораздо более важное. Асия моргнула, пытаясь собраться с мыслями. — Важное? Я что… сломала что-то? — Нет. Ты создала что-то, — сказал он, и его голос задрожал от сдерживаемых эмоций. Он потянулся к тумбочке и взял снимок УЗИ, положив его перед ней. — Вот. Посмотри.       Она медленно перевела взгляд на черно-белое изображение. Смотрела несколько секунд, не понимая. Потом ее глаза расширились. — Это… это же… УЗИ. Но… я не… Бэк же говорил… — Бэк ошибался. Или дети решили спрятаться, чтобы сделать нам сюрприз, — он улыбнулся, и в этой улыбке была вся его любовь и гордость. — Асия, ты беременна. Наши дети. Трое нас. Вернее… вчетвером. Она смотрела то на снимок, то на его лицо, пытаясь обработать информацию. — Вчетвером? Я не понимаю… — Двойня, солнышко, — прошептал он, касаясь пальцем двух темных кружков на снимке. — Два наших малыша. Ты вынашиваешь двоих.       Тишина. Потом ее глаза наполнились слезами. Не печали, а шока, неверия и медленно пробивающейся, хрупкой радости. — Двойня? Правда? Но… как? Почему я упала? — Слабость, головокружение. Бэк говорит, это часто бывает на ранних сроках, особенно с двойней. Твой организм работает за троих. — Он вытер ее слезы большим пальцем. — Самое главное — с детьми все в порядке. Бэк проверял. Сердцебиение есть у обоих.       В этот момент, словно по сигналу, дверь тихо открылась, и вошел Бэкхен. Увидев, что Асия в сознании, он облегченно вздохнул. — Доброе утро, ваше высочество. Ну, или добрый вечер, уже. — Он подошел, профессионально проверил зрачки ее реакцией на свет фонарика. — Как самочувствие? Головная боль, тошнота? — Голова болит… и кружится, — тихо призналась Асия, все еще сжимая в руке снимок УЗИ. — Это нормально после сотрясения и на фоне беременности. Сотрясение, к счастью, легкое. — Бэкхен сделал несколько заметок в планшете. — Но теперь, учитывая новое положение дел, нам нужно пересмотреть все. Вы вынашиваете двое детей. Это большая нагрузка и ответственность. Юнги тут же насторожился. — Что нужно делать? — Полный покой на ближайшую неделю как минимум. Никаких лестниц, никаких резких движений, никаких стрессов. Питание — частое, дробное, богатое витаминами. Я составлю диету. И, — он посмотрел на обоих по очереди, — половая жизнь. Асия покраснела, а Юнги напрягся. — Что с ней? — спросил принц. — Она возможна. Но с крайней осторожностью и не во всех позах. Только позы, где нет давления на живот и глубокого проникновения. И только если вы оба чувствуете себя хорошо, и только после того, как окончательно пройдут последствия падения. Я рекомендую воздержаться как минимум две недели. Потом — смотрите по самочувствию. Любой дискомфорт у Асии — немедленное прекращение. Юнги кивнул, запоминая каждое слово как приказ. — Понял. Все будет так, как ты скажешь. — И еще, — Бэкхен обратился к Асии, — теперь осмотры будут чаще. Раз в две недели, а потом, возможно, и каждую неделю. Нам нужно внимательно следить за развитием обоих малышей и вашим состоянием.       Асия молча кивала, ее разум все еще пытался осознать масштаб происходящего. Двое детей. В ней. Сейчас. — Спасибо, доктор Бэк, — тихо сказала она. — Это моя работа. А теперь вам обоим нужен отдых. — Он кивнул и вышел, оставив их наедине. Когда дверь закрылась, Юнги снова взял ее руку. — Ты слышала? Полный покой. Никаких тебя геройств. Твое дело сейчас — расти наших принцев или принцесс. Все остальное — на мне. — Я… я даже не знаю, что чувствую, — призналась Асия, и слезы снова навернулись ей на глаза. — Я так испугалась, когда падала… а теперь… два человека… внутри меня. Это так странно и… страшно. — Не бойся, — он прижал ее ладонь к своей щеке. — Я здесь. Я с тобой на каждом шагу. Мы справимся. Вместе. Мы уже столько прошли. А это… это самое прекрасное, что могло с нами случиться. Она слабо улыбнулась, усталость и эмоции брали верх. — Ты прав… это прекрасно. Просто… неожиданно. — Да уж, — он рассмеялся, и это был чистый, счастливый звук. — Но лучшей неожиданности в жизни у меня не было. Спи, моя храбрая, будущая мама двоих детей. Я никуда не уйду. Спустя пару часов, под действием лекарств и эмоционального истощения, Асию снова начало клонить в сон. Юнги устроился рядом с ней на кровати, обняв ее за талию, и нежно гладил ее по животу, пока ее дыхание не стало ровным и глубоким. Когда он убедился, что она крепко спит, он осторожно выскользнул из ее объятий, накрыл одеялом и вышел из палаты. Он нашел кабинет Бэкхена и вошел без стука. Бэк сидел за столом, заполняя бумаги. — Ну? Как она? — спросил врач, откладывая ручку. — Спокойно спит. Кажется, осознала. Боится, конечно. Но и счастлива. — Юнги сел напротив. — Говори. Что мне нужно делать? Как сделать так, чтобы эта беременность прошла для нее как можно легче? Бэкхен сложил руки на столе. — Во-первых, покой. Никаких стрессов, переутомлений, публичных выходов без крайней необходимости. Во-вторых, правильное питание. Я дам список. В-третьих, регулярные осмотры. Чаще, чем обычно. Многоплодная беременность — это всегда повышенный риск. Нужно следить за давлением, весом, состоянием шейки матки. Юнги слушал, запоминая каждое слово, как важнейший государственный указ. — Хорошо. Все сделаю. Еще что? — Будь готов к перепадам настроения, — улыбнулся Бэк. — Гормоны. Она может плакать без причины или смеяться над ерундой. Терпение. И… — он слегка замялся, — …будь готов к тому, что у нее может повыситься либидо. Иногда значительно. Это тоже нормально во время беременности, особенно в первом триместре. Юнги замер, переваривая информацию. Потом уголки его губ дрогнули в едва заметной, понимающей улыбке. — Понял. Значит, моя задача — обеспечивать покой, правильное питание и… выполнять супружеский долг по первому требованию? Бэкхен рассмеялся. — В общем-то, да. Но аккуратно, хён. Очень аккуратно. И только если она сама захочет и будет чувствовать себя хорошо. Никакого давления. Ее тело и ее желания — теперь главный закон. — Ее желания всегда были для меня законом, — серьезно сказал Юнги, вставая. — Спасибо, Бэк. За все. — Поздравляю еще раз, будущий отец, — улыбнулся Бэкхен. — А теперь иди к жене. И сам поспи хоть немного. Завтра начнется новая жизнь. С двойной ответственностью. Юнги кивнул и вышел. Возвращаясь в палату, он чувствовал, как его грудь распирает от новой, невероятной ответственности и предвкушения. Его мир снова кардинально изменился. И на этот раз — самым прекрасным образом.